Без защиты от ошибки: почему за сбои на госэкзаменах расплачиваются дети

Дочь Елены (имя изменено) из Москвы в этом году сдавала ОГЭ по информатике. После 9-го класса она остается в своей школе, и, чтобы попасть в специализированный класс, ей нужны высокие оценки. Поэтому ОГЭ для нее не формальность.
Первые 14 заданий экзамена были обычными тестовыми, и с ними проблем не возникло. А вот в 15-м и 16-м надо было продемонстрировать навыки программирования и написать простой код. Его-то экзаменационная система и отказалась принимать: при загрузке произошел сбой.
Школьница вызвала технического специалиста. Он попытался помочь, но не справился. До конца экзамена оставалось десять минут — за это время сделать ничего не удалось. «Закончилось время, и все обнулилось, — рассказывает Елена. — Дочке объяснили, что ничего сделать нельзя. Она вышла из школы и сообщила обо всем мне. Я стала выяснять, как быть. В администрации мне сказали, что есть норма: нужно сразу, не выходя из кабинета, заявить о проблеме и подать апелляцию. Но дочку никто об этом не предупредил».
Сын друзей Елены в тот же день сдавал ОГЭ по информатике в подмосковной Лобне. Он столкнулся с другой технической проблемой и тоже потерял баллы. Одно из заданий пришло на непонятном языке. «Судя по всему, это был испанский, — говорит Елена. — Но ни мальчик, ни сотрудник на месте разобраться не смогли. Мы с дочкой в итоге решили не оспаривать результаты, ей хватает баллов на спецкласс. А вот сын друзей подает апелляцию».
Истории ошибок
Технические сбои на ОГЭ и ЕГЭ случаются каждый год. Причины неполадок разные — общее то, что крайними оказываются ученики.
Так, в одной из московских школ на ЕГЭ по истории в этом году не смогли вовремя подготовить бланки. Из-за этого экзаменуемые потеряли больше часа. «Бланки долго печатали, потом заполняли, и экзамен по-настоящему начался только в 11:05. Сын перенервничал, тем более что экзамен был первый. Все это повлияло на результат», — рассказывают родители ученика. В итоге ребенок набрал меньше 60 баллов. Подавать апелляцию семья не планирует. Родители уже решили, что сын будет поступать в китайский вуз, а там смотрят не на баллы ЕГЭ, а на аттестат.
Татьяна из Москвы вспомнила историю двухлетней давности. Она замужем за американцем, и у дочери свободный английский: с отцом она разговаривает только на нем. В 2024 году девочка оканчивала 9-й класс и собиралась в колледж. В качестве одного из ОГЭ она по понятной причине выбрала английский.
Экзамен школьница сдавала 22 мая, а 3 июня ей пришел конверт с результатами (Татьяна с мужем предпочитают получать уведомления по почте, а не через «Госуслуги»). И вдруг оказалось, что за все устные вопросы у девочки 0 баллов. Сразу стало понятно, что это ошибка.
На экзамене дети сидят у компьютера, отвечают на вопросы устно, прослушивают свои ответы и сохраняют. Дочь Татьяны тоже все прослушала и сохранила. Но в системе записи пропали.
На апелляцию оставался один день. Татьяна успела подать заявление и получила приглашение в апелляционный чат с членом комиссии. «Это устроено так: тебе присылают ссылку на специальный чат, — рассказывает Татьяна. — В назначенное время надо войти туда с компьютера (с телефона не получится), рассказать о своих возражениях и уложиться при этом в 20 минут. Не успел — твои проблемы». В чате отображается счетчик, который показывает, сколько осталось времени.
Надо отдать должное представителю комиссии: он не стал ничего отрицать, признал технический сбой. И заверил, что принято решение «о пересмотре количества баллов за этот экзамен в пользу участника экзамена». (Скриншот диалога есть в распоряжении Forbes Education.)
«Они еще немного потрепали мне нервы, прислав письмо о том, что в пересмотре баллов отказано, — вспоминает Татьяна. — Оказалось, что это формальный ответ. Они направили его мне, так как не смогли найти записей с ответами дочери и поэтому ничего пересматривать не стали, а просто начислили за каждое из устных заданий высший балл». Татьяна узнала об этом не сразу. Получив письмо, она помчалась в школу к представителю комиссии. Тот позвонил в региональный центр обработки информации — и только тогда все разрешилось.
Кандидат юридических наук Михаил Евдокимов в свое время попал в такую же ситуацию. В 2013 году он сдавал ЕГЭ по английскому. Система для записи устных ответов зависла и выключилась через пять минут. «Экзаменатор растерянно развел руками: ну все, второй раз запись для одного ученика мы включить не можем, — вспоминает юрист. — Баллы улетели в никуда». Повезло, что Михаил сдавал английский как запасной экзамен и оценка ему была не очень важна. Позже, окончив университет, он сам стал участвовать в организации ОГЭ и ЕГЭ и работать в конфликтной комиссии.
