К сожалению, сайт не работает без включенного JavaScript. Пожалуйста, включите JavaScript в настройках вашего браузера.

Трехлетка агентной экономики: какую стратегию представил «Сбер» до 2029 года

 Фото Евгения Разумного / Коммерсантъ
Фото Евгения Разумного / Коммерсантъ
Ключевым словом в позапрошлой трехлетней стратегии Сбербанка было «экосистема», в прошлой — «человекоцентричность», в новой — «агентная экономика». О том, что это такое, какие финансовые цели ставит перед собой «Сбер» и какие есть риски для их реализации — в материале Forbes

«Стараемся быть скучной компанией»

В четверг, 12 ноября, в день своего 185-летия Сбербанк в ходе Дня инвестора представил новую стратегию развития до 2029 года. В рамках стратегии банк задал ориентиры по финансовым показателям и бизнес-приоритетам. 

Как заявил в ходе Дня инвестора президент, председатель правления Сбербанка Герман Греф, «Сбер» «старается быть скучной компанией» в том, что касается финансовых результатов. Цели по рентабельности капитала — ROE не меньше 21% — по сравнению с предыдущей стратегией почти не изменились (тогда ориентир составлял 22%, фактически рентабельность была выше — 23–25% в 2023–2025 гг.). Прежней «Сбер» планирует оставить и дивидендную политику: на выплаты акционерам планируется направлять 50% от чистой прибыли по МСФО. За 2023–2025 гг. в рамках этой дивидендной политики банк, зарабатывая рекордную прибыль, выплатил в виде дивидендов более 2,4 трлн рублей. Показатель достаточности общего капитала группы «Сбер» планирует держать на уровне 13,3%.По словам Грефа, для снижения объема выплачиваемых дивидендов есть два гипотетических условия — рост нормативных требований по достаточности капитала и снижение защитного буфера сверх минимальных требований ЦБ ниже 1,3 п. п. Еще один сценарий, при котором «Сбер» мог бы платить меньше дивидендов — введение налога на сверхприбыль, однако по этому вопросу у компании есть «полное взаимопонимание» с Минфином, заверил Греф. 

На ближайшую трехлетку «Сбер» ожидает «сдержанную» динамику экономического развития со среднегодовым темпом прироста ВВП около 1,5%. В то же время инфляция должна стабилизироваться около целевых 4% в 2028–2029 гг., что позволит Банку России опустить ключевую ставку ниже 10% в 2028 году. На этом фоне корпоративное кредитование в ближайшие три года будет расти на 10–11%, розничное — на 9–12%, причем основными драйверами спроса здесь будут ипотека и автокредиты. Средства физлиц на депозитах будут расти на 11–13% в год, а прирост на счетах компаний в 2027-м просядет до 5–7%. При этом чистая процентная маржа будет снижаться все три года, а чистые комиссионные доходы не превысят темпа инфляции, причем «наиболее сложным будет 2027 год», отметил финансовый директор Сбербанка, зампред правления Тарас Скворцов.

Forbes.Russia в Max
Канал о бизнесе, финансах, экономике и стиле жизни
Подписаться

Цели Сбербанка, в том числе по рентабельности капитала не меньше 21%, амбициозны в текущих непростых условиях, считает старший аналитик по финансовому сектору «Эйлер» Светлана Асланова. «Впрочем, менеджмент группы всегда ответственно и консервативно относился к постановке и выполнению задач, особенно в части поддержания высокой операционной эффективности, и мы считаем, что в итоге группа сможет выполнить поставленную цель», — говорит она. «Сбер» продолжит платить 50% чистой прибыли в виде дивидендов при сохранении умеренных темпов роста активов и высокой рентабельности, как это заявлено в стратегии, прогнозирует она.

Пространство для перевыполнения плана по ROE заметно сузилось, считает старший аналитик «БКС Мир инвестиций» Артем Перминов. «Очевидно, что «Сбер» испытывает определенное давление на комиссионный доход в транзакционном банковском бизнесе. А фокус на повышение операционной эффективности благодаря инвестициям в ИИ может не проявить себя быстро в этом стратегическом цикле, тогда как инвестиции под это требуются уже сейчас», — объясняет он. 

