Между Рей Кавакубо и Джефом Кунсом: в Санкт-Петербурге идет выставка Инны Олевской
Инна Олевская — художник, фарфорист, скульптор, ярко проявившая себя в скульптуре и дизайне, 51 год проработала на Ломоносовском (с 2005 года — Императорском) фарфоровом заводе. Как скульптор-фарфорист она буквально перевернула преставление об этом материале, который до начала XXI века не входил в арсенал актуального искусства. На выставке памяти художницы, умершей в 2021 году, представлены инсталляции и крупные объекты из фарфора, а также эскизы и живопись.
Трудный материал
Фарфор — трудный материал. Создавать актуальное искусство проще и удобнее из более дешевых, «неблагородных» материалов. Фарфоровые объекты, как объясняет куратор выставки, старший научный сотрудник Отдела новейших течений Русского музея Маргарита Костриц, по традиции увековечивают события, которые уже прошли. «Так было и в ХХ веке, — рассказывает куратор. — В СССР в фарфоре отображали юбилеи Конституции и завершения строек социализма, костюмы народов союзных республик». Маргарита Костриц отмечает: формы статуэток XIX века и ХХ века похожи, условный пионер по эстетике мало отличается от барышни в кокошнике.
После революции случилось пришествие художников авангарда в фарфор. Николай Суетин, ученик Малевича, с 1923 года работал на Петроградском фарфоровом заводе, а затем возглавлял его. Суетиным, Ильей Чашником, Казимиром Малевичем сделано несколько новых форм, но они не пошли в массовое производство, их звездный час пробил только сейчас, когда эти предметы стали выпускать качестве артефактов. Малевич рассказывал, как, работая над чайником, он создал маленький архитектон (так художник называл супрематические скульптурно-архитектурные объекты), выразил то, что хотел бы сделать в большой скульптуре. «Считалось, что новый фарфор — это обязательно для масс, но у Малевича для масс не поучилось, зато получилось для заграницы, — рассказывает Маргарита Костриц. — Надо было уметь работать с фарфором как материалом. У оригинального чайника Малевича крышка не входит в чайник. То есть авангард в фарфоре — это была короткая разовая история».
Художник Инна Олевская стала первой на заводе, кто пытался ситуацию в корне изменить, перевести фарфор из области памятных знаков в живую историю. Например, ее пространственная композиция «Тусовка», представленная на выставке, из ряда таких. Олевская, которая могла и умела говорить о высоком, обращалась виртуозно и с китчевой темой , подобно тому как Джеф Кунс создавал свою работу «Майкл Джексон и Бабблз» в 1998 году.
Монументальные объекты и дизайн
В актуальном контексте имя Инны Олевской стоит рядом с японским дизайнером Рей Кавакубо. Как японка деконструирует формы одежды, так Олевская деконструирует формы традиционных фарфоровых объектов. «Современник Инны Олевской Гриша Брускин тоже обратился к фарфору в своей работе «Алфавит», — рассказывает Марарита Костриц. — Но Брускин как раз фарфор не переделывал. Он взял традиционную статуэтку, заказал на заводе нужное количество экземпляров и использовал в своих целях. А Инна Олевская работала непосредственно над материалом и его преображением» .
Монументальные объекты Олевской, например состоящая из одиннадцати фигур, сделанных из неглазурированной фарфоровой массы, инсталляция «Гений и злодейство — две вещи несовместные», над которой она работала с 1990-го по 1999 год, производят впечатление, сравнимое со скульптурами Бернини, настолько тонко проработаны детали. Большие фарфоровые фигуры из этого цикла «Моцарт» и «Сальери» из частной коллекции основательницы Галереи дизайна bulthaup Лины Перловой представлены на выставке.
