«Великая Элеанор»: каким получился режиссерский дебют Скарлетт Йоханссон
Этот год особо богат на режиссерские дебюты известных актеров. На большие экраны вышли «Хронология воды» Кристен Стюарт, «Сорванец» Харриса Дикинсона и «Великая Элеанор» Скарлетт Йоханссон. Удивительно, но все эти фильмы показали в рамках одной секции на Каннском фестивале. Все актеры выбрали остросоциальные темы: Стюарт сняла картину о зависимости и насилии, Дикинсон — о жизни бездомного человека в Лондоне, а Йоханссон замаскировала под историю о милой еврейской бабушке высказывание о горе.
Фильм рассказывает о 94-летней пенсионерке Элеанор Моргенштейн (Джун Скуибб), которая живет вместе со своей давней подругой Элизабет (Рита Зохар) в одном доме во Флориде. Женщины ведут спокойный и размеренный образ жизни: вместе завтракают, ходят в супермаркет, ворчат на молодежь, а иногда, когда Элизабет не может уснуть, она рассказывает Элеанор про ужасные дни в концлагере. Их тихая идиллия прерывается неожиданной смертью Элизабет. Элеанор вынуждена переехать к дочери в Нью-Йорк, где сталкивается с тотальным одиночеством. Она случайно попадает на встречу людей, переживших Холокост, и, чтобы лучше влиться в их компанию, присваивает историю подруги себе. Как на зло, молодая журналистка интересуется Элеанор и решает сделать про нее материал.
Йоханссон, по ее же словам, хотела стать режиссером с юных лет и шла к этому всю актерскую карьеру. В итоге для дебюта она выбрала довольно противоречивую историю, которую хорошенько приправила большой порцией сентиментальности.
Режиссер собрала все возможные козыри. Во-первых, она заручилась поддержкой Джин Скуибб, любимой актрисы Александра Пейна, у которого та часто играла роли второго плана. Именно его «Небраске» (2013) Скуибб обязана своей первой номинацией на «Оскар» в 84 года. Монологи на кладбище, в которых ее героиня «сплетничала» об умерших родственниках, идеально демонстрировали комедийный талант актрисы и стали американской классикой. Именно «Небраска» подарила Скуибб амплуа острой на язык, но обаятельной старушки. Ренессанс ее карьеры случился совсем недавно — в сандэнсовской комедийной драме «Тельма», где 95-летняя Скуибб сыграла свою первую главную роль за всю карьеру. И какую! Это чуть ли не героиня боевика, которая отправляется с миссией, чтобы забрать свои деньги у мошенников.
Во-вторых, сценарий, написанный Тори Камен, берет на вооружение две абсолютно беспроигрышные темы. Первая — Холокост — скорее всего, никогда не потеряет свою актуальность как репрезентация коллективной межпоколенческой травмы, преследующей нас даже через 70 лет. Вторая — горе и переживание потери — вообще любимая проблематика современного кино, без которой не обходится практически ни один фильм или сериал.
Все это Йоханссон упаковывает в максимально понятную и уютную оболочку: зимний Нью-Йорк с явными отсылками к Вуди Аллену, лиричное пианино на заднем плане. В общем, сложно не укутаться в теплый свитер, разомлеть от «теплой» картинки и пустить слезу от истории про милую, но завравшуюся бабушку.
Другое дело, что приемы, используемые Йоханссон, до боли предсказуемы и не отличаются режиссерской чуткостью. В самом деле, только самый черствый человек не посочувствует одинокой, прожившей огромную жизнь героине, которая пытается сохранить память о своей подруге тем, что рассказывает ее историю, связанную с Холокостом.
Но есть у этой, казалось бы, наивной концепции проблемная с точки зрения морали сторона. Все-таки апроприация чужой истории, да еще и про трагедию такого масштаба, порождает очевидные этические вопросы. В конце концов, Элеанор врет не только юной журналистке, которой хочется просто посоветовать проверять источники, но целой группе людей, действительно переживших Холокост. И фильм отказывается наказывать свою героиню, используя для этого универсальное оправдание: человек пережил потерю, каждый справляется с таким как может — кто мы такие, чтобы осуждать?
Все это запускает привычный для современной культуры механизм виктимизации кого и чего угодно. Люди начинают воспринимать себя исключительно через призму своей травмы, неся ее как знамя и оправдывая ею абсолютно любой поступок. Но что делать тем, кому Элеанор соврала? Да, явно не со зла, однако подспудно требуя их участия и поддержки. Фильм не хочет погружаться в глубокий анализ и предпочитает комфортный как для героини, так и для зрителей выход в виде всепрощения.
Совершенно очевидно, что Йоханссон не хочет рефлексировать или как-то отражать свою точку зрения. Она просто создает приятный опыт для всех задействованных в процессе. Студиям стоило бы присмотреться к режиссеру Йоханссон и доверить ей проект покрупнее, но такой же морально амбивалентный и уютный. Например, что-нибудь про Рождество. Чтобы мы все забрались под теплый плед и дружно пустили слезу.