К сожалению, сайт не работает без включенного JavaScript. Пожалуйста, включите JavaScript в настройках вашего броузера.
Рассылка Forbes
Самое важное о финансах, инвестициях, бизнесе и технологиях

Новости

 

«Ты ведьма, высосала мои творческие силы»: история одного абьюзивного союза

Фото Getty Images
Фото Getty Images
В издательстве Livebook вышла книга Ксении Букши «Но человека человек» — четыре повести с несчастливым концом. С разрешения издательства Forbes Woman публикует отрывок — о семейных отношениях, которые еще крепки, но в которых уже проступают контуры будущей трагедии

Журналистка и писательница Ксения Букша — лауреат премии «Национальный бестселлер» (2014), финалист премий «Большая книга», «НОС», «Ясная Поляна». В книге «Но человека человек. Три с половиной убийства» она с безжалостной отстраненностью и точностью рассказывает страшные, но обыденные и узнаваемые истории. Forbes Woman публикует отрывок из повести «Чувак».

Хотя у Яны было много работы, а пискуны не давали свободной минутки, она продолжала рисовать, нащупывая понемногу собственный стиль. Ее радовали яркие чистые цвета, черный фон, тропические и промышленные орнаменты.

Егор относился к рисункам Яны скептически. Когда она просила его высказать мнение, он говорил:

 

— Это не искусство. Это арт-терапия, материал для психодиагностики. Ну или просто рукоделие.

Сам Егор после рождения детей понемногу перестал рисовать. Виновата в этом была, как всегда, Яна.

— Ты как газ. Ты заняла все мое жизненное пространство, — жаловался он. — Ты ведьма, высосала мои творческие силы. Ты прорва, бездонная бочка, куда утекает мое время.еб

Яна пыталась перевести эти ламентации в шутку, но Егор и впрямь чувствовал себя скверно. Он перестал не только писать картины, но и брать юду-заказы. По вечерам отправлялся к приятелям, приходил под утро, спал до двух-трех дня, потом сидел в телефоне.

Единственное, что хоть как-то примиряло Егора с семейной жизнью, — прогулки с детьми. Дома они ему мешали, на воздухе он их любил.

 

— Пойдем, пискун и пискуха, — он сажал Севу на правое плечо, Лизу на левое и шел с ними на местную детскую площадку. 

Проходя поселком, Егор комментировал происходящее в духе веселого книжного абсурда.

— Вот, друзья мои, это деревья. Познакомьтесь, — он подносил к нижней ветке тополя сначала Севу, потом Лизу. — Поздоровайтесь с деревом за лапку. Вы видите, что деревья стоят вверх ногами, а думают в землю. Люди же, наоборот, имеют пупок.

— Бубоп, — понимающе кивал Сева. — Бубоп. 

Егор считал, что с детьми у него полное взаимопонимание, не то что со взрослыми. Дети были безопасны.

— Взрослые, — рассуждал Егор, шагая по мокрой асфальтовой дороге в сторону детской площадки, — люди не стоющие. Так и знайте, дорогие дети. Взрослые — они какашки. Они творят ненужную и скучную ерунду. То ли дело мы с вами. У нас настоящая жизнь. И мы сейчас займемся важнейшим делом на свете: будем лепить куличики… 

> Все, кто его видит с детьми, говорят, что он просто чудесный папа. Так и есть, но проблема в том, что невозможно быть таким чудесным 24/7. Он погуляет пару часов пару раз в неделю, все остальное время их пасу я, а Егора либо дома нет, либо они ему мешают. 

***

Как-то Яна назвала человека, который в тот момент давал ей стабильные заказы, начальником.

— Ах вот как, — заметил Егор. — Значит, у тебя есть начальник? Омерзительная офисная терминология. А ты кто? Подчиненная? И что же ты делаешь? Подчиняешься?

— Это всего лишь игра в подчинение, — сказала Яна. — У нас есть стоп-слово: «дедлайн».

