Смертельная волна. История женщины, переживашей цунами и потерявшей все

Фото Andrey Nikolaev / Unsplash
Фото Andrey Nikolaev / Unsplash
Экономист Сонали Дераньягала пережила одно из самых сильных землетрясений с 1900 года: оно вызвало цунами, унесшее жизни сотни тысяч человек, включая ее семью. Дерьянгала записала свою историю, и эта книга вошла в топ-50 лучших мемуаров и биографий всех времен по версии New York Times и Goodreads

В декабре 2004 году Сонали Дераньягала вместе с семьей и подругой отдыхала на Шри-Ланке, когда на остров обрушилось сокрушительное цунами. Ее родители, дети и муж погибли. Дераньягала написала книгу «Волна. О немыслимой потере и исцеляющей силе памяти», описав самый тяжелый период своей жизни  годы, которые ей понадобились, чтобы прийти в себя после потери близких. Мемуары выходят на русском языке в издательстве «МИФ» и появится на полках магазинов уже на этой неделе. Forbes Woman публикует отрывок о первых минутах трагедии. 

В наши приезды на Шри-Ланку Малли брал уроки музыки у моей подруги Орланты. Она на несколько лет перебралась из Лос-Анджелеса в Коломбо, где собрала вполне процветающий детский оркестр, назвав его «Струнные на морском берегу» (Strings by the Sea). И вот стоим мы с Орлантой в дверях нашего номера и болтаем. Мы случайно оказались в «Яле» вместе — она привезла сюда родителей, прилетевших на отдых из Штатов. 

Наблюдая за выходками моих мальчишек, подруга сказала, что уже не прочь завести семью в обозримом будущем. «Но то, что у вас, ребята... о таком можно только мечтать», — вздохнула она. 

Именно в тот момент Орланта и заметила волну. «О господи! Море идет сюда!» — вот как она сказала. Я оглянулась, но не увидела ничего из ряда вон выходящего. Или угрожающего. Только белый гребень большой волны. Но обычно из нашего номера не был виден прибой. Мы даже сам океан едва различали. Всего лишь где-то там, за широким песчаным пляжем, круто сбегавшим к воде, — блестящая голубая полоска. Теперь же белая пена поднялась по склону и уже почти добралась до высоких хвойных деревьев, растущих на полдороге между нашим номером и кромкой океана, — деревьев, казавшихся несуразными гигантами в краю низкорослых колючих кустарников. Выглядело это немного дико. Я позвала застрявшего в ванной мужа: 

— Стив, иди сюда! Погляди, как странно, — мне было бы жаль, если он пропустит такое зрелище. Хотелось, чтобы он поскорее вышел, пока не опала вся пена. 

— Сейчас иду, — пробормотал Стив, явно не собираясь торопиться. Затем пены стало больше. И еще больше. Вик сидел около входа на заднюю террасу и читал первую страницу «Хоббита». Я сказала ему закрыть двери. Сын молча закрыл все четыре створки двойных стеклянных дверей, а потом подошел и встал рядом со мной. Он не произнес ни слова, даже не спросил, в чем дело. 

Пена превратилась в волну. Волна как бы прыгнула, захлестнула пляж и пошла дальше. Это было странно. На моей памяти море ни разу не поднималось так высоко. Волна не откатывалась и не опадала. Вот она подступила еще ближе. Серо-коричневая. Коричневая или серая. Волна пронеслась мимо хвойных деревьев и явно приближалась к нашей комнате. Она все наполнялась и завихрялась. Внезапно вода остервенела. И сразу стала угрожающей. 

«Стив! Выходи немедленно!» Муж выскочил из ванной, завязывая саронг, и увидел, что творится. Мы не произнесли ни слова. Я схватила Вика и Малли, и мы все вчетвером вылетели в переднюю дверь. Я бежала впереди Стива, волоча за собой сыновей. 

