К сожалению, сайт не работает без включенного JavaScript. Пожалуйста, включите JavaScript в настройках вашего браузера.

Беззащитные дипломы: как ИИ сломал привычную систему оценки студенческих знаний

Фото: Magnific
Фото: Magnific
На юрфаке сочинского РУДН решили отменить выпускные квалификационные работы, потому что искусственный интеллект может подготовить стандартное правовое исследование бакалавра-юриста за считаные минуты. В России подобные решения пока редкость, но на Западе уже многие университеты пересматривают механизмы оценки студенческих знаний. Одни возрождают устные экзамены, другие принимают детальные протоколы использования ИИ. В академических кругах во всем мире растет понимание, что по одному лишь тексту исследовательской работы в 2026 году нельзя судить об уровне знаний. Один из столпов массового высшего образования, вероятно, уходит в прошлое

От Сочи до Пенсильвании

В июле 2026 года Сочинский филиал РУДН объявил, что «дипломные и курсовые работы перестали осуществлять функцию проверки знаний, которую выполняли в высшем образовании 10–20 лет назад, в том числе из-за развития искусственного интеллекта». Подобные работы на юридическом факультете вуза писать больше не будут.

Сочинский РУДН, по сути, делает то же, что ведущие американские университеты. Недавно агентство Associated Press написало о «небольшой, но быстро растущей группе вузов», которые возрождают устные проверки студенческих знаний из-за массового использования ИИ. Например, в Корнеллском университете студенты, изучающие биомедицинскую инженерию, должны лично отвечать преподавателю в формате, который тот называет устной защитой. Письменные задания профессор больше не проверяет: котируются только устные ответы. Поскольку в группе 70 учащихся, к приему экзамена педагог привлекает ассистентов.

«Этот способ проверки знаний существует со времен Сократа и теперь, в эпоху искусственного интеллекта, переживает второе рождение. Все больше преподавателей американских университетов говорят, что возвращаются к устным экзаменам, сочетая старые и новые методы оценки знаний, чтобы справиться с кризисом высшего образования», — отмечается в статье Associated Press.

Еще один профессор Корнеллского университета, читающий курс религиоведения, заменил итоговый экзамен 30-минутной беседой со студентами. А преподаватель инженерного курса собеседует каждого учащегося по четыре минуты, и это несмотря на то что в группе 180 человек. Другой университет Лиги Плюща, Пенсильванский, также переходит на очную оценку знаний в аудитории. Правда, там устные ответы сочетаются с письменными.

В Ирландии в декабре 2025 года Управление высшего образования опубликовало руководство по борьбе с ненадлежащим использованием искусственного интеллекта. Вузам рекомендуется переработать учебные программы таким образом, чтобы быть уверенными: полученная оценка отражает реальные знания и навыки студента. Проверку знаний предлагается проводить как устно, так и письменно в формате традиционного экзамена.

Сколько ИИ в процентах?

Российские вузы чаще всего борются с ИИ-контентом в дипломах посредством системы «Антиплагиат ВУЗ». Изначально она создавалась для борьбы с недобросовестными заимствованиями, но теперь оценивает и долю нейросетевого контента в работах. Однако сама эта оценка непрозрачна и сомнительна.

В июле суд впервые встал на сторону отчисленной из-за вердикта системы студентки. Заочница Московского международного университета загрузила свою дипломную работу в «Антиплагиат ВУЗ» и отправила научному руководителю. Когда работа прошла автоматическую проверку, преподаватель заявил, что она написана нейросетью.

Доработав диплом, студентка вновь сдала его, но опоздала на день. Из-за этого ее отчислили — и девушка подала в суд. Отстаивая свою правоту, заочница продемонстрировала, что «Антиплагиат» по-разному маркирует одни и те же фрагменты текста: то как сгенерированные ИИ, то как написанные человеком.

Вахитовский районный суд Казани, а затем и Верховный суд Татарстана встали на сторону студентки. Судьи постановили, что отчет «Антиплагиата» — это вероятностный результат, который не может служить доказательством недобросовестности автора работы.

