Грешница Ватикана: кем была Лукреция Борджиа и как Виктор Гюго испортил ей репутацию

«Представьте нравственное уродство, самое отвратительное, самое отталкивающее, самое полное; поместите его там, где оно будет выделяться всего сильнее, — в сердце женщины, наделенной всеми дарами физической красоты и царственного величия, которые еще резче подчеркивают ее преступность, и прибавьте ко всему этому нравственному уродству чувство чистое, самое чистое, какое только женщина может испытывать, — материнское чувство. Чудовище сделайте матерью — и чудовище возбудит участие, чудовище заставит плакать, и существо, вызывавшее страх, вызовет сострадание, и эта безобразная душа станет почти прекрасной в ваших глазах», — с этих слов Виктор Гюго начинает драму «Лукреция Борджиа». 

Произведение Гюго задало тон самому устойчивому культурному образу Лукреции Борджиа — прекрасной и опасной, отравительницы и соблазнительницы, чья внешняя привлекательность будто подчеркивала внутреннюю порочность. Этот штамп быстро закрепился в массовом воображении и еще не раз проявлялся в литературе, театре и кино, превратив Лукрецию Борджиа в символ греха. Однако современные историки видят в ней женщину, пытавшуюся выжить в мире, где власть принадлежала мужчинам. Вслед за ними меняется и образ Лукреции в культуре.

«Убийца»

В конце XV века Италия была разделена на небольшие города-государства и герцогства. Союзы заключались и распадались, папские территории переходили из рук в руки. Страну раздирали междоусобные войны, а с севера грозил французский король Карл VIII, который заявлял свои притязания на Неаполитанское королевство и Миланское герцогство. 25 июля 1492 года умер папа римский Иннокентий VIII, и в борьбу за Святой престол включился Родриго Борджиа — вице-канцлер Римско-католической церкви, потомок испанских грандов. Хотя его кандидатура не воспринималась всерьез (по мнению итальянцев, он был чужаком, не имевшим оснований быть избранным), Борджиа пустил в ход все свои связи и богатство. Подкупив иерархов, он был избран новым папой римским под именем Александр VI. «Вне всякого сомнения, он покорил сердца большинства кардиналов щедрыми дарами, и каждый мог проследить за их распределением. Деньги переходили из рук в руки настолько лихорадочно, что банк Спаннокчи, в котором хранилось богатство Борджиа, едва не обанкротился», — отмечала итальянская писательница и историк Мария Беллончи в книге «Лукреция Борджиа. Эпоха и жизнь блестящей обольстительницы». 

В такой обстановке — среди политических игр и при постоянной угрозе вторжения — росла Лукреция Борджиа, незаконнорожденная и любимая дочь папы.

Она родилась в 1480 году от союза Родриго Борджиа и римской аристократки Ваноццы деи Каттанеи. Поскольку церковным иерархам было запрещено вступать в брак и иметь детей, девочку официально представляли как племянницу будущего папы римского. В Риме о романах Борджиа знали многие, но открыто бросить ему вызов не решался никто. Став кардиналом в 25 лет, ради сохранения власти он практически открыто убирал противников с помощью наемных убийц или же яда кантарелла (его точный состав неизвестен), ставшего «визитной карточкой» семейства Борджиа. В его использовании позже подозревали и Лукрецию: ходили легенды, что она носила перстень с потайным отсеком, из которого незаметно подсыпала яд в еду и напитки недругам. Правда, исторических подтверждений этой легенде нет. Историк Рэйчел Эрлангер в биографии Лукреции Борджиа 1978 года отмечала, что подобные украшения появились значительно позже XV века. 

Несмотря на жестокий характер, Родриго Борджиа относился к Лукреции с особым вниманием и любовью. Например, в день рождения дочери он пригласил предсказателя, чтобы тот рассказал, от каких опасностей ее следует защищать. О детстве девочки известно немного. Первые годы она провела с матерью, но к 1489-му уже жила в доме двоюродной сестры Адрианы де Мила вместе с новой возлюбленной отца Джулией Фарнезе, формально состоявшей в браке с пасынком Адрианы. «Подобно знатным женщинам эпохи, она изучала гуманитарные науки, но, по всей видимости, предпочитала испанский язык и танцы своей страны. Лукреция вполне прилично знала латынь, по крайней мере, настолько, чтобы читать, готовить тексты собственных выступлений и понимать чужую речь. Кроме того, она немного знала греческий», — рассказывает о воспитании девочки Беллончи. 

