Трудно быть раем: как снять ресурсное проклятие и что есть у Венесуэлы кроме нефти
Проблемы с нефтью
После драматичного захвата президента Венесуэлы Николаса Мадуро спецназом армии США стали как никогда актуальны размышления о том, что будет со страной и по какому сценарию она будет развиваться дальше — не только в политическом, но и в экономическом смысле. Будут ли сняты санкции и возвращены замороженные резервы? За чей счет восстанавливать экономику, какие гарантии получат потенциальные инвесторы и как будут работать государственные и общественные институты? Удастся ли перезапустить нефтяную отрасль?
Венесуэлу часто приводят как классический пример жертвы так называемого «ресурсного проклятия». Речь идет о том, что страны, обладающие избыточными запасами природных ресурсов, зачастую демонстрируют более низкие темпы экономического роста и худшее качество государственного управления, чем страны с ограниченными ресурсами. Вместо драйвера развития сырьевое богатство превращается для них в тормоз для экономики.
Это происходит якобы потому, что большие нефтяные доходы расслабляют государство: правительство, получая значительную выручку от экспорта нефти, теряет стимулы развивать другие отрасли и проводить сложные структурные реформы. Со временем приток денег приводит к чрезмерному укреплению национальной валюты, из-за чего отечественное производство утрачивает конкурентоспособность, а экономика становится все более зависимой от сырьевого сектора. Параллельно усиливается инфляционное давление.
Концентрация богатства в одной отрасли подтачивает государственные институты, создает благоприятную среду для коррупции и повышает риск политической нестабильности: борьба за власть превращается в борьбу за контроль над распределением нефтяной ренты.
Нефтяная отрасль Венесуэлы также переживает глубокий кризис. Во-первых, сказывается износ инфраструктуры: десятилетия недофинансирования и слабого управления привели к деградации оборудования, а добыча упала с пиковых 3,5 млн баррелей в сутки в 1970-х до примерно 1,1 млн баррелей в последние годы. Во-вторых, существует технологический фактор: значительная часть запасов сосредоточена в поясе Ориноко и представляет собой сверхтяжелую нефть, добыча и переработка которой технически сложны и дороги. Сегодня средняя себестоимость добычи нефти в бассейне Ориноко (около 60% добычи) превысила $80 за баррель. Для сравнения, средняя себестоимость добычи тяжелой нефти в Канаде составляет около $55 за баррель. В-третьих, усугубляет ситуацию институциональный кризис: санкционное давление и отток квалифицированных кадров привели к тому, что государственная нефтяная компания PDVSA работает лишь на малую часть своей мощности.
«Добыча тяжелой венесуэльской нефти невозможна без ее разбавления легкой нефтью, которая специально поставляется в страну и входит в цену экспортной продукции, — рассказывает профессор факультета экономики и бизнеса Финансового университета при Правительстве Российской Федерации Иван Петров. — Уже сейчас трейдер Vitol готовит отправку партии нафты объемом более 450 000 баррелей из США в Венесуэлу, делая венесуэльскую нефть американской, в том числе для ее поставки в Китай». Как отмечает эксперт, ранее Венесуэла в основном использовала российскую нафту: «В этих условиях «Росзарубежнефть», владеющая долями в совместных нефтегазовых предприятиях, планирует дальнейшую реализацию проектов, так как ее активы на территории Венесуэлы являются собственностью России».
По словам Петрова, для доведения добычи нефти в Венесуэле до 1 млн б/с необходимо инвестировать порядка $100 млрд, но страна характеризуется высокими инвестиционными рисками. «Активы американских компаний неоднократно конфисковывались и работа многих из них характеризовалась убытками, поэтому сомнительна их прямая поддержка призывов Трампа вложиться в венесуэльский нефтяной бизнес. Но нефтеперерабатывающие компании из стран, зависимых от импорта нефти, например итальянская Eni и французы, готовы сотрудничать с США», — отмечает эксперт.
Восстановление нефтяной отрасли Венесуэлы при условии значительных инвестиций возможно — и оно может смягчить тяжесть трансформационного периода. Однако остальные проблемы страны все равно потребуют решения: согласно исследованию лауреатов Нобелевской премии по экономике Дарона Аджемоглу, Саймона Джонсона и Джеймса Робинсона, устойчивые положительные изменения в экономике и рост благосостояния напрямую связаны с качеством институтов. Исторически успешнее развивались государства, которые выстраивали систему честной конкуренции и единые правила для всех. Венесуэла вряд ли станет исключением: чтобы действительно запустить восстановление, для которого у страны есть ресурсная база, потребуется сформировать независимые и эффективно работающие институты.
