«Чувства притуплялись от голода»: как жили женщины в блокадном Ленинграде

Обращаясь к дневнику Лидии Дмитриевны Борель (1912–?), домохозяйки к началу войны и служащей Октябрьской железной дороги к ее окончанию, читатель может узнать о том, как женщина переживала разлуку с мужем, воевавшим на фронте под Ленинградом, как по-новому она организовывала свою жизнь, оказавшись в условиях блокадного города. Записывая в дневник мысли и отмечая в нем события из жизни на протяжении всей войны, Л. Д. Борель тем самым фиксировала свой опыт жизни в блокадном городе. Теперь у читателя есть возможность посмотреть на войну глазами человека, для которого долгожданное письмо от мужа было радостью, поддержкой и утешением. 

Биографическая справка 

Биографические сведения об авторе весьма скупы. Лидия Дмитриевна Борель родилась 23 марта 1912 года, точное место рождения неизвестно. Из дневника читатель может узнать, что у нее были сестра и младший брат Михаил, не переживший блокаду. В 1930-х годах Лидия вышла замуж за Жоржа Бореля, от которого 22 мая 1937 года родила дочь Жанну, а весной 1941-го забеременела во второй раз. Л. Д. Борель была членом ВЛКСМ, а 4 марта 1944 года была принята в кандидаты ВКП(б), о чем написала в дневнике. Лидия работала в Государственном музее революции, который располагался в Зимнем дворце, до марта 1941 года — ее рассчитали по беременности. Жила она в районе Петропавловской крепости, а к 1944 году переехала на пр. Максима Горького, 27, кв. 69. 

В июне 1941 года, еще до начала Великой Отечественной войны, мужа Л. Д. Борель призвали на военные сборы, поэтому 22 июня женщина встретила вдвоем с дочерью. В августе, до начала блокады Ленинграда, по настоянию родных Лидия собиралась эвакуироваться в Вологодскую область, однако в сентябре приняла решение не уезжать из города и временно жила у своего дяди на Расстанной улице, однако уже в октябре вернулась в свою квартиру. 20 ноября 1941 года Л. Д. Борель родила дочь Галину, которая не пережила блокаду, а в декабре того же года потеряла отца, который «ушел в магазин и больше непришол домой» (16 декабря 1941 года). До апреля 1942 года у Л. Д. Борель не было постоянного дохода, и она подрабатывала вязанием на дому. 

В апреле Л. Д. Борель пошла на курсы операторов Октябрьской железной дороги и смогла устроить дочку в детский очаг (почти то же, что детский сад. Дети работающих родителей находились там все время занятости последних. Жанна, дочь автора дневника, находилась там постоянно — как в интернате. — Примеч. ред.) за городом. После окончания учебы она работала оператором железной дороги на станции «Ладожское озеро», помощником дежурного по узлу на той же станции, агентом учетного бюро: на станции «Шлиссельбург», на станции «Поляна», а с декабря 1944 года — на сортировочной станции «Витебская». Во время работы на станции «Шлиссельбург» Лидия дважды была ранена при артиллерийских обстрелах и после обоих случаев оказывалась в больнице. В сентябре 1943 года и марте 1945-го на месяц уезжала по путевкам в дома отдыха. В апреле 1944 года Л. Д. Борель была представлена к награде медалью «За оборону Ленинграда» за проявленные во время работы «инициативу и мужество», однако в личной карточке представляемого к награде дата вручения не указана, в дневнике об этом ничего не сказано. Летом и осенью 1944 года Лидия подрабатывала, продавая на рынке ягоды, собранные недалеко от станции «Поляна», на которой она в то время трудилась. Дважды за время войны, в июне 1944 года и феврале 1945-го, квартиру Л. Д. Борель обкрадывали неизвестные. Муж Лидии всю войну находился на фронте под Ленинградом и, судя по дневнику, приезжал за это время к супруге как минимум восемь раз. 

Л. Д. Борель продолжала вести дневник еще месяц после окончания войны. Читатель может узнать, как женщина проживала переход своей дочки во второй класс, как она ожидала возвращения мужа домой и занималась огородом. Заканчивается дневник описанием серьезной болезни ее ребенка. 

Разлука с мужем и презрение к изменам: особенности дневника 

Начав вести дневник в 1941 году, Л. Д. Борель сначала оставляла только краткие описания произошедших за месяц событий. Характер этих заметок позволяет предположить, что случившееся было восстановлено через какое-то время по памяти. Более поздние записи отражают события и мысли автора в определенные дни. Нельзя сказать, что дневник велся регулярно, что позволяет предположить, что Л. Д. Борель обращалась к нему только по необходимости. 