Жалобы и реакция
Ошибки регулярно возникают при оцифровке ответов, рассказывает Михаил Евдокимов. Чаще всего это происходит на экзаменах по физике и химии, так как система плохо распознает написанные от руки формулы.
«Сейчас благодаря двойным проверкам и использованию ИИ таких ошибок меньше, — констатирует Михаил Евдокимов. — А вероятность успеха апелляции крайне высока. Комиссия в случае неправильной оцифровки встает на сторону ученика».
Проблемы с распечаткой бланков — побочный эффект борьбы с кражей и продажей экзаменационных вариантов и ответов, объясняет юрист. Раньше контрольно-измерительные материалы (КИМ) печатались централизованно и развозились по школам. Часть заданий при этом утекала в интернет. Теперь все центры проведения экзаменов распечатывают бланки сами. Качество принтеров у них разное, поэтому иногда могут возникать проблемы.
Неформальным каналом для жалоб российских школьников на экзамены и ошибки стали соцсети Екатерины Мизулиной. Подростки из Воронежа, например, пожаловались на проблемы, возникшие на ОГЭ по русскому языку. Сбой случился во время изложения. По правилам ученикам дают дважды прослушать аудиозапись. Но первый раз она звучала так тихо, что никто ничего не услышал.
Организаторы наладить звук не смогли, пригласили техника. Тому удалось включить запись с нормальной громкостью. Но просьбу школьников дать прослушать ее повторно экзаменаторы выполнить отказались: «главный организатор сказал, что нельзя включать больше двух раз».
Дети позвали «главного организатора», и та заявила: «Можете писать апелляцию, но если вы ее подаете, то ваша работа аннулируется». В итоге запись второй раз так и не включили. А школьники писали изложение, основываясь на том, что запомнили с первого раза.
Другая жалоба в канал Мизулиной касалась ЕГЭ по биологии. В один из вариантов КИМ закралась опечатка в описании задания. Причем такого, на котором можно потерять три балла.
Подобных жалоб много. Однако Рособрнадзор, ведомство, отвечающее за проведение ОГЭ и ЕГЭ, комментариев на тему сбоев, ошибок и опечаток дает мало. На пресс-конференции 17 июня представители ведомства рассказывали в основном о своих достижениях. Например, о том, что обработка экзаменационных работ и рассылка результатов «осуществлены с опережением установленных регламентных сроков».
Официально представители Рособрнадзора в этом году обсуждали только три проблемы. В материале ЕГЭ по русскому языку в одном из слов было заранее поставлено ударение. Признав ошибку, ведомство, однако, сделало оговорку, что она «не препятствовала успешному выполнению задания».
Вторая ошибка заключалась в некорректной формулировке задания ЕГЭ по литературе. Его проверку Рособрнадзор поручил Федеральному институту педагогических измерений.
Наконец, третья ошибка, предположительно, закралась в КИМ по информатике. Эту проблему ведомство признать отказалось: «Опечатка допущена в примере, а само задание сформулировано полностью корректно и решаемо. Остальные ошибки и опечатки, о которых сообщалось в ряде телеграм-каналов, не подтвердились», — заявили в Рособрнадзоре. То есть и тут причин менять результаты в пользу школьников ведомство не усмотрело.
Выпускники с таким подходом не согласны. В комментариях на канале об образовании Grandexam они объяснили, как опечатка в примере повлияла на сдачу экзамена. По словам одного из пользователей, на основе этого примера «очень удобно проверять работу алгоритма»: при проверке число не совпадает с ответом. «Начинаешь судорожно перепроверять, теряешь время. Не критично, но очень неприятно», — признался он.
«К нам через часа два зашли и сообщили об ошибке, раза три до этого пересчитал, чтобы убедиться, что опечатка была», — подтвердил его слова другой школьник.
На этом же канале жаловались и на другие ошибки в КИМ. Например, по утверждению экзаменуемых, была проблема в задании по литературе. Требовалось подобрать цитату Павла Кирсанова из романа «Отцы и дети», но в списке ее не было. Одна из школьниц пишет, что потратила на это задание 20 минут, потому что не могла даже представить себе, что составители теста способны ошибиться. «На ЕГЭ по литературе время очень важно, я из-за этого не успела нормально написать последнее сочинение и потеряла на нем много баллов», — объясняет она.
Отмечались также опечатки в заданиях по английскому, химии и биологии. Некоторые уже называют ЕГЭ нынешнего года «самым провальным».
Перекошенная система
В Госдуме предложили изменить подход к ошибкам в заданиях ОГЭ и ЕГЭ. Вице-спикер от ЛДПР Борис Чернышов заявил журналистам, что требования к качеству экзамена должны быть не менее жесткими, чем к самим экзаменуемым. А любые ошибки необходимо трактовать в пользу школьников.
«Считаю, что все задания, в которых выявлены ошибки, опечатки, некорректные или неоднозначные формулировки, должны автоматически оцениваться на максимальный балл вне зависимости от ответа участника. Более того, необходимо рассмотреть начисление дополнительных компенсационных баллов всем выпускникам, сдававшим соответствующий экзамен, — сказал Чернышов. — Когда ошибается школьник, ему без колебаний снижают баллы. Когда ошибаются составители экзаменационных материалов, это почему-то называют «технической неточностью».