Кофе и авокадо как точки роста
Венесуэла обладает исключительным экономико-географическим положением, что создает некоторые предпосылки для быстрого восстановления страны при наличии необходимых условий. У нее самая протяженная береговая линия на Карибском море, прямой выход к Атлантическому океану, выгодная близость к Панамскому каналу и ключевым рынкам Северной Америки — факторы, формирующие почти идеальные условия для морской логистики и международной торговли.
Не менее важен и ресурсный потенциал. Речь идет не только о нефти: Венесуэла располагает крупнейшими в Латинской Америке запасами природного газа. В районе Гвианского плоскогорья (так называемой «Горнорудной дуги») сосредоточены колоссальные залежи железной руды и бокситов — сырьевая база для металлургии, а также значительные месторождения золота, алмазов, угля и стратегически важных редких металлов, включая колтан и торий.
Климатические условия и рельеф страны также отличаются высоким разнообразием. Сочетание высокогорных Анд, обширных равнин льянос и тропического побережья формирует множество природных зон — от прохладных горных районов до жарких и влажных территорий побережья и Амазонии. В пределах страны встречаются умеренно теплые горные области, саванны льянос и засушливые участки на северо-западе.
Такое природное разнообразие позволяет выращивать широкий спектр культур: от какао и тропических фруктов в низинах до кофе и овощей в умеренном горном климате. Кроме того, равнинные территории подходят для круглогодичного скотоводства, что формирует базу для многопрофильного сельского хозяйства. В совокупности эти преимущества могли бы стать основой для формирования устойчивых точек экономического роста.
Еще одним из перспективных направлений может стать выращивание фруктов. Потенциал Венесуэлы особенно заметен в сравнении с соседями по региону. Колумбия занимает 15-е место в мире по объему выращивания фруктов, а Эквадор, будучи значительно меньше по площади, стал глобальным игроком, параллельно заняв первую строчку в списке крупнейших мировых экспортеров бананов. Для Эквадора агроэкспорт (бананы, креветки, цветы) превратился в ключевую опору экономики, сопоставимую по значимости с нефтяными доходами.
Венесуэла, которая находится в той же природной зоне и сравнима по общей площади с Колумбией, обладает схожими почвенно-климатическими характеристиками, но оставалась вне рынка из-за экономической изоляции. Объем производства бананов в 4,6 раза ниже, чем в Колумбии, и в 13,1 раза — чем в Эквадоре.
Помимо традиционных бананов, кофе и какао, у страны есть шанс занять новые высокомаржинальные ниши — например, стать поставщиком авокадо. Мировой спрос на авокадо за десять лет с 2012-го по 2022-й увеличивался в среднем на 7% в год, и рост продолжается. Сегодня это один из рынков, развивающихся быстрее глобальной экономики. Главными экспортерами стали страны Латинской Америки, в топ-3 мировых производителей входят Мексика, Колумбия и Перу. Также выделяются Чили и Доминиканская Республика.
В Венесуэле сейчас производят авокадо для внутреннего потребления, но из-за санкций и отсутствия инвестиций сектор не развивается. Объем производства авокадо в 8,6 раза ниже, чем в Колумбии, и в 6,9 раза — чем в Перу.
Кофе и какао были визитной карточкой Венесуэлы еще задолго до нефтяного бума. Сегодня они приносят стране небольшую экспортную выручку, поддерживают развитие регионов и дают рабочие места. В секторе производства какао занято около 3 млн человек с учетом членов семей, кофе — 300 000. В сравнении с соседями — потенциал роста огромный. Объем производства кофе в Венесуэле в 11,6 раза ниже, чем Колумбии, и в шесть раз ниже, чем в Перу. Для роста отрасли нужны инвестиции, восстановление цепочек поставок и гарантий прав собственности, снятие экономической блокады.
Дополнительным фактором становится конъюнктура рынка: цены на кофе находятся на рекордно высоких уровнях. Спрос на премиальный шоколад в мире также растет, и здесь Венесуэла имеет естественное конкурентное преимущество перед массовыми производителями из Африки, где происходит падение производства из-за погодных аномалий, болезней культуры и старения плантаций. Вероятнее всего, дефицит сохранится, а ценовое давление продолжится и в ближайшие годы.
На это указывает и венесуэльский экономист, профессор Католического университета Андреса Бельо Хесус Паласиос Часин в интервью новостному порталу Banca y Negocios: «Венесуэла обладает высоким потенциалом для экспорта качественного кофе благодаря своим агроэкологическим условиям и традициям», однако сегодня производство «находится в упадке и сталкивается с логистическими и техническими трудностями, а также недостатком институциональной поддержки». По его словам, при наличии инвестиций и стратегии «страна могла бы выйти на глобальный рынок спешелти-кофе».
По мнению управляющего партнера IPM Consulting Вадима Тедеева, Венесуэла в целом может опираться на сельское хозяйство, которое при этом будет нуждаться в экономических реформах, чтобы дать какой-то существенный прирост ВВП.