«Дай мне одного! — крикнул Стив и протянул руку. — Дай одного мне!» Я не слушала его. Тогда мы на секунду бы, но остановились, а времени не было. Надо было бежать изо всех сил. Это я знала. Но я понятия не имела, от чего мы бежим. Я не зашла за родителями. Даже не постучала в дверь их номера, который был рядом с нашим, правее по коридору. Не окликнула, не предупредила их. Пробегая мимо их двери, я на секунду задумалась, что надо крикнуть, но нельзя останавливаться. Это задержит нас. Нужно продолжать бежать. Бежать! Я крепче ухватила сыновей за руки. Выбраться, надо отсюда выбраться! Мы мчались к подъездной аллее перед гостиницей. Мальчики не отставали, не спотыкались, не падали. Они бежали босиком, не замечая ни острых камней, ни колючек. 

Никто из нас не произнес ни слова, раздавался только громкий звук наших шлепавших по земле ног. 

Впереди уже отъезжал джип, но остановился, когда мы выскочили на дорогу. Это был большой джип для сафари с открытым кузовом и брезентовым верхом. Машина ждала нас, и мы побежали изо всех сил. Я буквально швырнула Викрама в кузов, и он упал лицом на рифленый металлический пол. Стив запрыгнул следом и поднял его; затем вскарабкались мы с Малли. Стив усадил Вика к себе на колени, я села напротив и взяла младшего. За рулем сидел незнакомый парень. Наконец я осмотрелась и не обнаружила ничего необычного. Никакой вокруг бурлящей воды — только наша гостиница. 

Все выглядело так, как и должно выглядеть: длинные корпуса с черепичными крышами, открытые галереи с коричневым плиточным полом, пыльная оранжеватая дорога с дикими кактусами по обеим сторонам. Все на месте. 

«Наверное, вода уже ушла», — подумала я. Пока мы бежали, я не замечала Орланту, но, видимо, она была совсем рядом, потому что оказалась в том же джипе. Ее родители выскочили в коридор в одно время с нами, и теперь Антон, ее отец, уже сидел в кузове, а Беула, ее мать, карабкалась следом. Мотор взревел, джип рванул, и она упала прямо на дорогу. Водитель этого не увидел. Я крикнула ему, чтобы остановился. Я кричала и кричала, что сзади упала женщина, но он все ехал. Она лежала на дороге и смотрела нам вслед. Казалось, на лице у нее осталась едва заметная растерянная улыбка. Когда Беула упала, Антон свесился и попытался ухватить ее за руку, но не сумел и спрыгнул сам. Теперь они оба лежали на гравии, но я уже ничего не стала кричать водителю. Он ехал очень быстро. 

«И правильно. Надо выбираться отсюда. Скоро мы будем уже далеко от гостиницы», — подумала я. Мои родители остались где-то там, позади. Теперь меня охватила паника. Позови я их, когда мы бежали по коридору, они могли бы сейчас быть с нами. 

— Мы бросили папу с мамой! — крикнула я Стиву. Викрам заплакал. Стив покрепче обхватил его, прижал к груди. 

— С ними все будет в порядке. Они приедут на следующей машине, вот увидишь, — сказал Стив. Вик перестал плакать и положил голову отцу на плечо. Уверенность Стива успокоила и меня. Конечно, он прав. Сейчас никаких волн нет. Мама с папой спокойно покинут свой номер. Мы выберемся отсюда первыми, а они — за нами. Я живо представила, как отец выходит из гостиницы: везде лужи, у него закатаны штаны. «Позвоню маме на мобильный, как только доберусь до телефона», — пообещала я себе. Мы уже проехали всю подъездную аллею и теперь должны были свернуть направо — на грунтовую дорогу, что шла вдоль лагуны. Стив смотрел вперед и нетерпеливо притопывал по железному полу кузова, как бы погоняя: «Скорее! Шевелись!» 

