03.05.2012 00:00

Ядерная реакция

Несмотря на внешний лоск, движущей силой страны остается «Сословная Россия» Несмотря на внешний лоск, движущей силой страны остается «Сословная Россия» фото Данилы Ткаченко
Две России, которые не могут жить друг без друга.

Симон Кордонский, профессор НИУ ВШЭ

В России почти отстроено сословное государство. Сословия — это группы, создаваемые государством для решения своих задач. В отличие от классов, которые возникают в ходе расслоения по уровню потребления, сословия создаются для нейтрализации угроз. Например, сословие военнослужащих создано для отражения военной угрозы, а гражданских служащих — для нейтрализации угроз, связанных с нарушением распределительной социальной справедливости. Каждому сословию для его деятельности «полагаются» ресурсы, количество которых ограничено. Ресурсы распределяются государством. Они бывают финансовыми, информационными, властными, сырьевыми и делятся между сословиями пропорционально значимости угроз, для нейтрализации которых сословия созданы.

Если рассматривать общество через призму «сословной» теории, то получается очень занятная штука. Можно говорить о двух Россиях. Одна — это люди, живущие только в сословном мироустройстве, его «ядре». Это госслужащие, бюджетники, пенсионеры, то есть люди, зависимые от распределяемых государством ресурсов. Вместе они составляют больше 60% населения страны, тот самый электорат Владимира Путина.

В пограничном слое, где минимальна сословная определенность людей и где доминирует стремление к рынку и демократии, около 15% граждан — столько, по данным ФМС, имеют загранпаспорта. А если добавить тех, кто находится во «внутренней эмиграции» в самых разных формах, то их несколько больше.

Как работает ядро?

То, что происходит в ядре, не соответствует многим стереотипам. Там очень непривычные бюджетные и сословные связи, сложная социальная структура. К примеру, есть множество новаций, связанных с «локальными» деньгами. В башкирском поселке вдруг возникают «шаймуратовки» как легальное средство финансового обращения. Или в стране набирает силу движение экопоселений — десятки тысяч человек уходят из городской среды обитания, строятся на незаселенных территориях и живут натуральным хозяйством.

Борьба за бюджетные, финансовые, информационные и властные ресурсы — основа системы сословного государства. В нем, кроме как о борьбе за ресурсы, ни о чем и не говорят. Почему, к примеру, уволился с поста министра финансов создатель системы «финансовых ресурсов» Алексей Кудрин? Потому что, по его словам, непропорционально большую долю ресурсов предполагается направлять на перевооружение и обеспечение армии, а не на социалку.

Чтобы получить ресурсы, чиновники разных уровней научились «создавать угрозы». Сидят они где-то там «внизу», а часто и не «внизу», и пишут бумаги: «здесь у нас катастрофическая ситуация с безработицей» или «вот у нас износ основных фондов, а с межнациональными отношениями такое творится — и пером не описать»… В государстве существует многоступенчатая система фильтрации угроз, но какие-то из них проходят «на самый верх» и начинают считаться объективными. На их нейтрализацию отпускаются ресурсы, которые надо осваивать. Вот Глеб Павловский придумал «оранжевую угрозу», и теперь трудно даже оценить, сколько ресурсов было освоено для ее нейтрализации.

Большинство угроз мифические, и с легальным освоением ресурсов есть проблемы. А если они не освоены, то потом не дадут. Да и жить как-то надо. Поэтому жизненно важно перевести ресурсы в товары и деньги. Налажен механизм перекачки, который называется нецелевым использованием и хищением бюджетных средств. Иногда это просто хищения, но когда система хоть чуть изощреннее, это выведение ресурсов в пограничный слой с последующим экспортом. Тогда ресурсы конвертируются в товары и настоящие деньги, которые потом могут и домой вернуться, но уже в виде иностранных инвестиций.

Правила 
пограничного слоя

Правила обращения ресурсов в пограничном слое совсем не такие, как в ядре. Здесь ресурсы уже не совсем ресурсы, а почти товары и деньги. Здесь действует — если ограничиться поверхностным взглядом — рыночная экономика, в которой есть перетоки денег и капиталов, технологии и социальные новации. И, главное, идет жесткая конкуренция за доступ к ресурсам. Но это не совсем рыночная конкуренция.

Вроде бы в пограничном слое все как у людей: и рынок, и признаки демократии. Но почти у каждого есть своя ресурсная база, он какой-то своей — часто нелюбимой — частью все равно находится в ядре. Посмотрите на деятельность многих реформаторов, вроде бы ярых рыночников: их усилия как раз и направлены на получение большего контроля за ресурсами ядра. И протестантами они становятся, когда власть почему-то ограничивает им доступ к ресурсам.

Как выглядят типичные представители пограничного слоя? Это буржуа, владельцы какой-то собственности, а если работают по найму, то в банках, СМИ, интернет-компаниях; знают иностранные языки; пользуются интернетом на работе и дома, а то и в телефоне; поездили за рубеж, а то там и пожили… Они понимают, что живут в этом, ресурсном, мире, но жить хотят в том, где есть настоящие товары и деньги. Я как-то прочитал изумительную формулировку их настроений у одного блогера: «В России все плохо, но изменить ничего нельзя». Плохо то самое ядро, «другая Россия», где якобы ничего не меняется. И поразительная особенность — никто не собирается изучать это плохое. Чего ж его изучать, если в результате применения властью очередной импортированной теории, исповедуемой «гуманитарными мыслителями», это плохое должно будет исчезнуть, как наваждение.

Извне, из-за границы ядра почти не видно. А если наблюдать только пограничный слой, то увидишь, что в России якобы работает рынок. Некоторые умудряются усмотреть и демократию. Из пограничного слоя ядро видно как место, где «пьют, воруют, работать не хотят». Из ядра взгляд примерно такой же глубины — «олигархи, коррупция, Москва жирует…»

Правы ли те, кто считает, что ядро, вобравшее в себя сотни лет российского уклада, не поддается реформированию? Полагаю, да. Оно эволюционирует само по себе, размывается — с переходом части людей в пограничный слой. Но оно закрыто для имитационного реформирования, которое реализуется властью.

За последние годы резко возросло количество немотивированных транзакций за границу — с уровня муниципалитетов. И параллельно невооруженным взглядом видно, как разительно меняется то, что называется провинцией. «Дачами» застроено пространство вдоль трасс, идущих из каждого регионального центра. У людей ресурсы появились. Эти люди по большей части чиновники в небольших чинах, управляющие муниципальной жизнью или надзирающие за ней. Они купили дома, машины, обучили детей, часто за границей. Куда им девать кэш, возникающий в ходе освоения ресурсов? Они двигаются по привычной схеме: сначала в пограничный слой — потом за границу, а уже оттуда — с настоящими инвестициями прежде всего в свое окружение. Может быть, через какое-то время и им демократии и нормальной судебной системы захочется. Хотя бы только для себя.