«Развратница»

В 11 лет Лукреция была обещана в невесты сразу двум испанским аристократам. Однако Александр VI, легко разрывавший неудобные договоренности, вскоре отменил оба союза. Он стремился укрепить связи с кланом Сфорца — могущественной итальянской семьей. Поэтому в 1493 году, в 13 лет, Лукреция вышла замуж за 27-летнего Джованни Сфорца, правителя Пезаро, небольшой папской вотчины на границе с Романьей. Историки спорят о том, какие отношения были между супругами: Мария Беллончи полагает, что брак был счастливым, а вот Рэйчел Эрлангер в своей книге рассказывает, что девушка страдала от агрессивного поведения Джованни и именно тогда поняла, как сильно женскую свободу ограничивает брак.

Совсем скоро политический союз двух семей развалился: в 1495 году дядя Джованни заключил сделку с французским королем и помог продвижению французских войск к Неаполитанскому королевству, что пошатнуло власть Александра VI. И хотя папа продолжал содержать не только дочь, но и зятя, в 1497-м Джованни Сфорца бежал из Рима. Семья Борджиа настояла на аннулировании брака под тем предлогом, что он не был консуммирован. 

Тогда оскорбленный Сфорца обвинил бывшую жену в кровосмесительных отношениях с отцом и старшим братом. «Слухи об инцесте, грехе столь же оскорбительном тогда, как и сейчас, распространились как лесной пожар по Риму и всей Италии. Рожденная из желания Джованни отомстить семье, которая так несправедливо над ним издевалась, эта история сохранилась на века», — пишет в книге «Борджиа и их враги» историк эпохи Возрождения Кристофер Хибберт.

Именно так родился миф о том, что Лукреция за всю свою жизнь испытывала влечение только к брату Чезаре, что в будущем станет едва ли не самым известным «фактом» о ее жизни. Только в начале ХХ века историк Мария Беллончи покажет, что высказывания Джованни Сфорца были ложными.

После разгоревшегося скандала Александр VI временно удалил Лукрецию в монастырь. Однако слухи последовали за ней и туда. В начале 1498 года в Риме ходили разговоры, будто бы Лукреция родила ребенка в монастыре. Единственным человеком, регулярно общавшимся с ней в этот период, был Педро Кальдерон — посыльный папы римского, на которого пали подозрения в том, что он «испортил» дочь понтифика.

«Жадная до власти»

Вскоре тело убитого Кальдерона выловили из реки Тибр, а уже весной папа выдал дочь замуж во второй раз — за Альфонсо Арагонского, незаконнорожденного сына короля Неаполя Альфонсо II. В первый год брака у пары родился сын, которого назвали в честь деда — Родриго. 

В 1499 году Лукрецию назначили губернатором города Сполето. Представить женщину на должности, традиционно закрепленной за кардиналами, было почти невозможно. Но Александр VI действовал прагматично: назначая Лукрецию своей представительницей в Сполето, он формально оформил передачу власти как «выкуп» территорий. Так 19-летняя Борджиа получила полномочия управлять стратегически важной крепостью, а необходимые 80 000 дукатов (почти 300 кг чистого золота) были переданы церкви из казны ее мужа.

Второй брак девушки также продлился недолго. Чезаре, старший брат Лукреции, испугавшись, что зять займет его место при папском дворе, в 1499-м организовал покушение на Альфонсо, а год спустя собственноручно задушил его во время сна. 

Овдовев, Лукреция вернулась в Рим, где стала секретарем отца: она управляла папской почтой и отвечала на корреспонденцию, когда тот отсутствовал в городе. Именно эта часть ее биографии стала основой легенды, вдохновившей художника Фрэнка Кадогана Купера на создание картины «Лукреция Борджиа правит в Ватикане в отсутствие папы Александра VI». Сюжет строится на предположении, что дочь понтифика временно исполняла его функции и занимала место на Святом престоле. На полотне она изображена единственной женщиной среди кардиналов, послов и священнослужителей; монах преклоняет перед ней колено и целует ей туфлю, как делали, приветствуя самого папу.

Строительство больниц и покровительство искусству

Траур Лукреции по второму мужу продлился всего лишь год: по требованию Александра VI в конце 1501-го она вышла замуж за Альфонсо д’Эсте, наследника герцога Феррары — города между папскими владениями и территориями, которые Борджиа стремились подчинить себе. Семья д’Эсте вначале не хотела связываться с женщиной, которую обвиняли в греховных отношениях с отцом, однако получила щедрое приданое — 100 000 дукатов (350 кг золота) и замки Ченто и Ла Пьеве — и согласилась.

По словам биографа Сары Брэдфорд, супруги смогли выстроить взаимоуважительные отношения. Пока Альфонсо находился в военных походах, Лукреция скупала заболоченные участки за городом, нанимала инженеров для их осушения и отдавала земли под пахоту. Управляя доходами самостоятельно, она вкладывала средства в строительство больниц и монастырей. Кроме того, Лукреция поддерживала людей искусства. В круг ее приближенных входили поэт и драматург Лудовико Ариосто и поэт Пьетро Бембо. 