Вдруг джип оказался в воде. Вода хлынула внезапно, прямо в кузов. Она уже захлестнула колени. Откуда она взялась? Я не видела никаких волн. Должно быть, прорвалась из-под земли? Да что происходит? Джип медленно продвигался вперед. Я слышала, как ревет и кашляет мотор. «Ничего, проедем и по воде», — подумала я. Нас кидало из стороны в сторону. Вода поднималась и заполняла машину. Она доходила уже до груди. Мы со Стивом как можно выше подняли детей. Стив держал Вика, я — Малли. Лица их пока были над водой, макушки упирались в брезентовый верх. Мы крепко-крепко держали их за подмышки. Джип качнуло, и он поплыл — колеса больше не касались дороги. Мы старались удержаться на сиденьях. Никто из присутствующих не сказал ни слова. Ни один не проронил ни звука. И тут я посмотрела на Стива. Я никогда не видела такого лица у своего мужа. Ужас застыл в его широко распахнутых глазах, рот приоткрылся. Он увидел что-то у меня за спиной. Что-то, что я не могла видеть, — я не успела повернуться и посмотреть, что происходит. Потому что все перевернулось. Джип завалился. На мою сторону. 

Боль. Она заполонила все. Где я? Что-то со страшной силой давило мне на грудь. «Это джип. Я застряла под ним, и сейчас он меня расплющит», — думала я. Я попыталась как-то отпихнуть от себя этот груз или выбраться из-под него. Но лежавшее на мне было слишком тяжелым и по-прежнему неумолимо раздавливало грудную клетку. На самом деле я ни под чем не застряла. Напротив, я уже точно могла сказать, что двигаюсь. Мое тело корчилось, меня крутило и вертело в разные стороны. «Я под водой? Но на воду это мало походит. Что же это такое?» — подумала я. Меня куда-то тащило. Мое тело кидало в разные стороны. Прекратить это я не могла. Иногда я приоткрывала глаза, но воды не видела. Вокруг было что-то серое, туманное — больше ничего не разобрать. И грудная клетка. Грудь ужасно болела, будто ее расплющило огромным валуном. Это сон. Один из тех снов, когда все время куда-то падаешь и никак не можешь проснуться. Теперь я была в этом уверена. Я ущипнула себя — ущипнула раз, другой. И еще, и еще. Я чувствовала щипки через брюки, вот только не просыпалась. 

Вода тащила меня со скоростью, которой я не могла даже вообразить, швыряла с силой, которой нельзя было сопротивляться. Меня несколько раз проволокло через кроны деревьев, через выдранные с корнями кусты; время от времени локти и колени бились обо что-то твердое. Если это не сон — значит, я умираю. Как еще объяснить такую чудовищную боль? Джип перевернулся, и теперь что-то убивает меня. Разве это возможно? Я же только что была в гостинице, в нашем номере. Я только что была с детьми. С моими мальчиками. Сознание немного взбодрилось и теперь мучительно пыталось сосредоточиться. Вик и Малли. Нет, нельзя умирать. Я должна выжить ради сыновей. Вот только тяжесть в груди была просто невыносима. Хоть бы боль прекратилась! Если я все-таки умираю, пожалуйста, поторопись — давай поскорее. 

«Но я не хочу умирать, у меня же такая прекрасная жизнь. Я не хочу, чтобы она заканчивалась, мы столько еще всего могли бы сделать», — подумалось мне. Однако теперь надо было отдаться на волю неведомой, неумолимой силы. Я это чувствовала. Я умру. Я ничто по сравнению со стихией, которая меня захватила. 

«Что поделаешь — все кончено, совсем кончено», — я сдалась, примирилась с неизбежностью. Но пока меня кружило в потоке, я чувствовала дикое разочарование, что моя жизнь должна вот-вот оборваться. Нет, этого просто не может быть. Ведь только что я стояла в дверях, болтая с Орлантой. Какое слово она тогда произнесла? Мечта? «...То, что у вас, ребята... о таком можно только мечтать» — да, так она и сказала. Слова подруги всплыли у меня в памяти, и я мысленно выматерила ее за них. 