 

«Многое будет зависеть от ситуации на макроуровне. Если она будет развиваться близко к базовому сценарию, тогда, думаю, есть и пространство для перевыполнения», — оценивает вероятность попадания «Сбера» в цель по рентабельности старший аналитик инвестбанка «Синара» Ольга Найденова. Однако если положение заемщиков продолжит ухудшаться на горизонте стратегии, то «будет сложно», признает она. В то же время у «Сбера» есть целый ряд конкурентных преимуществ, в первую очередь масштаб деятельности и запас над нормативами по достаточности капитала, которые «поддержат зарабатывающую способность», резюмирует аналитик.

Агенты нового уклада

Вся стратегия фактически посвящена подготовке «Сбера» к новому укладу — агентной экономике, следует из слов Грефа. Агентную экономику, которая, как отметил Греф, уже данность, в банке определяют как состояние, при котором значительная часть рыночных взаимодействий реализуется ИИ-агентами, когда ИИ делегируют поиск и оценку вариантов, организацию исполнения, саму сделку, а за человеком остается постановка цели, выбор и оценка результата. 

На этом фоне один из приоритетов новой стратегии — создание ИИ-помощника, который должен комбинировать роли «личного финансиста, семейного врача, юриста и наставника», «представителя человека в цифровой среде», отмечается в стратегии. Ценность помощника — не только в решении повседневных вопросов, но и в предвосхищении потребностей, помощи в формулировке долговременных целей и т.д. Чтобы выполнять поручения людей, помощнику нужно будет взаимодействовать с агентами других участников — банков, магазинов, государства и т.д. Создание «среды доверенного межагентного взаимодействия» — такой, где понятно, что агент действует в рамках поручения, а если что-то пошло не так, то понятно, кто за это отвечает — еще одна стратегическая цель «Сбера». 

 

Кроме того, согласно стратегии, к 2029 году «Сбер» должен стать «автономной организацией на основе ИИ», то есть делегировать повторяющиеся рутинные операционные задачи ИИ-агентам, однако это будет «управляемая автономность», отметил Греф, поскольку ИИ нельзя делегировать «переосмысление самой основы бизнес-модели». Он подчеркнул, что внедрение искусственного интеллекта не самоцель, однако, по его мнению, без этой технологии невозможно построить «человекоцентричную организацию». По словам главы «Сбера», 99% решений в розничном бизнесе банка и около 80% в корпоративном принимаются искусственным интеллектом. 

По словам Грефа, генеративный искусственный интеллект пока не окупается, причем нигде в мире. Однако «в целом затраты «Сбера» на искусственный интеллект окупаемы, отдача позитивная», подчеркивает Греф. В то же время он отмечает, что есть и другая стратегия, связанная не с большими инвестициями в технологию GenAI, а с пропуском инвестиционного цикла (как, например, поступает Apple, которая не инвестирует в GenAI и использует чужой ИИ). «Я не знаю, какая из этих стратегий верна», — признался он. В целом на применении технологии ИИ «Сбер» заработал около 1,5 трлн рублей, утверждает глава банка, однако в ближайшие три года этот баланс ухудшится: объем инвестиций придется наращивать, а отдача «в ближайшие два года, во всяком случае, не будет столь экспоненциальна, как затраты», рассказал Греф. 

Однако без этих инвестиций выполнить стратегию нельзя — альтернативы нет, подчеркнул он. Причем речь здесь пока скорее не о «счетных величинах», а об «ощущении», что недоинвестирование в эту технологию дорого обойдется, признался Греф, поскольку «мы не можем предсказать потенциальный объем отдачи инвестиций в генеративный искусственный интеллект». Тем не менее «в России должен быть свой искусственный интеллект», заключил он. Свои совокупные затраты в генеративный ИИ в 2024–2026 гг. «Сбер» ранее оценивал в 600 млрд рублей.