 

— Стоп-слово? Игра? Получается, ты не просто подчиняешься, а по сути за деньги отсасываешь?

— Погоди, почему так получается?

— Ты использовала терминологию БДСМ, из чего следует, что ты рассматриваешь свою работу в контексте игр во власть и подчинение. 

— Да я же пошутила.

— Очень характерная шутка. 

 

— Я пыталась пошутить так, как ты обычно шутишь.

— Разумеется. Ведь ты подстраиваешься и под меня тоже, — сказал Егор. — Смотри: до меня ты не рисовала, а теперь рисуешь, чтобы понравиться мне и моим друзьям. Наоборот, со своими офисными повелителями ты делаешь то, что нравится им, обслуживаешь их интересы. А самой тебя ни в чем этом нет. Знаешь почему? Потому что ты сама по своей сути полна ужаса и психотична. Это показывают твои картины, сочетания цветов. Вот, например, эта. Фиолетовый — цвет жестокости, насилия. Красный — цвет агрессии. Желтый — цвет безумия. И все это на черном фоне. Эти силы рвутся из тебя наружу, и ты их пытаешься сдержать, подавить, подстраиваясь под мужчин.

— По-моему, это какая-то ерунда, — сказала Яна. — Если ты про то, что я на тебя срываюсь, так это просто от недосыпа и напряжения. А «начальник» — это нормальное слово, так все говорят. Ну хочешь, теперь всегда буду говорить «работодатель».

— Хочу? — сардонически переспросил Егор. — Все говорят? Вот видишь! Ты опять спрашиваешь, чего «хочу» я, и апеллируешь к тому, что говорят «все». Ты подстраиваешься и мимикрируешь в попытках адаптации. Заведомо тщетных, Яночка. А не время ли у себя спросить, чего ты хочешь сама?

— Я много чего хочу, — сказала Яна злобно, — и прежде всего, чтобы мне не *** мозг всякой психологической ***. 

 

— Дорогая, — сказал Егор проникновенно, — если тебе надоело со мной разговаривать, мы можем это исправить прямо сейчас.

> И вот после этого разговора, прикинь, он молчал три дня. Без предупреждения, без ничего. Он вообще часто молчит, но три дня — это первый раз такое.

> А ты пыталась с ним заговорить?

> Конечно, пыталась.

> А когда он перестал молчать, то что он сказал?

 

> Сказал, чтобы детей нормально одевала на прогулку, а то уши замерзнут. 

***

Егор переводил разговор на детей всякий раз, когда хотел привести аргумент посильнее. По его твердому мнению, Яна не была создана для материнства. 

Вернее, тут было все запутано. С одной стороны, она эгоистично завела себе двух маленьких, зависимых от нее существ, чтобы:

— реализовать свои садистические наклонности — то есть чтобы просто-напросто было кем командовать; 

— чтобы не чувствовать себя никем, так как «реализация в материнстве — это плюс сто очков к гендерной социализации»;

 

— чтобы избавиться от одиночества — ведь детям некуда деваться от нее вплоть до совершеннолетия, а значимых отношений со взрослыми людьми Яне построить никогда не удастся;

— наконец, чтобы удовлетворить свои амбиции, так как сама не стала никем, а дети, может быть, реализуют более успешный сценарий.

С другой стороны, Яна, по мнению Егора, совершенно не умела растить детей. Идеи Егора в сфере воспитания детей складывались из смеси туманного идеалистического руссоизма («ребенок — естественное существо, он по природе чист»), представлений, почерпнутых из перестроечных детских журналов, книжек Астрид Линдгрен («ребенку нужна свобода! Ребенок должен быть грязен! Надо позволить ему безобразничать, возиться, хулиганить!») и Крапивина («дети лучше и благороднее взрослых»), но в еще большей степени из собственных воспоминаний о детстве. 