Номады и туристы
2800 км Карибского побережья Венесуэлы — это одни из лучших пляжей в мире, что давно делает страну привлекательной для туристов. Однако сейчас отрасль переживает спад: западные путешественники относятся к стране с понятным опасением, для россиян, которым для въезда в Венесуэлу не нужна виза, это слишком далеко и дорого, и это в любом случае не массовое направление. Поездка в эту страну — скорее экзотическая авантюра.
Для сравнения, в прошлом году Колумбию посетили 3,7 млн иностранных туристов, из которых 893 000 — граждане США, а Эквадор — еще 1,3 млн. Пик турпотока в Венесуэлу пришелся на 2013 год, когда страну посетили около 1 млн туристов. С тех пор поток снизился до 429 000 гостей в 2017-м, после чего страна прекратила предоставлять статистику.
Продолжается рост популярности и образа жизни в формате «цифрового кочевника» в соседних Колумбии и Эквадоре. Авторы Global Digital Nomad Report уже не первый год называют эти страны среди лучших доступных направлений в мире благодаря сочетанию богатой культуры и природной красоты с низкими затратами на жизнь и современными удобствами.
Колумбия, прежде всего Медельин, стала одним из самых популярных направлений для «цифровых кочевников» из развитых стран: в 2022 году в Медельине фиксировали 263 «кочевника» на 100 000 жителей — больше, чем в любом другом испаноязычном городе. Власти осознанно развивают этот бренд и адаптируют город под новую аудиторию.
Если риски поездок в Венесуэлу для номадов из развитых стран снизятся, часть потока из Колумбии и Эквадора может перераспределиться в ее пользу — за счет большей «экзотичности» направления и более низких цен.
Туризм и сфера услуг могут стать для Венесуэлы «новой нефтью», говорит Тедеев, но это едва ли произойдет в ближайшей перспективе: «С безопасностью и охраной порядка в стране не так хорошо, как хотелось бы, и все это усугубляется высокой инфляцией и большим теневым сектором экономики».
Доступный интернет и дешевая рабочая сила
В стране относительно неплохой интернет. Инфраструктура мобильной связи и качество услуг долго деградировали, но даже на этом фоне ситуация со связью в стране не выглядит безнадежно — по данным Ookla, в начале 2025 года медианная скорость мобильного интернета — около 15 Мбит/с.
На фоне блокировок отдельных сервисов и сайтов, включая провайдеров технических средств ускорения, спрос на инструменты обхода ограничений растет. В таких условиях все более востребованным становится спутниковый доступ: международные деловые медиа фиксировали серый рынок комплектов Starlink, которые попадали в том числе в страны без официальной авторизации сервиса — включая Венесуэлу. Даже при слабой наземной инфраструктуре и государственном контроле здесь возникли «острова» быстрого и относительно автономного интернета — критически важные для бизнеса, медиа, платежей и IT-услуг.
Один из сильных козырей Венесуэлы — электрогидрогенерация, прежде всего ГЭС «Гури», которая исторически обеспечивала до 70% электроэнергии. Это означает, что значительная часть электричества производится с низкой себестоимостью. Однако сектор требует инвестиций: из-за износа сетей и недостатка резервной тепловой генерации в последние годы существенные перебои в электроснабжении происходили регулярно.
Большое предложение недорогой рабочей силы (средняя зарплата в частном секторе — $231 в месяц) может стать еще одним конкурентным преимуществом: на фоне растущих рисков размещения производств в Китае часть сборочных линий западных компаний может быть удобно переносить ближе к рынкам сбыта и туда, где ниже стоимость труда. При нормализации отношений Венесуэла могла бы работать как удобная площадка для сборочных производств американских и европейских брендов с ориентацией на продажи в Латинской Америке и других регионах. В секторе услуг тот же фактор дешевого квалифицированного труда открывает возможности для IT-аутсорса, кол-центров и бэк-офиса — по той же логике, по которой уже много лет растут Филиппины и Индия.
В то же время местный рынок пока остается относительно пустым и низкоконкурентным, что тоже создает возможности. В Венесуэле сегодня отложенный спрос практически во всех категориях — это шанс воспользоваться форой и закрепиться в экономике до ее насыщения предложениями конкурентов. Сочетание дешевой рабочей силы и электроэнергии, хорошего интернета, благоприятного климата и плодородных почв создает потенциал быстрого восстановительного роста — при условии позитивных изменений в стране.
Что может пойти не так?
Даже в случае глубоких политических изменений или усиления международного вмешательства аналитики предупреждают: остаются факторы, которые будут тормозить позитивные сдвиги. Среди них — бюрократия, судебные разбирательства и общий упадок инфраструктуры. По их оценкам, Венесуэле потребуется около $180 млрд и глубокие структурные реформы, чтобы восстановить производственную базу. Особенно это касается энергетического сектора, который почти два десятилетия оставался без устойчивых инвестиций.
