Мойте руки перед выборами | Forbes.ru
$58.56
69.26
ММВБ2131.94
BRENT62.81
RTS1141.50
GOLD1255.48

Мойте руки перед выборами

читайте также
Эрдоган в гараже: чем грозит борьба с экономической тенью Не там ищут: откуда ждать новой революции в России Утраченные иллюзии: как "активные граждане" завоевали Москву Кризис в умах: стоит ли ждать массовых протестов Показательный приговор: кого будут сажать в тюрьму за мирный протест Экономика цветных революций: как снижение сырьевых доходов разрушает диктатуры Ресурсное проклятие: что мешает развивающимся странам стать развитыми Цветочный протест: почему боятся мемориала Борису Немцову Гибель Немцова: не дать победить убийцам Почему Алексей Кудрин анонсирует протесты Околофутбол, деньги, власть: почему российские фанаты не свергнут Путина Николай Азаров: премьер недееспособного государства Коктейль Януковича: как украинский президент загнал себя в угол Кому выгоден евромайдан? Почему Навальному дали условный срок Хождение по базам: 3 ошибки, которые может сделать власть после Бирюлево Черная метка националистам: как власти ответят на события в Бирюлево Судебно-психиатрическая вертикаль: почему приговор Косенко стал прецедентом Лагерное дефиле: почему в России так популярны конкурсы красоты Застой отменяется: почему уже началась жизнь после Путина Феномен Навального: что произошло с москвичами этим летом
Мнения #Протесты 30.01.2006 18:45

Мойте руки перед выборами

Владимир Гаков Forbes Contributor
Многолетняя борьба с коррупцией в Италии показала: полностью искоренить взяточничество и казнокрадство нельзя. Зато можно изменить общество

Операция «Чистые руки», проведенная в Италии в первой половине 1990-х годов, была, наверное, самой известной в мире кампанией по борьбе с коррупцией. Хотя ее итоги оценивают неоднозначно, никто не спорит с тем, что эта акция изменила политическую систему страны. Оказалось, что для эффективного антикоррупционного похода требуется, в сущности, немногое: наличие политической оппозиции и независимой прессы, несколько идеалистов-законников в судебной системе и правоохранительных органах, а также способность объяснить обществу, почему установившаяся в стране «стабильность» не отвечает его, общества, интересам.

 

            «КРЫША» ТРУДОВОГО КРЕСТЬЯНСТВА.

            Само понятие «мафия» итальянского происхождения, и на протяжении веков его не рассматривали как обидное или оскорбительное. Исторически мафия зародилась на Сицилии еще в глубоком Средневековье, когда остров находился под властью Арабского халифата. «Махьяс» по-арабски значит «защита», и именно для защиты от завоевателей местные землевладельцы-христиане начали тайно вооружать своих крестьян. В начале позапрошлого столетия, когда страну оккупировали войска Наполеона, слово mafia расшифровывалось как итальянская аббревиатура Morte Alla Francia Italia Anela («Девиз Италии — смерть всем французам»). Под этим лозунгом тайное партизанское общество «Сицилийская вечеря» поддерживало гарибальдийцев. Наконец, к началу прошлого века мафия окончательно сложилась как специфическая форма «классовой борьбы трудящихся» — арендаторов против землевладельцев.

            «Донами» тогда называли не криминальных авторитетов, а уважаемых крестьянских старейшин, которые знали и чтили омерту — кодекс чести — и в любой момент могли поднять вооруженное ополчение. А «честными парнями» (слово «мафиози» пришло позднее) именовали себя крестьяне-боевики, в чьи задачи входило напугать или даже устранить чиновника, полицейского или латифундиста, задиравших налоги или вмешивавшихся в «свободную» контрабандную торговлю.

            Во второй четверти ХХ века наводить порядок взялся Бенито Муссолини. Не то чтобы дуче был страстным поклонником законности, но, будучи главой тоталитарного режима, фашистский вождь просто не мог терпеть в стране иную власть (да еще обладавшую собственными вооруженными отрядами), кроме собственной. Дуче прижал местных донов к ногтю, заставив многих из них бежать в Штаты. За что оставшиеся в Италии мафиози достойно отомстили Муссолини в 1945-м, практически без кровопролития сдав Сицилию и юг Италии наступавшим американцам.

