«Мой сын»: почему фильм о карьеристке с Юлией Снигирь получился слишком стереотипным
В российском авторском кино можно найти достаточно примеров интересных женских историй, рассказанных и снятых более чем достойно. Только за последние несколько лет были «Один маленький ночной секрет» Наталии Мещаниновой, «Край надломленной луны» Светланы Самошиной, «Привет, мама» Или Малаховой, «Папа умер в субботу» Заки Абдрахмановой и другие. Все перечисленные картины сняты женщинами.
Мужчинам-режиссерам реже, но все-таки тоже удаются гендерно окрашенные сюжеты, вспомнить хотя бы «Чик» Эдуарда Оганесяна или «Тесноту» Кантемира Балагова. И все-таки пока что картины, в которых на первый план выведена сложная героиня, а в титрах — преимущественно мужская команда авторов, вызывают опасения. Выходящий на большие экраны «Мой сын» Вячеслава Клевцова — пример того, почему этот скепсис не беспочвенен.
Фильм начинается со сцены, в которой успешный адвокат Екатерина Корнеева (Юлия Снигирь) рассказывает психологу, что от нее ушел муж и ей нет до этого никакого дела. С ней остался пасынок-подросток Леша (Леон Кемстач), а еще она сохранила квартиру, машину и заработанные собственным трудом деньги. Заработаны они, впрочем, не то чтобы честно. Когда один влиятельный человек предложил Екатерине за 25 млн рублей снять с его сына подозрения в нападении и вместо этого подставить невиновного, она согласилась и запустила (судя по всему, уже отработанный) коррупционный механизм в адвокатской конторе, суде и полиции.
Незаслуженно обвиненным оказался тренер по боевым единоборствам Максим Павлов (Павел Чернышев), наставник и старший товарищ Леши. Узнав о том, что мачеха сломала жизнь тренеру, Леша ушел из дома. К этому добавились угроза увольнения, сложные личные отношения с коллегами, внимание со стороны Следственного комитета и налоговые проверки в маникюрном салоне, через который отмывались полученные за обман деньги. Все это авторы дополнили ни к чему не ведущими сюжетными линиями про затяжной ремонт в новой квартире и репродуктивные трудности героини.
Среди недостатков фильма — логические несостыковки, лишние персонажи, странно прописанные диалоги, невнятная мотивация героев. Все это не могут компенсировать ни звездный каст, ни старания известной художницы-постановщицы Елены Окопной, ни современная музыка. Главной же неудачей становится потерянный потенциал противоречивой, сложной героини, созданной явно с намерением вызвать симпатию зрителей к злодейке.
Приоритеты нечистой на руку юристки меняются от случая к случаю, а ее стальной характер в неподходящий момент куда-то исчезает, превращая героиню в «шелковую девочку», которой можно легко управлять. Персонаж Юлии Снигирь воплощает клишированный образ успешной современной женщины в мужском мире: холодная красавица, готовая идти по головам и манипулировать людьми. Она кормит ребенка пиццей из доставки, танцует на кухне с бокалом вина, если ей грустно, и меняет шпильки на кеды только когда в жизни полнейшая неразбериха.
Помимо этого, о героине практически ничего не известно как о личности. Екатерина может за кругленькую сумму сломать жизнь молодому парню, но потом вдруг приходит к его матери — поговорить. Так она узнает, что та родила сына, отказавшись от аборта, в то время как сама Екатерина откладывала рождение ребенка ради карьеры. В итоге чувствительный разговор о репродуктивном выборе сводится к едва прописанному противопоставлению двух женщин.
На второй план отходит тема, вынесенная в название фильма, — взаимоотношения женщины и ее неродного ребенка. Поначалу она отталкивает пасынка Лешу как чужого ей человека, но вскоре меняет свое поведение и называет его своим сыном. По задумке авторов, свалившиеся на Лешу и Екатерину проблемы заставляют обоих отказаться от холодности по отношению друг к другу и стать настоящей семьей. Мачеха, которая сначала подумывала сдать оставленного бывшим мужем подростка в интернат, бросается на его поиски, как только чувствует, что тому угрожает реальная опасность. Пасынок, который не может смириться с несправедливым осуждением тренера, совершает один безрассудный поступок за другим, но находит в себе мудрость взять ответственность за содеянное и все же принять свою новую мать такой, какая она есть.
Неровные сюжетные линии подводят зрителей к финалу, в котором алчная беспринципная коррупционерка становится примерной матерью без средств и амбиций, но с безбрежной любовью к пасынку, поплатившемуся за ее грехи. Эта внутренняя перемена так же нереалистична, как и путь, который привел к ней героиню. Отсутствие женской оптики у создателей «Моего сына» подменяет важный разговор о материнстве (о том, что чувствуют женщины по отношению к неродным детям и чего ждет от них общество, прощающее мужчинам отказ от родных, как и какой ценой они делают выбор между родительством и карьерой) шаблонной поделкой.