Основатель сервиса проверки заимствований в текстах «Думейт» Юрий Чехович, разрабатывающий также механизмы, которые позволяют выявлять случаи применения ИИ для написания дипломных работ, полностью согласен с мнением суда. Оценка сгенерированного текста всегда носит статистический характер и потому ее нельзя верифицировать.

«Сама по себе идея оценивать использование ИИ в процентах абсурдна. Это наследие оценки неправомерных заимствований (плагиата), объем которых очень многие вузы замеряют количественно, — отмечает Чехович. — Самое нелепое, что можно сделать при выявлении следов деятельности ИИ, — попросить студента переделать диплом. Студент просто напишет промпт, который замаскирует текст под написанный человеком». Для этого разработана целая линейка готовых решений — так называемых хьюманайзеров.

Корректно оценить, использовал ли студент ИИ, может только человек, и то не всегда, отмечает Чехович. Есть, конечно, явные признаки. Например, то, что в бытовом языке называется галлюцинациями нейросетей, а в профессиональном — заимствованным из психиатрии термином «конфабуляция». Появление в тексте несуществующих фактов, не имевших места юридических прецедентов, ссылок на научные работы, которых на самом деле нет, — верный признак генерации.

Доктор физико-математических наук, профессор Высшей школы современной математики МФТИ Андроник Арутюнов считает, что не применять ИИ, выполняя студенческие работы, — глупо.

«Я знаю нескольких студентов, которые уверяют, что принципиально не пользуются нейросетками. Хозяин — барин: кому-то может нравиться, соревнуясь со спринтером, бежать в мешке, — говорит он. — Мне совершенно очевидно, что почти любой письменный текст, в том числе моих учеников, так или иначе был обработан ИИ. Я тоже обрабатываю свои тексты нейросеткой. Она расставляет запятые, помогает с оформлением. В самом использовании ИИ ничего плохого нет. Проблемы начинаются, когда текст, сгенерированной искусственным интеллектом, не проверяется человеком».

Серая зона

«Согласно ряду опросов, более 90% студентов пользуются ИИ практически ежедневно, значительная часть из них — при написании дипломов, — отмечает Юрий Чехович. — Но искусственный интеллект, как любой инструмент, можно использовать во зло и во благо. Легитимных применений ИИ множество: стилистическая правка, поиск источников, перевод с иностранного языка, подбор примеров, составление аннотации готовой работы».

Чехович и его команда изучили, как в 180 топовых российских вузах регулируют использование нейросетей. Выяснилось, что только у 40 университетов есть хоть какие-то официальные правила на этот счет.

«И даже из этих 40 вузов у 80% была не проработанная политика, а пара строчек в приказе, — констатирует Чехович. — Такой подход формирует огромную серую зону. Нарушил ли студент правила, применяя ИИ, зачастую решает конкретный преподаватель. А это создает возможности для коррупции».

Есть несколько университетов, в которых пользоваться ИИ при написании дипломных работ запрещено. Это плохо, но, по мнению эксперта, все же лучше, чем отсутствие правил.

Один из вузов, разработавших политику в области искусственного интеллекта, — Российская академия народного хозяйства и государственной службы. Академии это далось нелегко, рассказывает Иван Байдаков, бывший исполняющий обязанности декана РАНХиГС, сегодня — старший научный сотрудник Тель-Авивского университета.

«В вузе тогда разгорелась серьезная дискуссия, — вспоминает Байдаков. — Многие опасались, что ИИ только испортит студентов: они перестанут думать самостоятельно, начнут перекладывать работу на алгоритмы. В итоге была создана большая рабочая группа. Документ несколько раз переписывали, обсуждали, вносили правки. Все понимали, что искусственный интеллект уже никуда не исчезнет и придется научиться с ним работать, но договориться о правилах оказалось непросто. Ученый совет утвердил документ далеко не с первой попытки».