            Как бы то ни было, ко второй половине ХХ века мафия превратилась в такую же бережно лелеемую национальную традицию, как футбол, опера или спагетти. Все были в курсе, что мафия контролирует экономику и политику, что чиновники и политики всех рангов продаются и покупаются, а тем, кому не удалось «договориться» со всесильными кланами, не позавидуешь. У политического руля Италии четыре послевоенных десятилетия безраздельно «дежурила» одна партия — христианских демократов. Бессменной оппозицией служили социалисты. Так сложился своеобразный консенсус, который негласно поддерживал главный внешнеполитический партнер Рима — Вашингтон. Фактическая смычка социалистов, правых и мафии служила гарантией от успеха коммунистов, которым чуть не удалось прийти к власти во второй половине 1940-х.

 

            СОБЕС ПОПУТАЛ.

            В 1980-е годы консенсус дал первые трещины. Система окончательно закостенела, и оппозиция, не способная победить «партии власти» — демохристиан и сменивших их социалистов в открытой парламентской борьбе, стала указывать на тесную связь элиты с мафиозными структурами. К антикоррупционной кампании подключилась четвертая власть — пресса, после чего многие политики почувствовали себя неуютно. Им нужно было спасать собственные шкуры, и в результате доны в одночасье потеряли годами прикормленную «руку» в высших эшелонах власти.

            Поводом для начала масштабной кампании стало рядовое на первый взгляд дело. В 1992 году Марио Кьезу, директора миланского дома престарелых Trivulcio, обвинили в получении взятки за строительный подряд — всего-то 14 000 лир (около $5000). К несчастью для Кьезы (и для всей политической элиты), пустячным разбирательством заинтересовался местный прокурор Антонио ди Пьетро. Его усилиями на банковских счетах скромного госслужащего обнаружились уже не тысячи, а миллиарды лир. Ниточка повела на самый верх — к ведущим деятелям правящей социалистической партии и главам мафиозных кланов.

            Возможно, на том деятельность не в меру ретивого миланского прокурора могла бы и закончиться — у тех, к кому тянулись нити скандала, хватало сил и ресурсов, чтобы заставить арестованного Кьезу уйти в «глухую несознанку», а само дело замять. На худой конец заменить прокурора. Но премьер-социалист Беттино Кракси перестраховался: он публично отрекся от Кьезы, назвав того «злодеем и бельмом на белоснежной репутации партии». Директор богадельни понял, что его вульгарно сдали. И заговорил, не согласившись на роль козла отпущения.

            Сказанного Кьезой оказалось достаточно, чтобы ди Пьетро понял: пробил его, прокурора, звездный час. На помощь миланскому законнику пришло руководство миланской магистратуры (так в Италии именуют объединенные и независимые от прочих ветвей власти правоохранительные органы — суд, следствие и прокуратуру) во главе с Франческо Борели. А оппозиция и пресса сделали все, чтобы расследование не было замотано, замолчано и торпедировано в самом начале. Когда же лавина набрала ход, остановить ее было уже невозможно. Политики бросились с тонущего корабля поодиночке, не думая о том, чтобы выстоять сообща.

 

            ЗАЧИСТКА ВЕРТИКАЛИ ВЛАСТИ.

            В результате беспрецедентной судебно-полицейской операции, получившей название «Чистые руки», под следствием оказались почти 20 000 подозреваемых — партийных функционеров, госслужащих и руководителей крупнейших компаний. За два года перед судом предстали, по разным источникам, от двух с половиной до четырех тысяч человек. На скамью подсудимых сел даже «мистер Италия» — семикратный премьер-министр от христианских демократов Джулио Андреотти. После многолетнего процесса он получил 24 года лишения свободы за связи с мафией, но был освобожден от отбывания наказания по возрасту. А Кракси бежал в Тунис, где умер в изгнании в 2000 году.

            По делу прошли более половины списочного состава обеих палат парламента — 536 человек из 956. «Слуг народа» охватила паника, под воздействием которой они в ноябре 1993 года пошли на ослабление собственной депутатской неприкосновенности. Настаивать на ней в сложившейся ситуации значило поставить крест на политической карьере: Италия, веками относившаяся к коррупции толерантно, возмутилась не на шутку.

            Следственные органы получили право допрашивать любого члена парламента без согласия соответствующей палаты. И хотя это не касалось ареста подозреваемого, обыска в его квартире или телефонной «прослушки», руки у следователей были окончательно развязаны. Дело доходило до трагикомических курьезов, когда чиновник, увидев на пороге карабинеров, спешил исповедаться во всех коррупционных грехах, прежде чем выяснялось, что целью визита было лишь вручение квитанции об оплате штрафа за незаконную парковку.