Часть необходимых вложений стремится обеспечить президент США Дональд Трамп. Он обратился к ключевым компаниям — нефтяным корпорациям, предложив им инвестировать в Венесуэлу $100 млрд. «Мы должны заставить их инвестировать, а затем как можно быстрее вернуть им деньги, — сказал Трамп. — А потом мы сможем разделить все между Венесуэлой, Соединенными Штатами и ними. Думаю, все просто. Думаю, формула проста».
Существует также фактор более 7 млн переехавших за границу венесуэльцев (это около 25% от нынешнего населения страны). Сбережения диаспоры оценивают в $10,6 млрд, а компании, созданные эмигрантами из Венесуэлы, дают работу десяткам тысяч работников по всей Латинской Америке. Если изменения в стране будут соответствовать запросам диаспоры, часть капитала могла бы вернуться в экономику, а компании — открыть представительства в Венесуэле. Это, в свою очередь, помогло бы создать рабочие места, в том числе для тех, кто готов вернуться.
Однако нет уверенности, что ситуация будет развиваться по сравнительно оптимистичному сценарию. «Вероятно, Венесуэла потеряет часть своего суверенитета в обмен на инвестиции и реформы, и что из этого получится, не знает никто», — говорит Тедеев из IPM Consulting.
По мнению финансового консультанта Алии Шамиловой, масштабных инвестиций в модернизации экономики Венесуэлы со стороны США ожидать едва ли стоит: «Текущая добыча нефти, идущая сейчас на 80% в Китай, будет перенаправлена к американским НПЗ, а основные средства осядут в США. Возможно, США ограниченно инвестируют для частичного увеличения добычи нефти и восстановления венесуэльской инфраструктуры. В любом случае, речь скорее пойдет о «разделе потоков», а не о вытеснении Китая, чтобы избежать прямой геополитической конфронтации. Для экономики Венесуэлы это означает незначительное улучшение качества жизни, в том числе роста занятости и доходов в нефтяном секторе, и слабое восстановление среднего класса. Что же касается нефтяных компаний, от которых ожидается разработка и прямые инвестиции, они прекрасно понимают: инвестиционный горизонт таких проектов в десять лет конфликтует с четырехлетним политическим циклом США, год из которого уже подходит к концу. В таких условиях компании будут идти только в короткие, быстроокупаемые проекты».
Генеральный директор фонда Digital Evolution Ventures, венчурный инвестор и футуролог Евгений Кузнецов также отмечает, что программа восстановления Венесуэлы — «это совершенно не легкая прогулка». «В последние годы основным поставщиков компонентов и комплектующих для добычи и потребителем был Китай, перестройка всей цепочки на США займет много времени и инвестиций, — говорит эксперт. — Чтобы установление контроля США над Венесуэлой стало выигрышем, потребуется реинжиниринг всей венесуэльской экономики. Это потребует капитала и времени. Чтобы привлечь инвестиции компаний, потребуются гарантии стабильности на десятилетия вперед, а для этого надо запустить всю экономику страны, а она фактически разрушена чавистами (последователи предыдущего президента страны Уго Чавеса). Для начала придется создать современную электроэнергетику и коммунальную инфраструктуру: нужны вложения в генерацию, сеть и топливоснабжение под промышленность. Кроме того, придется создавать несырьевые отрасли для обеспечения массовой занятости: агро и пищевая переработка, логистика и порты, легкая промышленность, сервисы. Все это нужно сделать, чтобы создать быстрые рабочие места и снизить давление на доходы домохозяйств через предложение базовых товаров. «Быстрый отскок» в Венесуэле возможен только при одновременном запуске нефтяного экспортного восстановления и программы базовых услуг и занятости, иначе рост в макроцифрах будет запаздывать относительно ощущений домохозяйств. А в условиях региона с активным социалистическим и криминальным движением это может превратить страну еще в одну зону глобальной нестабильности».
На финансовых рынках США при этом интерес к Венесуэле на фоне происходящего вырос — после захвата Мадуро рынок акций страны подскочил на 130%. Гендиректора флоридской CV Advisors Эллиот Дорнбуш называет ажиотаж вокруг инвестиций в Венесуэлу после задержания Мадуро «смешным» и прямо говорит: пока в стране не восстановлены демократия и верховенство права, «по-настоящему значимых возможностей» не появится. По его словам, клиенты и family-офисы буквально атакуют консультантов вопросами: «Куда надо инвестировать? Как нам на этом заработать? Ты же из Венесуэлы — можешь там поискать активы?» На такой запрос он обычно отвечает: «Вы что, с ума сошли?»