В дневнике женщина описывала свои переживания из-за разлуки с мужем и беспокойства за его судьбу, свои чувства от ожидания и получения писем от него, а также изменения в своей жизни. Оставшись в Ленинграде одна с дочкой, Лидия исполь зовала дневник скорее для описания своих эмоций и важных событий, уделяя меньшее внимание ситуации в городе. Женщина только несколько раз упомянула бомбежки Ленинграда, отметив, что не ходила в убежище, и перестала обращаться к этой теме. Упомянув ввод карточной системы в августе 1941 года, она также отметила 22 ноября — день, когда «хлеба стали давать 125 грамм». С переводом на новую должность помощника дежурного по узлу на станции «Ладожское озеро» в августе 1942 года Л. Д. Борель стала получать более высокую зарплату и «могла лишнее себе позволить в еде стала питаться хорошо стала поправляться». Лидия отмечала дни, когда занималась огородом, и описывала свой опыт торговли на рынке, указывая вырученные суммы, и ее дневник может быть источником для изучения способов дополнительного заработка в Ленинграде во время войны. 

Л. Д. Борель не могла устроиться на работу в первые месяцы блокады, что вынудило ее пройти курсы профессиональной переподготовки. Новый опыт — труд на железнодорожных станциях — женщина расценивала в целом как положительный, получая удовольствие от своей деятельности и образовавшегося коллектива. 

За время блокады Л. Д. Борель пришлось пережить смерть родных и близких: в дневнике она отмечала, что «чувства притуплялись от голода» и, несмотря на горе, «слез небыло плакать немогли чувства отрафировались» (31 января 1942 года). Не смотря на такое состояние, Лидия в апреле 1942 года пожалела знакомую, за которой «некому было ухаживать», взяв ее к себе. В июне 1944 года, когда опыт «притупившихся чувств» остался в прошлом, Л. Д. Борель, опасаясь, что коллеги получат дополнительные тяжелые смены, отказалась ложиться в больницу и вышла на работу. 

Описывая ситуацию в городе во время блокадной зимы 1941/1942 годов, Лидия отмечала, что «мор людей усиливался люди мерли как мухи». Она не высказывала осуждения, а скорее описывала состояние жителей (в том числе и свое): «никто неподавал друг другу руки помощи, люди были безсильны чем нибуд помочь». В то же время она противопоставляла себя «большинству женщин Ленинграда», отмечая, что оставалась верна мужу и не собиралась заводить «романов». Она считала лояльное отношение окружающих к изменам «подлым» и «презирала» таких людей: 

«Муж обо мне незабывал делал все возможное, что было в его силах за это я ему безгранично благодарна. И я в свою очередь стараюсь делать так как этого требует мой долг перед ним. Ведь я его безгранично люблю хотя он мне нисовсем верит. Он думает что я живу так-как большинство женщин Ленинграда за время блокады. Нет этого небыло и никогда небудет, своим словам я даю отчет. 

Правда знакомых очень много и все удивляются почему я нискем нежелаю быть близко знакома всеобщее выражение «теперь война, война все спишет». Вот этото и есть самое подлое в людях. Я презираю тех людей которые так рассуждают». 

Так же резко Л. Д. Борель высказывается и о грабителях, от которых пострадала, называя их «дармоедами, которые живут за чужие труды» (21 февраля 1945 года). 

В дневнике находится место и переживаниям другого характера. Лидия тяжело воспринимала изменения своего тела из-за голода во время блокады и ранений на работе. В дневнике она писала об ухудшении своего здоровья, с сожалением отмечала, что не поправилась после посещения дома отдыха, беспокоилась о реакции мужа после пожара на станции: «мое лицо было ужасно страшное, он наверно подумал, какая она будет страшная» (8 июля 1943 года). В то же время, после устройства на работу и с отступлением голода, важное место в дневнике Лидии стало занимать отражение практик, служащих возвращению женского Я. Она описывала себя как хранящую верность супругу, однако задумывалась о тех мужчинах, которые проявляли внимание к ней, и о тех, кто вызвал у нее самой симпатию: «Пондравился один мальчик с новой партии, но нам нужно уезжать, а поэтому знакомство заводить неследует т. к. м-ц отдыха уже кончился» (29 марта 1945). Такие записанные мысли служат показателем возвращения к нормальности, восстановления своего женского статуса и воссоздания собственной идентичности. 