ЦОДы вместо экосистемных активов

На ближайшую трехлетку «Сбер» планирует вывести результаты своего нефинансового бизнеса в плюс, однако «время тяжелых инвестиций в экосистему позади», констатирует Греф. Дело здесь не только в дополнительных требованиях со стороны ЦБ, который вычитает из капитала вложения банков в непрофильные активы, если они превышают установленные лимиты, но и в санкциях, введенных в 2022 году, которые, как отмечает Греф, «сильно ударили по амбициям «Сбера» в части строительства экосистемы». Поэтому компания будет отказываться от тех направлений бизнеса, которые не генерируют прибыль в среднесрочной перспективе, и оставит дотируемыми только «стратегические» направления. В частности, «Сбер» трансформирует свою бизнес-модель в секторе е-com и намерен продать все ненужные складские мощности маркетплейсам. 

 

Вместо покупок экосистемных активов «Сбер» планирует укреплять позиции в облачном бизнесе — строить ЦОДы, и, возможно, приобретать отдельных игроков на рынке, добавил глава банка. 

В чем риски и сложности для стратегии

Одна из областей риска на ближайшие годы — ситуация в корпоративном секторе. В нем во второй половине 2026 года произошло «значительное ухудшение», и тренд будет продолжаться в 2027-м, считает Греф. Это связано с увеличением налоговой нагрузки, тратами компаний на восстановление производственных мощностей, высокими ставками, крепким рублем, невыгодным для экспортеров. «Все вместе это не может свидетельствовать о том, что у нас блестящие перспективы», — признал Греф. Поэтому «Сбер» превентивно создал дополнительные резервы на возможные потери в некоторых секторах, например, в финансировании жилой недвижимости, офлайн-торговле, угольной промышленности, деревообработке. Именно эти секторы, по оценке Грефа, могут в следующем году столкнуться со сложностями. 

На этом фоне «Сбер» на следующий год закладывает рост стоимости риска (cost of risk, CoR, расходы на создание резервов под ожидаемые потери по кредитам к среднегодовому объему выданных кредитов) до 1,4%. В то же время в плане негатива в корпоративном секторе 2027-й должен стать пиковым годом, и дальше, в том числе за счет снижения ставки, стоимость риска будет падать.

Кроме того, Греф отметил оборотную сторону больших инвестиций в технологии — амортизацию. «В последующие годы у нас будет осложнена ситуация с амортизацией. Мы это видим уже на экономике крупнейших бигтехов, и мы стали это тоже ощущать. Очевидно, что на протяжении следующей трехлетки амортизация нас будет догонять», — указал он.

Риски для реализации стратегии связаны прежде всего с теми факторами, на которые «Сбер» напрямую повлиять не может, признают опрошенные Forbes аналитики. К таким рискам можно отнести макроэкономические и геополитические, в результате которых положение заемщиков не будет восстанавливаться, говорит Ольга Найденова из инвестбанка «Синара». Кроме того, у «Сбера» большой объем инвестиций в искусственный интеллект, и, возможно, там «есть риск отрицательной переоценки», допускает она. Однако здесь есть и возможность получить конкурентное преимущество, добавляет аналитик. Среди вызовов, с которыми может столкнуться менеджмент, — рост конкуренции за качественных клиентов, что может отразиться и на чистом процентном, на чистом комиссионном доходе, а также сохранение кредитных рисков и риски ужесточения банковского регулирования, добавляет Светлана Асланова из «Эйлер».

Главный аналитик «Т-Банк Инвестиций» Егор Дахтлер, говоря о рисках для достижения финансовых целей «Сбера» на трехлетку, называет сохранение жесткой денежно-кредитной политики, ухудшение качества кредитного портфеля, особенно в корпоративном сегменте, и ужесточение регулирования, в частности в том, что касается роста требований к капиталу. Риск окупаемости ИИ-проектов он оценивает как ограниченный: «Сбер» дисциплинированно подходит к контролю операционных издержек и инвестиций, а целевой диапазон cost/income 32–35%, который выше текущих значений данного показателя, уже учитывает риск окупаемости ИИ.

Акции «Сбера» на Мосбирже в день объявления трехлетней стратегии ушли в небольшой минус: к 18:30 мск они опустились на 0,18%, до 298 рублей за бумагу.