Дешево не значит хорошо

Андрей Яковлев Forbes Contributor
ФАС нужно сконцентрироваться на крупных контрактах вместо ловли блох, которых они поймать не могут

Предложение ФАС ввести пошлины для предприятий, если их жалобы на действия госзаказчиков при проведении тендеров по госзакупкам признаны необоснованными, — мера здравая, но очень частная. Эта мера не решает основной проблемы, связанной с тем, что ФАС и его территориальные подразделения перегружены контролем мелких закупок, на которых у них не хватает людей.

По данным, приводившимся недавно Игорем Артемьевым, ФАС в течение года контролирует около 13 млн закупочных процедур, а на управление контроля за госзакупками (одно из 22 управлений ФАС) приходится свыше 40% всех контрольных документов ведомства. Однако, по расчетам Института госзакупок ВШЭ на основе данных Росстата, из всего этого гигантского потока бумаг почти 90% приходится на закупки мелкого объема, которые составляют лишь 7% в общей стоимости госзаказа. При этом мониторинг Института госзакупок ВШЭ свидетельствует, что до сих пор около 60% всех торгов проводится с теми или иными нарушениями процедур закона 94-ФЗ (закона о госзакупках). На этом фоне неудивительно, что ФАС «не замечает» закупок томографов по ценам в 2,5-3 раза выше цен производителей и не доводит до завершения больше половины дел, которые возбуждаются ведомством в части контроля за госзакупками (эти данные приводились недавно в документах Генпрокуратуры).

Более разумным и рациональным способом решения проблем в сфере контроля за госзакупками было бы существенное повышение ценовых порогов, начиная с которых обязательными становятся формальные процедуры размещения заказов. Причем речь не идет о каких-либо радикальных новациях, неизвестных в мире. Наоборот, нынешняя ситуация в России на порядок отличается от того, что есть в других странах. Потому что у нас контролируются все закупки, начиная со 100 000 рублей (то есть примерно с $3000), а в международной практике нижние ценовые пределы, с которых начинаются какие-либо формальные закупочные процедуры, составляют: в Евросоюзе от €70 000, во Всемирном банке — от $50 000. Просто ФАС нужно сконцентрироваться на крупных контрактах вместо ловли блох, которых они все равно поймать не могут. Характерное в последнее время для чиновников ФАС упование на то, что электронные аукционы всех спасут (в логике: «аукционы есть идеальная прозрачная процедура, когда никто не знает ни заказчика, ни подрядчика»), — это тоже большая иллюзия. Я допускаю, что в ситуации поставки гравия для небольшой дороги в сельской местности такой вариант приемлем. Но когда, например, проводится тендер на закупку гравия для строительства федеральной трассы и речь идет не о 5 тоннах, а о нескольких десятках тысяч тонн и контракте на несколько десятков миллионов рублей, то на уровне здравого смысла заказчику было бы неплохо знать поставщика «в лицо» — чтобы понимать, насколько тот в состоянии исполнить обязательства по поставкам. Я уже не говорю о закупке сложной техники или услуг. Вряд ли кто-либо в здравом уме и трезвой памяти будет лечиться у врача, которой выбран анонимно по принципу наименьшей предложенной цены. А закон 94-ФЗ фактически обязывает чиновников именно так отбирать поставщиков товаров и услуг для государственных нужд.

Понятно, что за всем этим стоит стремление ФАС ограничить коррупцию, лишив чиновников возможностей влияния на отбор поставщиков. Но 94-ФЗ доводит эту борьбу с коррупцией до абсурда. В логике 94-ФЗ фирмы, которые будут строить дома для погорельцев в Воронежской области, должны быть отобраны по принципу наименьшей цены. А можно после этого будет жить в этих домах или нельзя — это уже неважно. Главное, чтобы чиновник, который будет проводить эту закупочную процедуру, не смог получить откат. Но может быть, регуляторам госзакупок из ФАС стоит начать думать не только о борьбе с коррупцией, но и о качественном удовлетворении госнужд?

Автор — Директор Института анализа предприятий и рынков ГУ-ВШЭ

Новости партнеров