Госполитика против будущего: как Минфин и Центробанк жертвуют инвестициями ради макроэкономической стабильности

Фото Сергея Мальгавко / ТАСС
Фото Сергея Мальгавко / ТАСС
Обратная сторона стремления государства всеми силами свести бюджет к профициту — замедление роста инвестиций. Достичь низких цифр инфляции, при этом лишив экономику будущего, — не слишком эффективная стратегия, считает экономист Сергей Заверский

Уоррен Баффет как-то заметил: «Самое лучшее время инвестировать — несколько лет назад. Второй лучший вариант — сегодня. Чем раньше вы начнете инвестировать, тем лучше». Что бы он ни имел в виду изначально, сложно сказать лучше про ситуацию в нашей экономике прямо сейчас.

Инвестирование в целом — это приобретение каких-либо активов с целью получения прибыли в будущем. Это справедливо в принципе для всех субъектов. Например, для физических лиц, осуществляющих вложения свободных денежных средств (сбережений) на банковские депозиты или в ценные бумаги с целью накопления на какие-либо покупки или на старость. Бизнес готов инвестировать собственные и заемные средства при их наличии и при наличии хорошей инвестиционной возможности, позволяющей заработать больше, чем изначально вкладывалось. Государство инвестирует — или, так скажем, должно инвестировать — собственные средства (из доходов бюджета) либо же заемные, для обеспечения будущих поступлений в бюджет, которые не только позволят ему выполнять все ранее взятые обязательства, но и со временем их расширять.

Ключевой момент состоит в том, что за счет инвестиций, осуществляемых сегодня, мы обеспечиваем себе будущее. Получается ли у нас сейчас это делать? Похоже, что не очень. Темпы роста инвестиций у нас в целом устойчиво замедляются, снизившись в несколько раз не только по сравнению с уровнем 2000-х годов, когда наблюдался их быстрый рост, но и по сравнению с началом 2010-х. За период с 2015 по 2019 год они составили в среднем всего 0,2% в год, то есть темпы роста явно не превышали уровня статистической погрешности (расчет автора на основе данных Росстата). Доля инвестиций в ВВП также остается довольно низкой — по итогам 2019 года она оказалась на уровне 20,6%. Это был бы неплохой показатель для ведущих развитых стран, но крайне низкий для страны, которой необходимо поддерживать высокие темпы роста экономики, хотя бы на уровне среднемировых.

Означает это в итоге одно: о будущем мы серьезно не думаем. И первичный импульс, следует сказать, здесь исходит со стороны государства. Например, в рамках бюджетной политики четко прослеживается, что инвестиции не являются для бюджета приоритетом. Так, в принятых Основных направлениях налоговой, бюджетной и тарифно-таможенной политики на 2020-2022 год роста инвестиций со стороны государства за этот период не предполагалось. И расходы бюджета в целом по итогам 2022 года должны были бы остаться практически на уровне 2019 года (16,9% ВВП по сравнению с 16,8%, см. стр. 52 документа), и, в частности, расходы на национальную экономику к 2022 году должны были сохраниться на уровне 2019 года, то есть 2,5% ВВП (расчеты автора на основе данных на стр. 56-57). Пандемия многое изменила, но неизменным осталось одно — стремление всеми силами свести бюджет к профициту. А это означает как минимум отказ от расширения инвестиций, хотя и о сокращении уже заложенных сумм тоже заходит речь.

Банк России также предпочитает лишь наблюдать за ситуацией с инвестициями со стороны, отказываясь играть значимую роль в этом процессе. Во-первых, это хорошо прослеживается в рамках формулируемых целей денежно-кредитной политики. Банк России в своих документах четко указывает, что его денежно-кредитная политика нацелена на поддержание ценовой стабильности, то есть стабильно низкой инфляции. Что же касается инвестиций, то предполагается лишь, что при ценовой стабильности компаниям проще осуществлять финансовое и инвестиционное планирование. Это по сути и есть ожидаемый со стороны ЦБ вклад его денежно-кредитной политики «в решение общей задачи экономической политики на текущем этапе — в ускорение темпов экономического роста на основе увеличения инвестиций» (именно так определяется этот вклад в Основных направлениях единой государственной денежно-кредитной политики на 2020 год и период 2021 и 2022 годов, стр. 6).