В результате удалось избежать запрета ИИ и сформулировать правила его ответственного применения. Студентам разрешено работать с нейросетями при поиске литературы, проверке гипотез, сборе данных, переводе, но они обязаны понимать, что именно делает языковая модель, уметь воспроизводить результат, а также несут полную ответственность за конечный текст.

«Любое использование ИИ должно быть воспроизводимым: если модель что-то сделала, студент должен суметь повторить этот результат и объяснить, как он его получил, — отмечает Иван Байдаков. — Кроме того, нельзя забывать об этике работы с данными: далеко не все источники можно автоматически собирать и использовать. Если студент действительно хочет учиться, ИИ ему помогает. Если он хочет просто получить диплом с минимальными усилиями, ИИ ему облегчает возможность ничего не делать. Но это уже вопрос не технологий, а мотивации».

Генеративный искусственный интеллект — новое явление. И университеты по всему миру пробуют самые разные подходы к его применению. Так, юридическая школа Чикагского университета запретила студентам первого курса использовать телефоны и ноутбуки в учебном процессе. Для студентов разработали курсы по юридическим исследованиям и созданию текстов, в рамках которых учащиеся должны будут писать без использования ИИ.

Одновременно тех же студентов учат применять искусственный интеллект при проведении исследований, редактировании и подготовке к устным выступлениям. А старшекурсникам предлагают учебные модули по созданию инструментов ИИ для юридической работы.

Гогенгеймский университет в Германии, напротив, разрешил применять системы генеративного искусственного интеллекта для написания курсовых и дипломных работ, но «при условии, что их использование не противоречит фактической цели экзамена».

Юрий Чехович уверен, что все вузы должны ввести необходимый минимум правил работы с ИИ. Во-первых, чтобы не оставалось серой зоны, нужно четко определить, разрешены такие инструменты или запрещены. Во-вторых, если вуз решил не запрещать их, студенты должны декларировать применение ИИ и описывать, как именно они его использовали. Такое требование уже предъявляют к авторам работ научные журналы. В-третьих, следует регламентировать, в каких случаях использование ИИ запрещено. Например, «нельзя применять инструменты ИИ для маскировки плагиата».

Инструмент, который сломался

Проблему вызывает не только необходимость грамотно встроить ИИ в учебный процесс. Не менее важно защититься от простого подлога. Собственно, об этом и говорили в сочинском РУДН.

«Сегодня мы больше не имеем права закрывать глаза на реальность: нейросети и ИИ-ассистенты способны за считаные минуты проанализировать массивы судебной практики, сформировать правовую позицию, составить аналитическую записку и структурировать текст объемом в 60–80 страниц. Требовать от студента написания рутинного текста, который машина генерирует мгновенно, — это путь в никуда», — эти слова исполняющей обязанности декана юридического факультета Сочинского РУДН Елены Легостаевой приведены на сайте филиала.

Андроник Арутюнов отмечает, что подлог стал обычным делом в российском высшем образовании задолго до появления генеративного ИИ. «Я знал выпускников инженерных вузов второго эшелона. Часто в качестве диплома они скачивали какой-нибудь текст из интернета. Или обращались к платным специалистам по написанию работ. Это такой же научный подлог, как и генерация текста, который не проходит верификации, при помощи ИИ, — рассказывает Арутюнов. — Не грех пользоваться искусственным интеллектом, грех заниматься подлогом».

Рынок написания работ на заказ существует много лет. Особенно он вырос в пандемию, когда многие студенты начали учиться дистанционно, добавляет Юрий Чехович.

«Раньше преподаватель мог что-то заподозрить, если студент, который на занятиях звезд с неба не хватает, вдруг сдавал прекрасную работу. Во время дистанционной учебы этого критерия для проверки не стало, — объясняет он. — Кстати, именно авторы работ на заказ освоили инструменты ИИ раньше студентов и преподавателей, потому что для них это бизнес, возможность сократить издержки, снизить цены. Они пользуются нейросетями виртуозно».