Совершенно внезапно я увидела бурую воду. Серый туман кончился. Вокруг — бурлящая коричневая вода. Вода, уходящая вдаль, до самого горизонта. Теперь вся эта вода была моей, и она по-прежнему меня куда-то тащила с бешеной скоростью. Ухватиться было не за что. Но на что-то меня швырнуло. Рядом, в том же водовороте, кружилось несколько деревьев. 

Как же так? Что это все значит? Только что я находилась в нашем номере с Виком. Ну да... Он собирается надеть футболку Английской крикетной команды. Мы скоро выезжаем назад, в Коломбо. Я раскладываю футболку на кровати. 

«Должно быть, это все просто сон», — в какой раз подумала я. Во рту сплошная соль. Вода резко хлестнула по лицу, попала в нос и словно обожгла мозг. Но боль в груди прекратилась — чего я долгое время не замечала. Меня перевернуло на спину. Какое безоблачное синее небо. Надо мной клином летели аисты, вытягивая длинные шеи. Летели в том же направлении, куда вода несла меня. 

«Нарисованы», — подумала я. Эти птицы будто выписаны на небе. Полет нарисованных аистов. Я тысячу раз видела эту картину в заповеднике. Привычное зрелище увлекло меня прочь от бешеной воды. На минуту-две я оказалась рядом с Виком. Запрокинув головы, мы глядели в синее небо над «Ялой», где клином тянулись аисты, и мы смеялись, потому что они были похожи на птеродактилей. «Вик и Малли. Что бы ни случилось, я не могу себе позволить умирать. Мои мальчики», — снова подумала я. 

Ко мне несло какого-то ребенка. Мальчика. Он держал голову над водой и кричал: «Папа, папа!» Он за что-то цеплялся. Наверное, это было сломанное автомобильное сиденье — из него торчал мокрый желтый поролон. Мальчик лежал на нем, как на бодиборде. Издали мне показалось, что это Малли. Я попыталась доплыть до него. Вода сразу ударила в лицо и потащила назад, но все-таки мне удалось немного приблизиться. «Иди к маме!» — крикнула я, но тут же увидела лицо мальчика. Это был не Мал. В следующий миг меня отшвырнуло в сторону, а мальчик пропал из виду. Тело вновь закрутило, его понесло бурным потоком и потащило через пороги. Рядом был какой-то мужчина, вода его тоже вертела и бросала. Тело его лежало лицом вниз. На нем была черная футболка, и только. «Это Стив? — спросила я себя. — Наверное, Стив, его саронг размотался». Сначала я думала об этом спокойно, потом запаниковала: «Нет, только не Стив. Пожалуйста, пусть это будет не он».

Впереди над водой нависала ветка. Меня несло к ней — по-прежнему на спине. «Необходимо ухватиться за эту ветку. Не знаю как, но надо», — приказала я себе. Я знала, что меня будет быстро гнать под нею. Значит, следует заранее поднять руки, чтобы не упустить момент. Вода била по лицу, но я старалась не сводить глаз с ветки. Очень скоро я оказалась под ней и попыталась зацепиться, но ветка была уже почти позади. Я вытянула руки назад и все-таки сумела ухватиться за какой-то сук. Мои ноги коснулись чего-то твердого. Земля. Мне никак не удавалось сфокусировать взгляд, но наконец я рассмотрела поваленные вокруг деревья. Я смогла уяснить, что вижу лежащие на земле стволы с вывороченными корнями. Это что, трясина? Я попала в какое-то бескрайнее болото. Все кругом было одного бурого цвета — совсем не похоже на заповедник с его сухой, потрескавшейся почвой в зеленой поросли кустарника. Что за опрокинутый, сбитый с ног мир? Это и есть конец света?