
Участники конференции «Masters of Sport: новые правила игры» от FCongress обсудили, как меняется логика спортивного бизнеса, и пришли к выводу, что успех сейчас зависит не столько от внешнего финансирования, сколько от гибкости, технологичности и готовности встраивать дополнительные сервисы в основной продукт.
На сессии «Инвестиции в спорт» спикеры разбирались, как войти в спортивную отрасль и развивать профильный бизнес с минимальными рисками и максимальным доходом. Спорт — это не только яркие эмоции, но и огромный бизнес, который постоянно растет, развивается и меняется, в том числе под влиянием технологий, говорит Владимир Волошин, сооснователь «МойФитнес.рф» и «Лиги марафонов», отмечая, что еще 10 лет назад спорт воспринимался многими скорее как хобби: «Сейчас мы говорим про развитие массового спорта, который, по последним данным, растет в два раза быстрее индустрии фитнеса, по темпам его роста Россия заняла первое место в мире». Поэтому, полагает Волошин, говоря о спорте, нужно понимать, что представляет собой структура этого рынка: кто производит экипировку, как развивается инфраструктура, какие события происходят, как создается и распространяется медиаконтент. Важная тема — финансовые вливания, помогающие из «спортивного продукта» (соревнований, состязаний, матчей и т. д.) делать зрелищное шоу и вовлекать в орбиту спорта как можно больше людей.
Денис Юдчиц, сооснователь Fitmost, признал, что рынок сейчас явно не на пике активности. Однако он надеется, что этот цикл (он назвал его фазой очищения) пройдет, из индустрии уйдут компании, привыкшие к дешевым деньгам, а оставшиеся консолидируются: «Мы, как большой маркетплейс, видим это на себе: меняются и инвесторские аппетиты, и пользовательский спрос, и сами бизнес-модели». Главной болью спортивного бизнеса Юдчиц назвал привлечение потребителей: «Это стало очень дорого, старые инструменты почти не работают. Например, рынок спортивных гаджетов (часов, фитнес-браслетов) долго искал монетизацию, продавал новые модели, но взлетели только те, кто перешел на подписку. У одного из игроков 5 млн пользователей, 80% которых продлевают подписку месяц за месяцем. Мы тоже с ней экспериментируем: предлагаем клиентам выгодное автопополнение, удерживаем их лояльность через бонусы на внутреннем счете». Но начинать сейчас бизнес, основанный на B2C-модели, — это почти подвиг, признает Юдчиц: «Это можно делать только из любви к продукту». А вот модель B2B, по его словам, напротив, хорошо растет: «В этом сегменте — мы работаем с корпоративным спортом и с банками — за пару лет прибавка в выручке составила 40%». Банки, рассказал спикер, интегрируют Fitmost в свои предложения для привилегированных клиентов. «Банки предлагают финансы, а мы — здоровый образ жизни. Это сочетание дает устойчивый рост», — радуется спикер.
Дмитрий Варгин, основатель бренда спортивной обуви Spine, начал с шутки, сравнив себя, как отечественного производителя, с «белой вороной» на современном рынке, где в основном зарабатывают перепродажей китайских товаров. Его фабрике больше 25 лет, она выпускает почти миллион пар лыжных ботинок в год, до 2022 года 15% продукции шло на экспорт в Европу. Сейчас компания, по словам Варгина, «в состоянии импортозамещения». Хотя, говорит он, именно их фабрика изготовила ботинки для сборной Китая к зимней Олимпиаде: «Европейские модели им не подходили, а мы сделали. И это Китай, который может все, но лыжные ботинки для своей сборной заказал у нас в Ярославле». Для развития производства компания, по словам Варгина, никогда не привлекала внешних инвесторов: «Любые инвестиции должны быть экономически целесообразны. Но при нынешних кредитных ставках и курсе рубля обычное производство в России сейчас нерентабельно. Это факт. Единственный пример, пожалуй, — падел, который стал инвестиционно привлекательным видом». Однако, отмечает спикер, «если у вас есть десять швейных машинок и вы горите желанием создать продукт» — делайте, так как любовь к своему делу движет бизнес-процессами сильнее цифр: «Сначала это может быть невыгодно, но постепенно, если вы влюблены в продукт, результат придет». Нынешний кризис он оценивает двояко: «Для нас было плохо, что ушли конкуренты, но хорошо, что мы начали развивать внутренние возможности». Окупаемость в этом бизнесе измеряется не только рублями, но и способностью выжить, когда рынок рушится, резюмирует Варгин.
