Сорок лет свободы в несвободе: университет, который не удалось закрыть

Осенью 1998 года иранские силовики одновременно пришли в сотни домов по всей стране. Из квартир выносили компьютеры, книги, конспекты, лабораторное оборудование. Помещения опечатывали, людей задерживали. Так власти попытались закрыть университет, которого официально не существовало.
У этого вуза не было ни кампуса, ни ректората, ни таблички над входом. Его аудиториями служили частные квартиры, занятия проходили в небольших группах, учебные материалы передавались из рук в руки, а практикумы устраивали там, где удавалось разместить нужное оборудование. В таком режиме студенты изучали естественные науки, стоматологию, право, бухучет, информационные технологии и другие дисциплины. Бахайский институт (Baháʼí Institute for Higher Education, BIHE) — один из самых необычных университетов в мире — появился потому, что у части молодых иранцев не осталось другого способа получить высшее образование.
Единственный выход
После Исламской революции 1979 года положение бахаи — религиозной общины, насчитывающей около 300 000 человек, — в Иране резко ухудшилось. Вера бахаи, провозглашающая единство человечества и преемственность мировых религий, противоречила официальной шиитской доктрине и не вошла в число конфессий, признанных Конституцией Исламской Республики. Уже почти пять десятилетий члены общины сталкиваются с ограничениями при трудоустройстве, получении образования и участии в общественной жизни страны.
В 1980 году в Иране началась так называемая культурная революция: власти закрыли все университеты, чтобы реорганизовать их в соответствии с идеологией нового исламского государства, и тысячи преподавателей потеряли работу. Когда вузы открылись вновь, вернуться туда смогли далеко не все.
Среди тех, кому путь в университеты был закрыт, оказались бахаи. По данным Amnesty International (признана нежелательной организацией в России), около 700 студентов-бахаи не смогли продолжить обучение после открытия вузов: в документах об исключении причиной прямо указывалась их религиозная принадлежность. С 1983 года бахаи на протяжении многих лет не допускали даже до вступительных экзаменов. Одновременно работу потеряли и преподаватели-бахаи.
К середине 1980-х в общине существовали одновременно молодые люди, способные учиться, и профессора, способные их учить, — но ни у тех, ни у других не было возможности реализовать свой потенциал. Когда стало ясно, что ситуация в ближайшее время не изменится, община решила создать собственный университет.
Университет, которого не существовало
BIHE появился в 1987 году. Его первыми преподавателями стали ученые и университетские педагоги, потерявшие работу после революции. Вуз принимал студентов-бахаи — тех, для кого путь в официальные иранские университеты оказался закрыт. При этом институт не был религиозной семинарией: он представлял собой светский вуз с обычными академическими программами.
Значительная часть обучения проходила заочно: студенты получали задания, самостоятельно разбирались с материалами и сдавали выполненные работы педагогам. Когда возникала необходимость в очных занятиях, группы собирались в частных домах. Для изучения естественных и технических дисциплин требовалось специальное оборудование, поэтому в жилых и других доступных помещениях постепенно появлялись небольшие лаборатории — компьютерная, физическая, химическая, фармакологическая и даже стоматологическая.
Получился университет, устройство которого во многом было противоположно тому, что принятому в обычных вузах. Вместо одного большого кампуса — множество мелких площадок. Вместо постоянных аудиторий — комнаты, которые используются для занятий, затем снова становятся обычной частью дома. Государственной аккредитации у BIHE, конечно, не было — зато были преподаватели, программа и экзамены.
К концу 1990-х в BIHE можно было получить образование по десяти направлениям — от литературы, права и психологии до компьютерных наук, гражданского строительства, прикладной химии, фармакологии и стоматологии. В общей сложности в институте читали более 200 курсов в семестр.
С развитием интернета значительную часть занятий удалось перенести в онлайн и привлечь преподавателей, живущих за пределами Ирана. Для учебного заведения, у которого никогда не было постоянного кампуса, дистанционное обучение стало естественной частью прежней модели. Именно децентрализация впоследствии оказалась одной из причин его живучести.
Сотни обысков
BIHE не скрывал свою деятельность, но и не афишировал ее. Занятия рассредоточивали по разным площадкам, а круг студентов ограничивали теми, кому было запрещено поступать в государственные вузы. Но это не спасло университет от преследований.
Первую масштабную попытку закрыть BIHE власти предприняли в 1998 году. Силовики провели обыски более чем в 500 помещениях, связанных с вузом, конфисковали компьютеры, книги, документы и оборудование. Десятки преподавателей были задержаны, четверых позже приговорили к срокам от трех до десяти лет: суд связал их участие в образовательной деятельности BIHE с преступлениями против национальной безопасности.
После рейдов занятия постепенно возобновились. Оборудование можно было конфисковать, отдельные классы — закрыть, преподавателей — арестовать, но сама структура университета оставалась распределенной между огромным числом людей и площадок и уничтожить ее целиком было невозможно.
В последующие годы давление не ослабевало: обыски, конфискации, допросы повторялись снова и снова. В мае 2011 года силовики провели новую серию одновременных рейдов — как минимум в 30 домах преподавателей и сотрудников вуза в разных городах страны. В июне того же года Министерство науки, исследований и технологий Ирана объявило деятельность BIHE незаконной, а выдаваемые им дипломы — не имеющими юридической силы. Семь человек, связанных с институтом, получили от четырех до пяти лет заключения: работу в BIHE им инкриминировали как членство в запрещенной организации и действия против национальной безопасности.