Юрист Михаил Евдокимов поддерживает это предложение. Пока же в системе явный перекос не в пользу школьников. Общих правил нет, и в разных регионах действуют по-разному.
«В Петербурге, где я работал, мы не боялись апелляций и шли навстречу школьникам. В других местах на учеников иногда давят, чтобы они не жаловались, — рассказывает Евдокимов. — При этом экспертов, проверяющих работы, ставят в не менее жесткие рамки. Заставляют сдавать телефоны, работать под камерами. Им так же, как и экзаменуемым, нельзя поворачиваться и разговаривать. Для обеих сторон процесса создается излишний стресс».
Самое главное, официальная процедура, которая позволила бы исправить ситуацию и избавить школьников от последствий ошибок и сбоев, отсутствует в принципе. В этом смысле организатор экзаменов из воронежской школы, на которую жаловались ученики, была права. Невозможно досдать часть заданий, которые не удалось выполнить из-за организационных и технических сбоев. Даже пересдать экзамен не всегда можно.
«На ОГЭ и ЕГЭ выделяются резервные дни, но формально они предназначены для тех, у кого экзамены по разным предметам выпадают на один день, — объясняет Евдокимов. — Методические документы (например, Письмо Рособрнадзора № 10-1059) предписывают в случае технического сбоя формировать «акт о досрочном завершении экзамена по объективным причинам» и направлять выпускника на пересдачу в резервные сроки. Но списки школьников, которые сдают экзамены в резервные дни, составляются загодя, а сами рекомендации являются лишь ориентиром, а не руководством к действию. Не всегда возможно включить в списки кого-то еще. Пытаться нужно, но успех не гарантирован».
Справедливая система
Система сдачи централизованных государственных экзаменов может быть справедливой. В конце концов, такие тесты проводятся во множестве стран, а компьютеры во всем мире дают сбои.
Например, американский Scholastic Assessment Test (SAT), стандартизированный экзамен, необходимый для поступления на программы бакалавриата, предусматривает возможность работать офлайн. Если интернет отключается во время тестирования, можно продолжить сдавать экзамен — работа будет сохранена, а время не будет потеряно. У тех, кто до конца тестирования находится офлайн, есть время до 23:59 следующего дня, чтобы подключиться к сети и отправить ответы.
В британских школах перед проведением экзаменов разрабатывают план на случай любых неприятностей: от отсутствия учителя до эвакуации здания. Если школу эвакуируют, ученики по возвращении в класс получают дополнительное время.
Авторы этих правил понимают неизбежность сбоев в сложных системах и заранее продумывают, как защитить детей от их последствий.
Руководство к действию
Если ребенок обнаружил опечатку, ошибку или технический сбой на экзамене, действовать надо сразу же.
«Тут как с ДТП — важно многое сделать на месте, оставить как можно больше юридических следов своего несогласия, — советует юрист Михаил Евдокимов. — В первую очередь нужно обратиться к организатору, проводящему экзамен. Если он не поможет, нужно позвать руководителя пункта проведения экзамена».
Возможно, ученику сразу предложат заполнить документ установленного образца (форму ППЭ-02). Если его нет, не беда. Можно написать от руки заявление о несогласии, желательно в двух экземплярах — один отдать, а второй, подписанный экзаменатором, оставить себе.
«Если подписывать заявление отказываются, важно помнить, что в классе ведется фото- и видеосъемка. Выйдя из него, нужно сразу обратиться в государственную экзаменационную комиссию с просьбой сохранить записи, — рекомендует Михаил Евдокимов. — Они будут использованы конфликтной комиссией при рассмотрении апелляций и проведении служебных расследований. На это у комиссии есть два рабочих дня. Все это предусмотрено приказами Минпросвещения и Рособрнадзора об утверждении Порядка проведения государственной итоговой аттестации по образовательным программам основного общего образования».
Имеет смысл добиваться быстрого решения. Если на апелляции не готовы прибавить баллы за задание с ошибкой, нужно биться за возможность пересдачи. Теоретически защитить свои права можно в суде, но на это решаются немногие. Например, в 2018 году новосибирский выпускник Артем Веселов пытался судиться из-за результата ЕГЭ по обществознанию. Суд ему в итоге отказал. В 2024 году Ростислав Сучков из Рязани тоже попробовал оспорить результаты экзамена по обществознанию. В результате уже в апреле 2025 года он проиграл в кассационной инстанции.
«Даже если сразу подать в суд, первое рассмотрение по существу начнется в лучшем случае в октябре. За это время пройдет приемная кампания. И лучшее, на что сможет рассчитывать школьник, — удовлетворенное чувство справедливости, — констатирует Михаил Евдокимов. — Компенсацию, сообразную затратам времени и денег на процесс, получить не удастся. Суды любят становиться на сторону государства».
В нынешней ситуации изменений, скорее всего, ждать не стоит: школьникам важнее поступить в вуз, чем добиваться справедливости в суде.