С рефератами, эссе, сочинениями и проектными работами та же проблема, что с курсовыми и дипломами. В прошлом году нидерландский профессор философии поведенческих наук Ян Брансен признался журналистам, что «раньше написанное дома эссе позволяло понять, способен ли студент последовательно развивать аргументацию и логично мыслить. Теперь такие эссе с тем же успехом может написать ChatGPT».


Итоговая письменная работа далеко не сразу стала обязательным финалом высшего образования. Средневековые студенты демонстрировали знания в ходе диспута. Потом к этим диспутам стали заранее писать тезисы. Но до XVIII века это были именно тезисы к разговору, а не полное содержание.

Обязательная исследовательская работа по окончании курса — наследие немецких университетов XIX века. А в Оксфорде, например, ее написание оставалось необязательным до конца XX века.


«Письменные работы для оценки знаний — серия курсовых и диплом в конце — наследие того периода, когда высшее образование стало массовым, — объясняет Иван Байдаков. — Но теперь написания длинного текста уже недостаточно для подтверждения квалификации. Нужно искать новые форматы. Я всегда старался максимально вытравливать из учебного процесса бессмысленные, не имеющие конкретной образовательной цели письменные работы, в том числе курсовые».

В области точных наук ситуация не такая, как в гуманитарной сфере. В математике, например, могут быть дипломы двух типов, объясняет Андроник Арутюнов. «Первый — в котором что-то доказали: человек решил некую проблему, как правило, не очень сложную. Второй — его обычно пишут, когда первый вариант не получился, — это так называемый реферативный диплом, — говорит Арутюнов. — В такой работе человек просто рассказывает про состояние дел в какой-либо области: Вася сделал это, мистер Джонсон доказал то. Недавно один студент из-за необязательности не написал нормальный диплом и дня за четыре вполне успешно соорудил неплохой реферативный».

Ценность таких обзорных работ с появлением генеративного ИИ резко снизилась: теперь реферативный диплом несет гораздо меньше информации о знаниях студента.

«Лет пять назад я видел реферативный диплом и понимал, что человек, скорее всего, несколько недель сидел и разбирался с литературой. Сейчас я понимаю, что он занимался делом день-два», — констатирует Андроник Арутюнов.

Хороший реферативный диплом, написанный при помощи ИИ, все равно демонстрирует минимальный уровень понимания материала. Если этого понимания нет, автор не заметит, что ИИ где-то ошибся, добавил несуществующую ссылку или просто перепутал термины.

«В 2026 году написать хороший реферативный диплом можно почти на любую тему, если ты хотя бы немного понимаешь, о чем идет речь, — уверен Андроник Арутюнов. — Поэтому нормальная оценка за такую работу — удовлетворительно».

В действительности студент может отлично знать предмет. Оригинального исследования у него может не получиться из-за внешних обстоятельств, например из-за ошибки научного руководителя. Проблема в том, что нынешний уровень развития ИИ полностью нивелирует разницу между отличным и посредственным знанием.

Выставка, стартап, прототип

Большой текст как главный инструмент оценки студенческих знаний не просто перестал работать, но и зачастую необязателен. Например, от выпускных квалификационных работ постепенно отказались медицинские вузы. Федеральный государственный образовательный стандарт им это позволяет — так же, как и юридическим университетам.

На это указывает и Елена Легостаева из Сочинского РУДН, обосновывая решение вуза: «Мы воспользовались этой нормой, чтобы адаптировать выпуск под реалии современной правовой профессии. Аналогичная позиция закреплена в образовательном стандарте РУДН».

При этом юрфаки по всей стране по инерции требуют от студентов дипломных работ. Похожая ситуация с инженерами. Согласно ФГОС, им не обязательно писать выпускные квалификационные работы. Во многих вузах их заменяют дипломными проектами, но написание длинных исследований или имитаций исследования все еще остается распространенной практикой.