С конца 1970-х годов произведения Инны Олевской музеи покупали, но не выставляли. Прорывом стала выставка, организованная Маргаритой Костриц в Галерее дизайна bulthaup в 2004 году. В тот момент это была единственная галерея в Санкт-Петербурге, которая показывала европейские дизайнерские произведения, то есть самые близкие по смысле к тому, что делала Олевская. В 2002 году в галерее прошла выставка «Богуслав Хорак. Антология Квартет», открывшая параллельно с с инсталляцией «Сад Богуслава Хорака» во Мраморном дворце Русского музея. Как рассказывает Маргарита Костриц, именно на волне успеха выставки Хорака она предложила галерее показать работы Инны Олевской. «Олевская всегда была под прессингом, — говорит куратор. — Ни на кого не похожа. Делала из фарфора большие вещи. Делала инсталляции».
В начале 1980-х инсталляции начали делать керамисты — Владимир Цивин, Михаил Копылков. Художников принимали в иностранные академии, но в СССР их работы никто не понимал. Как рассказывает Маргарита Костриц, они выставлялись, как правило, одной композицией на выставках Союза художников. «Но то, что тогда делала Олевская, можно сравнить, например, с Даниелем Бюреном, с его инсталляцией «Два уровня», их еще называют «Полосатые столбы», во дворе Пале-Рояль в Париже, то есть с масштабным художественным высказыванием, которое с течением времени меняет свое звучание. Для того, чтобы выставлять Инну Олевскую, нужны идеи и пространство».
Но еще Инна Олевская работала в промышленном дизайне, на Ломоновоском фарфором заводе. «Хотя ее работы воспринимаются как арт-объекты, поразительно, насколько они функциональны, — объясняет искусствовед, координатор выставки «Памяти Инны Олевской» Инна Бехова. — Например, Гвардейские и Офицерские бокалы, самодостаточные малые скульптурные формы. А их прикладное назначение — дополнительный бонус, который демонстрирует тончайшее мастерство автора». Сегодня эти объекты — собственность заводского фонда «Наследие».
«Как промышленный дизайнер Олевская делала формы для производства, например, чашки. Но такого рода форма требует соответствующей стилистики росписи, на производстве это никого не заботило, что ее очень расстраивало. К сожалению, с некоторого времени уже и не пишут автора формы, пишут «форма музейная», — рассказывает Маргарита Костриц. Имя Инны Олевской на официальном сайте Императорского фарфорового завода сегодня можно найти только в разделе «О заводе. Художники». На неофициальных сайтах, продающих продукцию завода, ее имя приписывают многим авторским работам. На «Авито» можно найти довольно много объявлений о продаже вещей авторства Инны Олевской производства ИФЗ, в частности статуэтку «Ангел золотой» (в объявлении, которое удалось найти Forbes Woman, указана цена: 76 000 рублей). Маргарита Костриц советует к таким предложениям относиться осторожно, так как в 1990-х годах были случаи, когда форму с производства продавали «налево», так что возможно, что к данной вещи руки Инны Олевской не прикасались.
«Неизвестная» художница музейного уровня
Коллекционер, основательница Галереи дизайна bulthaup Лина Перлова рассказывает: когда Маргарита Костриц привела ее в квартиру Инны Олевской на улице Чайковского, поначалу показалось, квартира просто огромная. «Потом уже я поняла, — объясняет Перлова, — что эти объекты имеют свойство расширять пространство, а комната, в которой они находились, не так уж велика».
В 2014 году Костриц и Перлова направили запросы на организацию выставки Олевской в Русский музей, в Эрмитаж и в музей Царицыно. Музей Царицыно отказал, а Эрмитаж и Русский музей согласились при условии значительной страховки. «Страховка и перевозка предметов обошлись недешево, расходы были значительные, но мы не пожалели, — рассказывает Перлова. — Резонанс был такой, что в галерею позвонили из Министерства культуры с просьбой продлить выставку».
В 2017 году выставка Инны Олевской прошла в Эрмитаже. Но для широкой публики Олевская — по-прежнему неизвестный художник. «Она не стремилась к известности. Ее круг составляли люди утонченные. Она дружила с Тонино Гуэрра, сделала о нем прекрасную композицию, эскизы которой есть на выставке, дружила с Рустамом Хамдамовым, с кругом Беллы Ахмадуллиной, актерами Таганки», — рассказывает Маргарита Костриц. Большие объекты Олевской не тиражировались. Все, что она создала, в основном находится в музейных собраниях.