![Кирсан Илюмжинов: «В Ливии посредники ничего не решат»](https://cdn.forbes.ru/files/c/254x267/forbes_import/01/01-libya_5-main.jpg)
Кампания НАТО в Ливии длится уже четыре месяца и пока не принесла ощутимых результатов, несмотря на санкции, бомбардировки и снабжение повстанцев оружием. «Ситуация в тупике, — говорит Федор Лукьянов, главный редактор журнала «Россия в глобальной политике», — на Западе явно переоценили силы повстанцев. Для НАТО это довольно позорная ситуация».
У лидеров стран Запада растет желание положить конец войне в Ливии, и уход Каддафи в том или ином виде уже видится как приемлемое решение. Но кто и как будет вести с Каддафи переговоры? Москва рассчитывала стать посредником и сама взяла на себя эту миссию в ходе встречи «восьмерки» в Довиле, однако, судя по всему, Москве это не удалось. Единственный допущенный к Каддафи представитель России — неформальный посредник Кирсан Илюмжинов, у которого нет никакой официальной миссии.
Спецпредставителю президента России по Африке Михаилу Маргелову так и не удалось пока добиться аудиенции у ливийского руководителя. Сейчас Маргелов находится в Африке и в конце недели прилетит в Аддис-Абебу, где под патронажем Африканского союза должны пройти переговоры между Триполи и Бенгази. «Африканский союз в этой ситуации — более серьезная инстанция», — говорит Лукьянов. Африканцы уже осудили решение Гаагского трибунала выдать ордер на арест Каддафи и некоторых его сподвижников. Но самого Каддафи в Аддис-Абебе не будет.
Во вторник, 5 июля, газета «Коммерсантъ» сообщила со ссылкой на высокопоставленный источник в российском руководстве, что Каддафи готов уйти в обмен на гарантии безопасности. В Триполи тут же опровергли эти сообщения. А за день до этого, 4 июля, президент Международной шахматной федерации (ФИДЕ) Кирсан Илюмжинов вернулся из Триполи. Он отрицает, что выполняет посредническую миссию, но комментаторы уверены, что он делится полученной им информацией с Кремлем. Встретившись в Триполи с Мухаммадом, старшим сыном Каддафи, Илюмжинов заверил Михаила Фишмана, что вопрос об уходе Каддафи в повестке дня вообще не стоит.
— Вы вернулись в понедельник?
— Да. Провел там два дня: 2 и 3 июля. Снова был в Триполи. Встречался с министром образования, с президентом Национального олимпийского комитета Мухаммадом Каддафи, старшим сыном Муаммара Каддафи. А также с членами шахматной федерации и Олимпийского комитета. Я туда езжу с 2001 года, у меня там много знакомых.
— С самим Каддафи не встречались?
— В этот раз такая встреча не была запланирована.
— Говорят, он вас не принял, потому что они все слишком напуганы.
— Нет, конечно, не поэтому. Сейчас у меня была короткая поездка, посвященная подготовке подписания соглашения между ФИДЕ и Министерством образования Ливии о введении шахмат в школьную программу с 1 октября.
— Вы обсуждали ситуацию в стране с его сыном?
— Конечно. Он выражал обеспокоенность тем, что не соблюдается резолюция ООН 1973. Эта резолюция предполагает бесполетное пространство над Ливией. А самолеты летают, бомбят гражданские объекты, больницы, жилые кварталы. Эта резолюция не давала права вооружать одну из сторон. А Франция уже кроме стрелкового оружия поставляет танки. Аэродромы строят для одной из сторон. Везде нарушения. Мухаммад Каддафи просил довести до общественности, во-первых, что резолюция не соблюдается. Во-вторых, что его отец призывает сесть за стол переговоров без предварительных условий. Но до сих пор его призывы к переговорам и прекращению бомбардировок гражданских объектов услышаны не были.
— Переговоры кого с кем?
— Если есть претензии у стороны, которая окопалась в Бенгази, значит, они должны сесть и разобраться: повысить зарплату, дать больше автономии, культурные права и т.д. Ну примерно как у нас Чечня возмущалась в 1990-х годах — это же не значит, что НАТО должна бомбить Москву. Там аналогичная ситуация.
— Вы с Кремлем или с его представителями поддерживаете контакты?
— Я же никакой должности не занимаю. Но я, конечно, их проинформировал, когда улетал в первый раз, 10 июня. Мне вручали орден, и глава администрации президента Сергей Юрьевич Нарышкин спросил меня о моих планах. Я сказал, что улетаю к Каддафи. Он сказал: «Доведите до них позицию российского руководства, что мы готовы выступать посредниками». На этот раз ничего с Кремлем предварительно я не обсуждал.
— Сейчас пошли сообщения со ссылками на Кремль, что Каддафи готов уйти при некоторых условиях.
— Точно не готов. В Триполи это уже опровергли. Это очередная утка. В понедельник мы сидели с Мухаммадом, обедали, ужинали. По словам Мухаммада Каддафи, отец не собирается никуда уезжать и просить убежища. Это по состоянию на вчерашний день. Вопросы о гарантиях безопасности и им подобные не стоят даже. Поверьте мне, я знаю ситуацию изнутри. У него поддержка народа есть, парламент и правительство работают, все движется в рабочем русле. Это бессмысленная постановка вопроса. Он мне сам говорил: он там потерял детей и внуков, родных и близких, куда ему уезжать, это земля, где он похоронил их.
— Как обстановка в Триполи?
— Я позавчера специально пошел на улицу. Обстановка спокойная, аттракционы работают. Посидели в кафе на улице, чай попили, пепси-колу. Даже на велосипеде покатался. Ночью, когда начинают бомбить, люди расходятся, а так — нормальная жизнь. Разве что многокилометровые очереди на заправках. Блокада, бензина не хватает.
— А за те две недели, что вас не было, что изменилось в Триполи?
— Когда я был 12 июня в Триполи, люди были в шоке: почему их бомбят? Но человек ко всему привыкает, и они привыкли уже к бомбежкам. Стараются жить в этих условиях. И какая-то уверенность появилась, что скоро все закончится миром. Люди видят, что с каждым днем мировое сообщество все больше осуждает эти бомбардировки.
— Страха нет в окружении Каддафи? Потому что в Триполи говорят о посланных туда диверсионных группах.
— Мы с Мухаммадом гуляли по улице. Да, туда забрасывают людей, в пригороде Триполи даже перестрелка была. Но у министерств не стоят танки, все спокойно, все банки, платежные системы работают. Мы ходили на рынок — рыба, свежие овощи, все как обычно.
— России удается сегодня выполнять посредническую миссию?
— Здесь никакие посредники ничего не решат, ни Россия, ни другие страны. Они должны между собой договориться. Это внутренний конфликт.