Этот относительно спокойный период жизни Лукреции продлился недолго. Летом 1503 года умер ее отец, в 1505-м — свекр, а в 1507-м — брат Чезаре. Лукреция осталась единоличной правительницей Феррары без поддержки старших мужчин. 

В 1512-м герцогиню Феррары настигла новая утрата — смерть сына Родриго д’Арагона. Это событие отдалило ее от светской жизни. Постепенно Лукреция все больше обращалась к религии: проводила время в монастырях, носила власяницу (грубую одежду, которую надевают в знак смирения и печали) под траурными платьями. Жители города замечали ее нарастающую замкнутость и меланхолию. 

14 июня 1519 года 39-летняя Лукреция умерла во время тяжелых родов.

Худшая женщина в истории

До наших дней репутация Лукреции Борджиа как «отравительницы и распутницы» во многом дошла благодаря Виктору Гюго. По сюжету написанной им драмы девушка в 11 лет родила ребенка от родного брата, призналась в любви собственному сыну, а в конце отравила всех дворян Феррары. В 1833 году итальянский композитор Гаэтано Доницетти написал по мотивам пьесы Гюго оперу «Лукреция Борджиа». А в 1870 году Александр Дюма выпустил сборник рассказов «Семейство Борджа», где описывал, как Лукреция колет своих врагов отравленной иголкой и участвует в оргиях вместе с Александром VI.

Дольше всего массовая культура эксплуатировала именно сексуализированный образ Лукреции. В 1930–1950-х вышло несколько фильмов, в которых она предстала роковой соблазнительницей: например, в 1935-м французский режиссер Абель Ганс, а в 1940-м немецкий Ханс Хинрих выпустили кинокартины, в которых сосредоточились на сценах с обнажением. В 1974 году сюрреалист Андре Пьейра де Мандьярга выпустил эротический телефильм «Аморальные истории», в котором Лукреция участвовала в оргиях с участием отца и братьев. С 2004 по 2011 год выходил графический роман «Борджиа» сценариста Алехандро Ходоровски и графика Мило Манара, где также описывался инцест.

Были и те, кто видел в Лукреции Борджиа хитрого политика и интриганку. Например, в фильме итальянского режиссера Серджио Гриеко «Ночи Лукреции Борджиа» (1959) она обольщала врагов своего брата и хитростью выманивала их секреты. 

Уже в середине XIX века стали появляться первые попытки пересмотреть историю семейства Борджиа и отделить документальные факты от слухов. В 1874 году немецкий историк Фердинанд Грегоровиус опубликовал работу «Лукреция Борджиа в документах и письмах своего времени», в которой стремился рассматривать биографию девушки в контексте эпохи. Грегоровиус не идеализировал Лукрецию, называя слабой и бесхарактерной, но при этом показал женщиной, отличавшейся мягкостью и достоинством, не вписывающимися в ее привычный образ ватиканской распутницы.

В XXI веке биографы и исследователи все чаще стали рассматривать Лукрецию Борджиа не как интриганку, а как женщину, чья судьба была подчинена интересам семьи. Такой взгляд во многом стал реакцией на образ, созданный кинематографом и беллетристикой. Сара Брэдфорд в книге «Лукреция Борджиа» (2004) представила героиню как жертву политических манипуляций ее отца Александра VI и брата Чезаре. Историк Кристофер Хибберт в книге «Борджиа и их враги» (2008) развеял слухи о том, что девушка была отравительницей, и показал ее пешкой в политических играх своей семьи.

Художественные интерпретации также стали более внимательными к историческому контексту. Например, в канадском и французском сериалах о семье Борджиа, снятых в середине 2010-х, Лукреция предстала не символом порока, а жертвой власти мужчин.

На этом фоне относительно редки произведения, в которых Лукреция Борджиа показана человеком с характером и собственными планами на жизнь. Такова, например, уже упоминавшаяся работа Марии Беллончи 1939 года. Цитируя хроники и воспоминания современников, автор последовательно опровергает обвинения в отравлениях, инцесте и других приписываемых Лукреции грехах. В дочери папы она видит умную и образованную женщину, боровшуюся за процветание своего герцогства. Беллончи показывает ее как фигуру скорее трагическую, живущую в условиях многочисленных ограничений и переживающую утраты. 

«Лукреция никогда не была способна дойти до того, чтобы осудить отца и братьев, и не потому, что находилась в затруднительном положении, а просто из-за собственной доброты и мягкосердечности, — писала Беллончи. — Ей был свойствен конфликт между религиозностью и чувственностью, между стремлением к упорядоченной жизни и сжигающей ее жаждой желаний, и только в исключительных случаях, преодолев себя, Лукреция шла наперекор отцу, братьям и будущему свекру, герцогу Феррарскому. Все эти редкие проявления бунтарства позволяли ей быть той, которой она была — единственной Борджиа, сохранившей саму себя».