Но институт, как и прежде, продолжил обучать студентов.
Признание без признания
Хотя диплом BIHE не признавался в Иране, со временем его стали ценить за рубежом. Иностранные университеты начали принимать выпускников BIHE в магистратуру и аспирантуру после индивидуальной оценки их знаний. Это не означало, что институт получил международную аккредитацию, и не превращало его диплом в эквивалент диплома государственного университета. Но на практике у студентов появилась возможность строить академическую карьеру.
Некоторые выпускники BIHE продолжали обучение за границей, получали ученую степень, а затем возвращались в родной институт, чтобы обучать новое поколение студентов. Постепенно к работе присоединялись и зарубежные преподаватели. Университет без кампуса становился все менее зависим от физических ограничений.
Сегодня BIHE включает в себя пять факультетов и предлагает более 50 образовательных программ: 17 программ бакалавриата, 16 программ постдипломного образования (включая магистратуру и PhD), а также подготовительные курсы и программы профессионального и дополнительного образования.
Разные судьбы
BIHE — коллективный проект группы профессоров и специалистов, уволенных из иранских университетов; у него нет ни основателя, ни явного лидера. За почти четыре десятилетия в институте сменилось несколько поколений педагогов. Бывшие студенты выросли и сами стали преподавателями. Когда одних арестовывали, на их место приходили другие.
Парвин Моттахеде изучала медицину в Вене, специализировалась на ортопедии и ревматологии. Несмотря на предложение остаться в Европе, она вернулась в Иран, стала преподавать на медицинском факультете Тегеранского университета, внедрила там курс ревматологии и помогла организовать ревматологическое отделение в одной из крупнейших больниц Тегерана. После установления Исламской Республики Моттахеде уволили из университета из-за ее принадлежности к бахаи. Четыре года спустя она стала одной из основательниц BIHE. Она занималась развитием института и до конца жизни оставалась в Иране. Моттахеде умерла в 2015 году в возрасте 79 лет в той самой больнице, где создала отделение ревматологии.
Махваш Сабет была психологом, школьным учителем и директором, участвовала в иранской программе по борьбе с неграмотностью. После Исламской революции ее уволили из государственной системы образования. В BIHE она нашла возможность продолжить профессиональную деятельность: преподавала психологию и менеджмент, а затем около 15 лет руководила институтом. За эти годы вуз превратился из небольшой сети домашних классов в сложную образовательную систему. В 2008 году Сабет арестовали — уже как участницу Yaran, неофициальной группы, занимавшейся делами иранской общины бахаи. Она провела в заключении почти десять лет и вышла на свободу в 2017 году. В тюрьме Сабет начала писать стихи; позднее они были изданы отдельной книгой.
Фаран Хесами принадлежала уже к следующему поколению — она не лишилась места в государственном университете, а вообще не получила возможности туда поступить. В BIHE Хесами изучала психологию, а затем вместе с мужем Камраном Рахимианом поступила в Университет Оттавы. В декабре 2003 года оба получили там магистерские степени. После учебы в Канаде Хесами вернулась в Иран, где занималась частной психологической практикой и обучала студентов BIHE. В сентябре 2011 года ее и мужа арестовали. Хесами приговорили к четырем годам заключения; среди предъявленных обвинений, по данным ООН, фигурировала управленческая и преподавательская работа на факультете психологии BIHE. На свободу она вышла в апреле 2016 года.
Кейван Рахимиан сначала был студентом психологического факультета BIHE, а затем преподавателем института. В 2012 году его приговорили к пяти годам тюрьмы по делу, связанному с работой в вузе. Незадолго до этого жена Рахимиана умерла от рака, поэтому его 13-летняя дочь осталась без попечения родителей. Рахимиан отбыл весь срок и вышел на свободу в 2017 году — но преподавать не перестал. В июле 2023 года его арестовали снова: революционный суд вновь назначил пятилетний срок за «образовательную и пропагандистскую деятельность, противоречащую исламскому шариату». По данным Комиссии США по международной религиозной свободе (USCIRF), сегодня он находится в печально известной тюрьме Эвин.
История университета — это не только история личных трагедий, тюрем и нескончаемой борьбы. Для сотен талантливых молодых людей институт открыл путь к успешной профессиональной жизни за пределами Ирана. Выпускник BIHE Педрам Рушан получил PhD по физике в Принстонском университете и сегодня руководит экспериментальными исследованиями в Google Quantum AI. Холаку Рахманиан защитил докторскую диссертацию по компьютерным наукам в Калифорнийском университете в Санта-Крузе, работал в Microsoft и Amazon, а сейчас занимается генеративным ИИ в Zoom. Никназ Афтахи, первая выпускница архитектурной программы BIHE, поступила в Калифорнийский университет в Беркли (деятельность организации признана нежелательной на территории РФ), построила карьеру архитектора в Калифорнии и продолжает преподавать студентам института онлайн.
Иранские власти оставили этим и многим другим молодым людям возможность закончить школу, но закрыли перед ними путь к дальнейшему профессиональному развитию. Статья 26 Всеобщей декларации прав человека гласит, что «высшее образование должно быть одинаково доступным для всех на основе способностей каждого». BIHE появился именно потому, что для бахаи в Иране одного таланта оказалось недостаточно.