Но еще интереснее второе обстоятельство. Оно состоит в том, что Банк России не просто действует в соответствии со специфически поставленной целью. Здесь скорее другое — ЦБ очень своеобразно понимает роль своих решений для экономики, что и влечет за собой множество проблем. Вот характерный пример из того же ранее упомянутого документа с основными направлениями ДКП: «Изменение рыночных процентных ставок, которое приводит к увеличению или снижению спроса на новые заемные средства со стороны фирм, отражается также на динамике инвестиционного спроса. В России этот эффект, по оценкам Банка России, имеет меньший количественный эффект по сравнению с влиянием на потребительский спрос. Во многом это связано с преобладающей долей собственных средств при финансировании инвестиций в российской экономике» (см. стр. 97 документа).

Этот маленький фрагмент очень ярко иллюстрирует общую суть денежно-кредитной политики Банка России: с его точки зрения, снижение процентных ставок слабо поможет инвестициям, потому что они осуществляются компаниями в основном за счет собственных средств. Хотя вполне логично задаться другим вопросом: а не является ли то, что инвестиции осуществляются в основном за счет собственных средств, как раз следствием недоступности заемного финансирования, и в том числе по причине высоких процентных ставок и других особенностей политики ЦБ, влияющих на условия кредитования?

Вывод же, который делает Банк России, отражает взятую им на себя пассивную роль во всех экономических процессах, кроме контроля за динамикой цен. Но преследование низких темпов инфляции за счет лишения экономики будущего — вряд ли хорошая стратегия.

Инвестиции за счет собственных средств компаний не способны обеспечить устойчивый экономический рост практически ни при каких условиях. Это прописные истины, которые отражаются в функциях, которые должна выполнять нормальная финансовая система. Во-первых, прибыли отдельных компаний просто не будет достаточно для осуществления необходимых инвестиций в крупные проекты. Во-вторых, даже если у каких-то компаний и появляются крупные объемы средств, то вкладывая все средства в один проект, они бы плохо диверсифицировали свои риски, что подрывало бы их дальнейшую устойчивость. В-третьих, экономический рост во многом зависит от появления и развития новых компаний, у которых нет никакой прибыли, причем зачастую на протяжении нескольких лет. И этот перечень можно продолжать.

То, что происходило и происходит в России, вполне соответствует общей логике и истории экономики: не хватает привлеченных средств — нет и инвестиций, а, соответственно, и роста. Например, в середине 2000-х годов, с 2002 по 2007 год, доля собственных средств предприятий в структуре источников финансирования инвестиций в основной капитал составляла в среднем 43,2%, имея четкую тенденцию к снижению. В это время инвестиции росли в среднем на 13,8% в год, а ВВП — более чем на 7,0% в год, причем по обоим показателям наблюдалась повышательная тенденция. В период же с 2015 по 2019 год мы имеем совершенно обратную ситуацию: доля собственных средств в структуре источников инвестиций растет и в среднем за этот период составила 52,5%, инвестиции же в основной капитал, как уже было отмечено, росли лишь на 0,2%, а ВВП — на 0,8% в год.

При этом ситуация усугубляется: по итогам I квартала 2020 года доля собственных средств среди источников финансирования инвестиций подскочила до 65,1%, что означает, что компании смогли финансировать инвестиции заемными средствами фактически лишь на треть (данные из доклада «Социально-экономическое положение России — 2020 г.», январь-апрель, Инвестиции в нефинансовые активы за I квартал).

В результате мы наблюдаем очень странную ситуацию. С одной стороны, цели по росту инвестиций в основной капитал стали все чаще звучать и в качестве одного из приоритетов национальной экономической политики. Так, в Послании президента Федеральному собранию в 2020 году была поставлена задача к 2024 году довести долю инвестиций в основной капитал до 25% (с текущих 21%), а в Указе «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года» зафиксирована цель реальному росту инвестиций в основной капитал к 2030 году не менее 70% по сравнению с показателем 2020 года. Цели по росту инвестиций в основной капитал фиксируются и в документах правительства. С другой же стороны, проводимые бюджетная и денежно-кредитная политики показывают, что никаких важных шагов в этой области не делается.

Хождение по замкнутому кругу — малоэффективная стратегия действий. Учитывая, что дефицит инвестиций в России можно оценить в триллионы рублей в год (недостающие 5-7% ВВП — это порядка 4,5-6,5 трлн рублей в год в ценах 2019 года), нужны решительные действия в этом направлении, и прежде всего со стороны государства.

Во-первых, государство своим примером должно показать, что инвестировать в России — это хорошо, что оно верит в своих людей и в свою экономику. Если же государство будет и дальше занимать позицию, что хороших возможностей у нас мало, условия не очень хороши, а деньги лучше просто хранить на счетах — вряд ли стоит ожидать, что бизнес начнет разворачивать масштабную активность. А если отечественный бизнес не начнет, то и иностранные инвесторы не пойдут. Обеспечивать рост инвестиций будет некому.

