Структурный дефицит ликвидности достиг максимальных значений с марта 2022 года
Структурный дефицит ликвидности российского банковского сектора достиг максимума с марта 2022 года, составив более 2,7 трлн рублей на 13 августа, пишет РБК со ссылкой на данные Банка России. Издание отмечает, что ситуация начала ощутимо меняться несколько месяцев назад. В Центробанке заявили, что нынешний уровень структурного дефицита ликвидности невелик по сравнению с 2012-2017 годами
Структурный дефицит ликвидности российского банковского сектора — разница между требованиями ЦБ к банкам по операциям предоставления ликвидности и его обязательствами перед ними по депозитам и облигациям — достиг максимальных значений с марта 2022 года. Показатель превысил 2,7 трлн на 13 августа. Об этом сообщает РБК со ссылкой на данные Центробанка.
Как отмечает издание, ситуация начала ощутимо меняться несколько месяцев назад. Так, в начале 2026 года показатель составлял 587 млрд рублей, однако с апреля он устойчиво оставался выше 1 трлн рублей, а в июле — августе находился уже в пределах 2-2,7 трлн рублей.
Представитель Банка России заявил, что нынешний уровень структурного дефицита ликвидности невелик по сравнению с периодом 2012-2017 годов. Он отметил, что ликвидность — это средства, которые используются банками исключительно для расчетов в платежной системе ЦБ. Они не связаны с банковскими депозитами, доступностью вкладов и кредитов и уровнем ключевой ставки, сказал он.
Главный экономист «Т-Инвестиций» Софья Донец рассказала изданию, что, по ее наблюдениям, дефицит обсуждается в банковском сообществе и есть некоторое беспокойство по этому поводу.
Переход от профицита к дефициту начался во втором полугодии прошлого года, когда ЦБ начал снижать ключевую ставку, рассказал изданию главный экономист «Ренессанс Капитала» Андрей Мелащенко. Однако это не является основной причиной изменения ситуации на рынке, считают экономисты.
По их мнению, одним из факторов роста дефицита ликвидности стало увеличение наличных в обращении. Повышенный спрос на наличные фиксируется с марта, он объясняется адаптацией бизнеса к росту налогов, отключениями интернета и изменением поведения потребителей из-за этого, указывает издание.
На это также повлияли операции регулятора по зеркалированию инвестиций Фонда национального благосостояния (ФНБ), превышающие приток по текущим инвестициям средств ФНБ, обязательные резервы и депозиты банков в Центробанке, а также кредитная активность, пишет РБК.
По мнению Донец, структурный дефицит не является чем-то необычным для российской банковской системы, и его уместнее сравнивать с периодом 2014-2015 годов, а не с кратковременным дефицитом ликвидности весной 2022 года. Сам по себе переход к дефициту ликвидности не означает, что у банков заканчиваются средства или у них возникают проблемы при проведении платежей, заключили опрошенные изданием эксперты.
Ранее, 20 июля, дефицит ликвидности российского банковского сектора достиг 2,141 трлн рублей, что стало максимумом с 16 марта 2022 года, когда показатель составлял 2,6 трлн рублей. Тогда младший управляющий директор рейтинговой службы НРА Павел Жолобов сообщил Forbes, что рост показателя является закономерным следствием разворота денежно-кредитного цикла и фискальной абсорбции. «Падающая доходность депозитов способствует перетоку средств вкладчиков в альтернативные инструменты, сжимая ресурсную базу банков», — пояснял Жолобов.