Используя дневник как инструмент, помогавший справиться с переживаниями, Л. Д. Борель в том числе записывала свои чувства во время ожидания писем от мужа. Переписка между супругами была в основном регулярной, и женщина отмечала в дневнике дни, когда получала письма или отвечала на них. Отмечала Лидия и дни, когда Жорж Борель приезжал домой, называя себя в эти моменты счастливой. Несмотря на то, что отношения Лидии с мужем во время войны были омрачены недоверием, ревностью и обидой с его стороны, женщина тяжело переживала расставание и с нетерпением ждала письма или встречи. Как Л. Д. Борель отмечала в дневнике в апреле 1942-го, вести от мужа были для нее лучшей поддержкой в сложные периоды жизни, они помогали ей не падать духом. При этом Лидия верила, что перед мужем у нее есть «долг», который необходимо исполнять. Так, считая, что ему могут не понравиться некоторые приобретенные во время войны привычки, женщина тяжело переживала свою неспособность бросить курить: 

«Эти счастливые дни так быстро прошли что я неуспела и оглянуться, как пришлось его проводить. Проводив Жоржика у меня было очень тяжелое состояние мне ни хотелось что-бы он уезжал, но это необходимо. И я живу надеждой, что он скоро вернется жив и невредим. Я дала ему слово бросить курить и конечно должна его сдержать. Ради его я сделаю все что-бы он был спокоен за свою семью так-как я его безгранично люблю. Милый Жоринька, ведь мне очень тяжело без тебя, но я терплю и несу свое тяжелое бремя одиночества» (12 сентября 1944). 

После окончания Великой Отечественной войны Л. Д. Борель охарактеризовала себя как «счастливую» от того, что ее дочь перешла во второй класс, а муж «жив и здоров и скоро вернется домой в свою семью» (19 мая 1945). Жизнь в блокадном городе, безусловно, повлияла на нее (в частности, Лидия получила новую профессию — стала оператором железной дороги), но Л. Д. Борель не изменила своим жизненным ценностям, находя силы для противопоставления себя другим. 

Место хранения и дополнительная информация 

Публикация основывается на копии рукописи дневника, предоставленной Вероникой Андреевной Ядриной, руководительницей музея К. Э. Циолковского при 521-й школе Красногвардейского района Санкт-Петербурга.

Дневник представляет собой маленькую записную книжку в кожаном переплете формата А6, разлинованную на столбцы и строки. Первые страницы заняты адресами расположенных в Ленинграде комбинатов, ремесленных училищ и школ, производственными планами на сентябрь и октябрь 1940 года. Далее находятся две полупустые страницы с началом письма к Жоржу Борелю, следующие несколько листов вырваны. После начинаются дневниковые записи, сделанные чернилами черного цвета. В первой половине дневника даты и названия месяцев подчеркнуты (одной чертой), во второй они оставлены неподчеркнутыми. Несколько записей сделано карандашом. Дневник обрывается 18 июня 1945 года, в записной книжке осталось больше половины пустых листов. На предпоследней странице записано расписание работы прокурора. Последняя страница наполовину оборвана. В настоящем издании дневник публикуется полностью. 

Составители благодарят Татьяну Чуракову за подготовку текста к публикации.

Дневник. Начато 1941 год. 

1941 год 

В марте м-це получила расчет в Гос. М[узее] Революции готовилась стать матерью второго ребенка, и готовилась летом в мае м-це выехать на дачу с дочуркой. 

Июнь м-ц. С выездом на дачу задержалась. 

15 июня взяли мужа на военный сбор мы с ним до этого немного поссорились провожать его непошла, что очень переживала в течении недели места себе ненаходила. 

22 июня. Объявили войну, что очень повлияло на мое состояние здоровья была очень расстроена т. к. незнала где находится муж.
Была в военкомате узнала, что находится в Грузино по Финлянской ж. дороги. 

25 июня. Получила первое письмо чему была безгранично рада. 

В Августе ввели карточную систему.
Подготовка к эвакуации.
Эвакуироваться нехотела.
Родные уговорили решила эвакуироваться в Вологодскую об ласть. Целыми днями просиживали в райсовете за получением путевки на эвакуацию. 

В Сентябре начались бомбежки города. Находилась одна с ребенком вовсей квартире. Жила в крепости (имеется в виду район около Петропавловской крепости. — Примеч. ред.). 

Сентябрь. Переехала временно к дяде. На Расстанную. Решила не эвакуироваться совсем.
Бомбежки все учащались и учащались. 

Октябрь опять вернулась домой в бомбоубежище неходила во время бомбежек. Ходила устраиваться на работу никуда непринимают. С трудом получила работу на дом вязала носки.
С питанием дело ухудшалось работы нигде небыло непринимали т. к. последнее время ходила в положении. 

На 7 ноября рядом упала бомба разбило куртину нас с дочкой качало, как в люльке и это происходило почти каждый день несколько раз т. к. Нева поглощала очень много бомб. 

20 ноября. Народилась дочь Галина. 

22 ноября. Хлеба стали давать 125 грамм. Хлеб с водой [нрзб] и песком. 

16 декабря. Папа ночевал ушел в магазин и больше непришол домой. 

28 декабря умерла Галочка.