            Началась вакханалия конфискаций — с оглядкой на решения суда и без оной. У обвиненных мафиози-взяткодателей отбирались виллы и дворцы, где демонстративно размещались военные и полицейские казармы, школы, библиотеки и прочие социальные структуры. Даже вино и оливковое масло — товары поголовного спроса в Италии — украсились особой надписью: «Сделано на винограднике (плантации), отобранном у мафии!» Для показательного взрыва виллы «олигарха» хватало простого решения суда о том, что данный объект построен в обход закона.

 

            СЛЕДСТВИЕ ЗАКОНЧЕНО, ЗАБУДЬТЕ.

            Успех этой беспрецедентной операции — по крайней мере на начальном ее этапе — стал возможен благодаря комбинации нескольких факторов. Неподкупные энтузиасты во главе с Антонио ди Пьетро ничего не добились бы, отсутствуй в стране независимые СМИ, которые оперативно сообщали гражданам все перипетии расследования. Именно газеты, радио и телевидение убедили итальянцев, что происходившая на их глазах борьба непосредственно касается каждого. Один из активных участников «Чистых рук» судья Лучано Виоланте, впоследствии ставший спикером парламента, говорил: «Граждане должны были осознать, что борьба идет не между мафией и государством, а между мафией и обществом, между мафией и народом».

            Наконец, у погрязшей в коррупции власти были политические противники, которые не преминули воспользоваться свалившимся им в руки «компроматом». И как бы потом критики проведенной кампании ни упирали на то, что она была продиктована вульгарным политическим заказом, факт остается фактом: если и не победить, то хотя бы основательно пошатнуть и приструнить коррупцию можно.

            Правда, из семи сотен осужденных за решетку попали лишь несколько десятков. Еще два десятка фигурантов покончили с собой или умерли в тюрьме во время предварительного следствия. Многие из остальных сотен дел по сей день пребывают в стадии вялотекущей судебной волокиты: отправляются на дополнительное расследование, закрываются, возобновляются…

            К середине 1990-х политическая элита осознала, что, если борьба с коррупцией и дальше будет развиваться теми же темпами, она затронет всех. Говорили, что политики вступили тогда в тайный сговор, в результате чего волна компромата обрушилась уже на самих борцов с коррупцией. Национального героя Антонио ди Пьетро обвинили в двух с лишним десятках криминальных эпизодов. Уйдя в отставку, экс-прокурор за два года опроверг все обвинения и занял место в сенате Итальянской Республики. Но, как говорится, осадок остался.

            По иронии судьбы именно «Чистые руки» открыли путь в большую политику человеку, которого многие в Европе считают просто-таки «образцом» сращивания власти и бизнеса — нынешнему премьеру Сильвио Берлускони. Любопытно, что в начале своей политической карьеры ди Пьетро примкнул к новым итальянским правым и водил дружбу именно с Берлускони. Но узнав его поближе, заявил, что тот «олицетворяет силы, против которых я боролся, будучи прокурором в Милане». «Кавалер Сильвио» учел уроки «Чистых рук» — под его контролем находятся мощнейшие частные и государственные СМИ, а правое парламентское большинство за годы премьерства Берлускони изменило многие законы таким образом, чтобы максимально обезопасить своего лидера от преследования.

 

            ВЫЧИЩЕННЫЙ САПОГ ЕВРОПЫ.

            В результате грандиозной чистки, затеянной итальянским правосудием, мафия и коррупция в этой стране, конечно, не были искоренены. Однако благодаря операции «Чистые руки» партии, полностью дискредитировавшие себя за десятилетия пребывания у власти, ушли в политическое небытие. Насиженных кресел лишилась вся вертикаль власти, начиная с премьер-министров и партбоссов и кончая региональными политиками.

            Непосредственным результатом антикоррупционной кампании стала конституционная реформа 1993 года. Более 80% итальянцев высказались на референдуме за внесение поправок в законодательство о выборах, после чего пропорциональная система, существовавшая в Италии после войны, была потеснена мажоритарной. Это стало отражением общего разочарования избирателей в политических партиях.

            Но куда важнее для Италии, где со времен Макиавелли политики относились к закону как Сатана к святой воде (популярная итальянская шутка), стало столь же кардинальное изменение психологического климата. Коррупция осталась, но отношение к ней разительно изменилось. Бывший главный прокурор Милана Джерардо Д’Амброзио подытожил это следующим образом: «Мы работали не напрасно — хотя бы потому, что сегодня итальянцы рассматривают коррупцию как преступление, а до того относились к ней как к норме жизни».

Закрыть
Уведомление в браузере
Будь в курсе самого главного.
Новости и идеи для бизнеса -
не чаще двух раз в день.
Подписаться