Егора, когда он был маленький, кормили кашкой под прибаутки, готовили ему супчики, вязали трогательные шапочки, — он был любимым единственным малышом у мамы и неработающей бабушки, — а Яна даст Севе яйцо, тот сам облупит, и хошь ешь, не хошь не ешь.

— Ты не умеешь заботиться, — говорил Егор, глядя на то, как Лиза тащит сосиску с Яниной тарелки. — Я содрогаюсь при мысли о том, что кто-нибудь, не я, доживет с тобой до старости… Этот человек будет лежать парализованный на холодной клеенке, обосранный, а ты будешь совать ему в рот ложку так, что зубы поломаешь… 

 

Егор болезненно воспринимал то, что он считал отсутствием ласки и уюта, черствостью, но еще сильнее его бесили попытки Яны дисциплинировать и развивать детей. 

— Ты страшный человек, — отмечал он, когда Яна в сотый раз отбирала у Севы стиральный порошок, который он пытался попробовать на вкус. — Ради своих представлений об идеале ты готова искалечить ребенку душу. Когда ты работаешь, они тебе не нужны, брошены, а в минуту, когда могла бы побаловать их, ты начинаешь их дергать!

На подобные сентенции Яна злилась, закатывала глаза, но втайне она и сама винила себя в том, что не может посвящать детям достаточно времени. В нашей переписке она переживала, что малышам не хватает покоя и персонального маминого внимания, не поделенного между ними двоими, бытом и работой. Она мечтала о просторной детской, говорила о новых дорогих игрушках, которые купила бы, если бы имелся хоть один свободный квадратный метр. Писала: неправильно, что дети все время воспринимаются как помеха работе — на самом деле, наоборот, непрерывная рабочая нагрузка мешает ей наслаждаться общением с ними.

> Я весь день кручусь, шпыняю, запрещаю. Потому что мне надо делать все на свете и одновременно следить за ними. У нас ужасно мало места, все уберешь на шкафы и не закроешь, а не следить и не запрещать просто опасно, они же мелкие. А потом приходит Егор, и начинается веселье. С ним можно все: экспериментировать, убегать и прибегать, пачкаться, возиться с мукой или грязью. Когда он с ними, то он только с ними. И они от него в восторге. А убирать кухню и мыть их — опять мне. 

Тем не менее иногда Яне удавалось выкраивать время, чтобы поваляться с детьми на диване, почитать им, подурачиться, не думая о работе. Дети при этом частенько присасывались к груди, и если Егор был рядом, то его коробило и это:

 

— Так до школы и будешь совать ему сиську? Других способов наладить связь между матерью и ребенком ты не знаешь?

Кроме того, Егор считал, что мальчики и девочки — две разные планеты. Он учил Севку драться:

— Будешь мамкин слюнтяй, тебя любой сборет. Вот смотри: я ставлю ладонь — а ты бей. Сильней! Еще сильней! И быстрей! Если тебе сделали больно — сдачу надо давать не думая, на автомате! 

Рассылка:

Наименование издания: forbes.ru

Cетевое издание «forbes.ru» зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций, регистрационный номер и дата принятия решения о регистрации: серия Эл № ФС77-82431 от 23 декабря 2021 г.

Адрес редакции, издателя: 123022, г. Москва, ул. Звенигородская 2-я, д. 13, стр. 15, эт. 4, пом. X, ком. 1

Адрес редакции: 123022, г. Москва, ул. Звенигородская 2-я, д. 13, стр. 15, эт. 4, пом. X, ком. 1

Главный редактор: Мазурин Николай Дмитриевич

Адрес электронной почты редакции: press-release@forbes.ru

Номер телефона редакции: +7 (495) 565-32-06
Перепечатка материалов и использование их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, возможны только с письменного разрешения редакции. Товарный знак Forbes является исключительной собственностью Forbes Media Asia Pte. Limited. Все права защищены.
AO «АС Рус Медиа» · 2023
16+