Впервые с марта 2022‑го дефицит ликвидности банковского сектора превысил ₽4 трлн

Структурный дефицит ликвидности банковского сектора (разница между требованиями ЦБ к банкам по операциям предоставления ликвидности и его обязательствами перед ними по депозитам и облигациям) по состоянию на 16 ноября составил 4,05 трлн рублей, превысив 4 трлн впервые с марта 2022 года. За последние полтора месяца показатель вырос примерно на треть, ситуация структурного дефицита сохраняется с февраля. За последние пять лет максимум структурного дефицита ликвидности был достигнут в марте 2022 года (6,2 трлн рублей).
Банк России неоднократно подчеркивал, что путать структурный дефицит ликвидности и кризис ликвидности не стоит — у банков по-прежнему достаточно ликвидности для исполнений обязательств перед клиентами, а понятие дефицита и профицита ликвидности касается лишь взаимодействия банков и ЦБ. «Что касается банковской ликвидности, то есть тех средств, которыми банк может расплатиться с клиентами, — этого достаточно. Есть запас высоколиквидных активов, активы и пассивы сбалансированы по срокам, чтобы не было так, что банки привлекли краткосрочные депозиты, разместили их долгосрочные активы. Мы тоже за этим следим, чтобы банки этим не увлекались. Есть запас активов для рефинансирования в Центральном банке. Поэтому здесь никакой проблемы нет», — говорила в конце сентября глава ЦБ Эльвира Набиуллина. Она отметила, что структурный дефицит ликвидности наблюдался в 2012-2017 годах, причем в абсолютных цифрах был гораздо выше — около 7 трлн рублей.
Регулятор отмечал, что «увеличение структурного дефицита ликвидности является ожидаемой тенденцией», а его размер к активам банковского сектора составляет лишь 1,2%, что «кратно меньше» уровней 2012-2016 годов. В сентябре ЦБ повысил прогноз структурного дефицита ликвидности по итогам года — с 2,4-3,6 трлн до 4-5,2 трлн рублей на фоне роста спроса на наличные деньги с начала года.
Спрос на наличные с начала года превысил 3 трлн рублей — заметно выше, чем в прошлые годы, при этом доля наличных в общей денежной массе остается небольшой (около 15%). Банк России объяснял рост наличных в обращении случаями отключения мобильного интернета, которые побуждают население и бизнес формировать запас наличных для текущих платежей, а также адаптацией бизнеса к налоговым изменениям (с 2026 года услуги банковского эквайринга облагаются НДС по ставке 22%, то есть для бизнеса прием безналичных платежей становится дороже). При этом в последние три месяца спрос на наличные снижается, в октябре он составил 209 млрд рублей (для сравнения, в июле — 643 млрд рублей).
Замедление перетока средств со счетов в наличную форму денег хоть и снижает их текущий вклад в динамику дефицита, но продолжает оказывать давление на возможности банков размещать средства на счетах в Банке России, говорит младший управляющий директор рейтинговой службы НРА Павел Жолобов. Именно накопленный отток средств в наличные деньги остается главным фактором структурного дефицита банковской ликвидности, на который также дополнительно влияют бюджетные потоки и операции с ФНБ, указывает он.
Для банков дефицит означает прежде всего большую потребность в привлечении средств на денежном рынке и аукционах Банка России, а следовательно, влияет на стоимость фондирования, продолжает Жолобов. Это может усиливать конкуренцию за средства клиентов, однако ставки по вкладам и кредитам не следуют за показателем напрямую, отмечает он — на них также влияют ключевая ставка, конкуренция и оценка рисков.
Абсолютный размер дефицита сам по себе не является индикатором риска — критичным становится его соотношение с активами банковской системы и качество покрытия, говорит старший аналитик рейтингового агентства НКР София Остапенко. Текущий уровень примерно в 1,2% активов остается комфортным и заметно ниже исторических максимумов, обращает внимание она. «Однако тревожным сигналом выступает не столько количественный рост дефицита, сколько, возможно, качественное ухудшение структуры ликвидности: сокращение отношения ликвидных активов к средствам клиентов с 22,1% до 21% указывает на то, что банки замещают устойчивое фондирование менее стабильными инструментами», — предупреждает Остапенко. По ее словам, это не создает немедленных системных угроз, но требует мониторинга.
Фиксированного порога, после которого дефицит становится угрозой, нет, важнее стоимость и доступность фондирования и то, насколько равномерно ликвидность распределена между банками, говорит Павел Жолобов. «Дальнейшая динамика показателя будет определяться сезонностью бюджетных операций и спросом на наличные, к концу 2026 года дефицит может достичь 5-5,5 трлн рублей, однако он останется вполне управляемым. У регулятора есть достаточно широкий спектр инструментов предоставления ликвидности», — заключает эксперт.