Макар Гончаров, сооснователь Court Masters, сопровождает как консультант девелоперские проекты в спортивной индустрии. Его специализация — строительство и запуск центров падела. Компания помогает инвесторам с выбором площадок, расчетами и операционным управлением («В наших проектах закладываем рентабельность 25–30%»). До недавнего времени компания занималась также исследованиями этого рынка, но, говорит Гончаров, корты стали открываться быстрее, чем их успевали считать. Например, в Москве за май этого года появилось 40 новых площадок — рынок сильно растет. По данным Court Masters, в прошлом году в одни только корты для падела было вложено более миллиарда рублей, а совокупный оборот операторов достиг шести с половиной миллиардов. «По рентабельности падел выигрывает у фитнеса: в среднем по рынку 35%, тогда как фитнес дает 15–20%. Стоимость привлечения клиента здесь пока вообще не проблема — люди идут сами», — объясняет спикер. Однако он отмечает и тревожные сигналы: загрузка некоторых кортов падает, строятся объекты с «любительскими» техническими характеристиками (например, с низкими потолками), куда не поедут профессионалы: «Таких кейсов становится больше. Рынок напоминает Дикий Запад». Войти в этот бизнес сейчас можно двумя способами. Первый — найти готовое помещение («Сейчас кризис освобождает цеха»), второй — строить на своей земле. Гончаров рекомендует второй вариант. Во-первых, если ситуация у собственника выровняется, он может отказать в аренде паделу; во-вторых, в собственном здании расходы ниже: «У соседнего центра аренда — 18 000 рублей за квадратный метр в год. У меня на площади 3000 квадратов — 320 000 за все без НДС. Разница очевидна. В аренде ты зависишь от ежегодного повышения ставки на 7–10% и от соседей-конкурентов. На своей земле ставка фиксирована на десятилетия». И еще, добавляет спикер, «падел-центр не должен быть просто кортами»: чтобы экономика сложилась и бизнес приносил доход, «рядом нужно ставить кафе, коворкинг, баню, офисы — что угодно».
На сессии «Как сделать спортивный объект местом притяжения и генерации прибыли» управляющие делились практическим опытом работы своих спортивных объектов, рассказывали, какие инструменты и подходы помогают им привлекать и удерживать клиентов. Александра Савраева, директор по развитию холдинга «СБК. Спорт, бизнес, консалтинг», уверена, что спортивный объект вполне может быть и местом притяжения, и источником дохода: «Стадионы, арены, дворцы — это не просто бетон и трибуны, это живые бизнес-единицы». Главные вопросы: какие форматы действительно «заходят» аудитории, что приносит прибыль, а что работает в ноль, какие цифровые инструменты помогают не терять пользователей, как избежать ситуаций «ночью на объекте горит свет и работают кондиционеры», где инфраструктура приносит пользу и деньги, а не убытки.
Светлана Медведева, управляющий партнер «Снегирь Арены», рассказала об опыте создания спортивного комплекса с нуля в Новой Москве. Его концепция строилась вокруг мультиформатности. Сейчас на площади почти 7000 кв. м есть две ледовые арены и можно позаниматься 20 видами спорта. Пока дети, например, играют в хоккей, их родители могут пойти на фитнес или йогу, что позволяет им с пользой проводить время. Когда помещений не хватало, компания «трансформировала» пространство: в одном из залов разметили корт для тенниса, затем использовали его под пиклбол. Сейчас, рассказала Медведева, с городом согласовывается использование открытых площадок в соседнем парке для установки падел-кортов. Структура доходов складывается так: 60% приносит продажа абонементов в собственные спортшколы, 20% дает почасовая аренда под любительские турниры, остальное приходит от партнерских проектов. Изначально «Снегирь Арену» планировалось окупить за шесть лет, однако пандемия и последующие «факторы» сдвинули срок до восьми. Медведева отмечает, что арена потратилась на инженерные решения, снижающие операционные расходы (рекуперация тепла от холодильных установок, датчики движения, управление вентиляцией по уровню углекислого газа) с расчетом окупить вложения за счет экономии на эксплуатации. «Спортивный бизнес требует страсти и долгого горизонта, но при грамотном управлении становится прибыльным», — резюмирует спикер.
Игорь Шишкин, генеральный директор Дворца гимнастики Ирины Винер-Усмановой, рассказал о трансформации объекта, который изначально предназначался только для гимнастики. Последнее слово исчезло из названия три года назад — после ребрендинга и пересмотра бизнес-модели. Сейчас дворец состоит из двух независимых частей: спортивной, где ежедневно занимаются до полутора тысяч детей, и основной арены для массовых мероприятий: там проходят не только 11 гимнастических турниров, но и чемпионаты мира по брейк-дансу, бои без правил, конгрессы, форумы и премии, всего 24 крупных события в год. Дворец работает исключительно с корпоративными клиентами. «Разделение потоков позволяет проводить тренировки параллельно с концертами и соревнованиями. Загрузка объекта в 2025 году достигла 89% — это 320 дней в году, занятых крупными событиями», — отмечает Шишкин. Структура доходов поделена пополам между коммерческими и спортивными событиями. Чтобы увеличить загрузку объекта, его команда сейчас работает над техническим проектом, который позволит уменьшить время монтажа оборудования под новое мероприятие с нескольких дней до одной ночи. «Это сократит расходы клиентов и освободит дополнительные дни для загрузки», — обещает Шишкин, отмечая, что сейчас спрос на аренду дворцовых помещений превышает доступные слоты. Годовой оборот объекта, по словам спикера, доходит до миллиарда рублей. В ближайшей перспективе за счет оптимизации монтажных процессов планируется не только сохранить маржинальность, но и привлечь новых клиентов из числа организаторов средних по масштабу мероприятий, что «уплотнит» загрузку и увеличит выручку.