Соответственно, это требует решительного пересмотра базовых установок бюджетной политики. Мы много лет гордимся тем, что российский госдолг — исключительно низкий. Но хорошее в низком уровне госдолга заключается в том, какие возможности он предоставляет. Нет никакого смысла им гордиться, если мы имеющиеся возможности не используем. Недостатка в проектах, направленных, например, на решение насущных проблем в развитии инфраструктуры, у нас нет. Но при этом помимо собственно проектов с государственным финансированием, необходимо и активное предоставление инвестиционных стимулов для бизнеса.

Во-вторых, государство должно обеспечить участникам экономики приемлемые условия привлечения средств для инвестиций, как минимум дающие им возможности, сопоставимые с теми, которые имеют наши конкуренты за рубежом — и по стоимости привлечения средств, и по их срочности. Прежде всего, здесь необходимы меры как денежно-кредитной политики, так и политики по регулированию банковской системы и финансового рынка. Само по себе снижение ключевой ставки мало что дает, если не подкрепляется, с одной стороны, изменением общего подхода к установлению банковских нормативов, а с другой — действиями центрального банка как в рамках системы рефинансирования выданных кредитов и выпущенных облигаций, так и в плане активных действий на рынке, в частности, прямого выкупа облигаций на свой баланс в рамках определенных программ.

В-третьих, необходимы шаги, обеспечивающие рост спроса со стороны населения, поддерживающего инвестиционный процесс. Здесь речь идет прежде всего об ипотечном и автокредитовании на приобретение отечественных автомобилей. При этом ипотека заслуживает особого внимания. Низкие ставки по ипотеке снижают и риски неуплаты со стороны заемщиков, а это значит, что появляется и простор для снижения величины первоначального взноса. При снижении ставки с 9% до 5,5% и размера первоначального взноса с 20% до 10% уровень необходимого ежемесячного дохода заемщика для получения ипотечного кредита снижается на 14%, что означает появление возможности для улучшения жилищных условий дополнительно для нескольких миллионов семей (см. расчет в приложении). Расширение же спроса на ипотеку обеспечит рост спроса на продукцию компаний самого широкого спектра отраслей.

Макроэкономическая стабильность без роста и развития — прямой путь к застою. Сдерживая инвестиции сейчас, мы сами портим наше будущее. Безусловно, какие-то из осуществленных инвестиций окажутся непродуктивными, в каких-то случаях возможны махинации и непроизводительное использование средств. Но если не делать ничего и не сдвинуть инвестиционный процесс с его нынешней мертвой точки, о каком-либо прорывном развитии страны и повышении уровня жизни граждан надолго придется забыть.

Приложение: влияние условий ипотечного кредитования на улучшение жилищных условий граждан

Согласно данным по ипотечному жилищному кредитованию на июнь 2020 года (последние доступные данные), средний размер ипотечного кредита составил 2 371 328 рублей. При первоначальном взносе в 20% и процентной ставке по кредиту 9% годовых на срок 20 лет размер ежемесячного платежа по ипотечному кредиту составит 17068,36 рублей. При первоначальном взносе в 10% и процентной ставке по кредиту 5,5% размер ежемесячного платежа составит 14680,86 рублей. Разница между размерами платежей составляет 14,0%. При соотношении платежей на оплату долговых обязательств и доходов заемщика 50/50 это соответствует снижению требуемого дохода заемщика с 34136,72 рублей до 29361,72 рублей (разница 4775,01 рублей). Согласно данным Росстата, среднедушевые доходы в размере 27000,1-45000,0 рублей в месяц имели в 2019 году 24,6% населения страны. При среднегодовой численности населения в 146,8 млн человек, это составляет 36,1 млн человек. При допущении равномерного распределения доходов внутри этой группы (имеющих доходов от 27000,1 до 45000,0 рублей) снижение требуемого дохода заемщика на 4775,01 рублей обеспечит потенциальную возможность взять кредит дополнительно для 6,5% населения, то есть 9,5 млн человек. При этом более реалистичным будет предположить, что в этой группе населения будет наблюдаться смещение численности населения в сторону нижней границы диапазона. А это означает, что улучшение возможностей по ипотечному кредитованию коснется даже большего количества граждан. Согласно итогам Всероссийской переписи населения, средний размер частного домохозяйства в РФ составляет 2,6 человека. Соответственно, 9,5 млн человек — это 3,7 млн домохозяйств (семей).

Мнение автора может не совпадать с точкой зрения редакции