«Если ты инженер, который занимается расчетами, зачем изображать якобы научную деятельность? Непонятно. Это и 20 лет назад было непонятно, безо всякого ИИ. Просто с ИИ это стало очевидно, — рассуждает Андроник Арутюнов. — Мне кажется, если инженер собирается в будущем проектировать мосты, он может в присутствии преподавателей рассчитать какую-нибудь балку и этим подтвердить свою квалификацию».

Арутюнов предлагает записывать такие устные выступления на видео и выкладывать на сайт вуза, как делают с дипломными работами. Все для того, чтобы потенциальный работодатель мог проверить уровень подготовки инженера.

«По российскому законодательству обязательной является государственная итоговая аттестация. Если образовательный стандарт и учебный план позволяют заменить письменную дипломную работу другой формой аттестации, университет имеет на это право, — рассказывает Иван Байдаков. — Например, на историческом направлении один из моих студентов защищал не классический диплом, а музейную экспозицию, которую сам разработал. Это тоже полноценная выпускная квалификационная работа, потому что она демонстрирует профессиональные компетенции историка. Для дизайнера таким итогом может быть выставка, для предпринимателя — стартап, для инженера — работающий прототип. Вопрос не в том, чтобы обязательно написать сто страниц текста, а в том, чтобы показать, что ты действительно овладел профессией».

Некоторые вузы уже давно используют такие альтернативы: проекты, стартапы, прикладные разработки. Есть даже федеральная программа «Стартап как диплом». Во многих университетах выпускную квалификационную работу можно защитить в разных форматах.

Назад к диспуту

Многие студенты учатся на исследовательских направлениях. И странно было бы проверять их квалификацию посредством стартапа или выставки. Наоборот, студенческая исследовательская работа — важная часть их обучения.

«Такие работы преследуют сразу несколько целей, — рассказывает Иван Байдаков. — Во-первых, они учат проводить исследования: ставить вопросы, формулировать цели и задачи, искать и анализировать источники, собирать данные. Во-вторых, расширяют кругозор, потому что студент вынужден погружаться в литературу по теме. В-третьих, развивают письменную речь. Я считаю, что невозможно научиться хорошо писать, если постоянно не писать самому».

В эпоху ИИ совершенно не обязательно отказываться от написания такой работы. Просто защита диплома должна снова стать сложным и публичным мероприятием.

«Сейчас все зачастую очень формально. На столе лежит дипломная работа, профессора задают пару простых вопросов, и все. Но, возможно, обсуждение диплома должно быть лишь началом разговора», — рассуждает Юрий Чехович.

Фактически это новое будет хорошо забытым старым — чем-то вроде итогового диспута в европейских университетах XVII века. Когда-то от таких разговоров отказались, в том числе ради экономии профессорского времени. Но ведь ИИ тоже предназначен для экономии времени, и тут он может играть и за другую команду — помогать преподавателям.

Недавно студентам курса по управлению продуктами на основе ИИ в бизнес-школе Нью-Йоркского университета устроили необычный экзамен. Каждого посадили перед компьютером, и клонированный голос одного из профессоров произнес: «Здравствуйте. Я готов провести экзамен». В общем, экзамен был устный, но принимал его ИИ-агент.

Он расспрашивал студентов о подробностях курсового проекта, подбадривал, критиковал ответы и давал подсказки. Главной задачей испытания было понять, насколько студент разбирается в теме и не переложил ли он работу над проектом на искусственный интеллект.

Все это придумал профессор Панос Ипейротис. Потом он же на основании выводов ИИ-агента окончательно оценивал студента. Автор признал эксперимент успешным.

«Теперь я хочу видеть устные экзамены повсюду. Я хочу дополнять ими каждое письменное задание. Потому что письменные работы я больше не расцениваю как свидетельство работы мысли и не доверяю им», — говорит Панос Ипейротис. Он называет свой подход «тушить пожар огнем». Ближайший русский аналог этой идиомы — «клин клином вышибают».