Не только Ахматова и Цветаева: пять несправедливо забытых русских поэтесс
Анна Бунина: первая профессиональная русская поэтесса
В современном литературоведении Анна Бунина считается первой профессиональной русской поэтессой — она зарабатывала на своем творчестве. Бунина родилась в 1774 году в дворянской семье. Когда Анне было два года, ее мать умерла, и отец отдал девочку, как и других двух дочерей, на воспитание теткам. Будущая поэтесса получила домашнее образование. Круг предметов был довольно скудным: ее учили чтению, письму и арифметике. Стихи Анна начала писать в 13 лет.
После смерти отца в 1801 году Анна Бунина переехала в Москву к старшей сестре Марии. Там она анонимно впервые опубликовала три собственных сочинения в осенних номерах журнала «Иппокрена, или Утехи любословия» (приложения к газете «Московские ведомости»), пишет филолог Мария Нестеренко в книге «Розы без шипов. Женщины в литературном процессе России начала XIX века». Среди них были два стихотворения в прозе («Неосновательный ропот противу осени» и «Подражание Мадагаскарской песне») и написанный белым стихом «Глас горести».
В 1802 году она, вопреки воле родных, перебралась в Петербург. По воспоминаниям ее неродного племянника, деда Анны Ахматовой, Эразма Стогова, девушка поселилась в семействе генерала Ахвердова, служившего учителем математики Великих князей. Она брала уроки у профессоров — изучала иностранные языки, физику, математику и русскую словесность. Довольно скоро деньги, оставленные в наследство, закончились, и Анне пришлось зарабатывать на жизнь литературным трудом. Эразм Стогов утверждает, что ее «карьера» поэтессы началась с написания од и писем в стихах, посвященных императорской чете и Великим князьям. За это Анна получала пенсию.
Помимо сочинительства, Анна занималась переводами книг по теории поэзии: в 1808 году она издала сокращенный перевод «Правил поэзии» аббата Батте «с присовокуплением российского стопосложения — в пользу девиц», позднее перевела первую песнь «Науки о стихотворстве» («Поэтическое искусство») Никола Буало.
В 1809 году Анна выпустила свой первый сборник стихотворений «Неопытная муза», за который императрица Елизавета Алексеевна, супруга Александра I, пожаловала ей пожизненную пенсию в 400 рублей в год (для сравнения: Александр Пушкин в 1233 году за полное издание «Евгения Онегина» получил гонорар в 12 000 рублей). Первый том был подписан инициалами и фразой «Лира спасла меня от потопления». В сборник вошло шутливое стихотворение «Разговор между мною и женщинами» 1812 года, в котором Анна Бунина описала основные черты своей поэзии: она отказывается писать на стереотипно «женские» темы, предпочитая описание природы и героику.
В 1811 году Анна Бунина стала почетным членом литературного общества «Беседа любителей русского слова», а 1812 году выпустила второй том «Неопытной музы» с полным указанием авторства. Произведения Анны Буниной хвалили Гавриил Державин и Николай Карамзин. Ее стихотворение «Падение Фаэтона», сюжет которого Бунина заимствовала из «Метаморфоз» Овидия, зачитал на собрании «Беседы» Иван Крылов.
В 1815 году Анна заболела раком груди и переехала в Англию, но в 1817-м вернулась. В 1821-м она выпустила полный перевод «Науки о стихотворстве», тогда же Российская академия наук издала собрание ее сочинений. В 1829 году Анна Бунина умерла.
Елизавета Дмитриева: мистификатор Серебряного века
Елизавета Дмитриева (в замужестве Васильева) родилась в 1887 году в Петербурге в небогатой дворянской семье. Окончила Василеостровскую гимназию с золотой медалью, изучала средневековую историю и французскую литературу в Императорском женском педагогическом институте. В 1907 году Дмитриева слушала лекции в Сорбонне.
В 1908 году Дмитриева впервые встретилась с Максимилианом Волошиным, а год спустя приехала к нему в Коктебель, где они придумали одну из самых громких литературных мистификаций начала XX века — образ Черубины де Габриак, 18-летней испанской поэтессы, богатой, страстной католички и роковой красавицы. Этот вымышленный персонаж оказался настолько убедительным, что на время полностью вытеснил собой реальное имя поэтессы.
Не осветят мой темный мрак
Великой гордости рубины...
Я приняла наш древний знак —
Святое имя Черубины.
— напишет Дмитриева в стихотворении «Замкнули дверь в мою обитель...»
В 1909 году Дмитриева и Волошин отправили стихи, подписанные буквой «Ч», редактору и издателю журнала «Аполлон» Сергею Маковскому. Как он позже вспоминал, произведения, написанные в модном тогда символистско-романтическом стиле, его не слишком заинтересовали. Более любопытной оказалась автобиография поэтессы, которая в них проглядывала. Максимилиан Волошин в «Воспоминаниях о Черубине де Габриак» припоминает ответное письмо Маковского с лестным отзывом и просьбой прислать еще стихи. Вторая партия сочинений была единогласно одобрена ближайшими к Маковскому сотрудниками «Аполлона», и вскоре творчество Черубины было опубликовано на страницах журнала.
Максимилиан Волошин объяснял появление мистификации тем, что эстет Маковский, считавший, будто бы женщинами-редакторами могут быть только «балерины из петербургского кордебалета», не хотел печатать стихи «скромной, не элегантной и хромой» Елизаветы. Впрочем, неизвестно, показывала ли Дмитриева Маковскому что-либо, кроме своих переводов. В 1909 году в «Аполлоне» было напечатано 12 стихотворений Черубины де Габриак, в 1910-м — еще 13. В то же время под именем Елизаветы Дмитриевой вышло всего два стихотворения.
Творчество Черубины де Габриак быстро стало сенсацией. Художники и поэты были ею очарованы, Константин Сомов мечтал написать ее портрет, барон Врангель дежурил на вокзале, надеясь ее увидеть. Вскоре в некоторых начали закрадываться подозрения: говорили, будто Черубиной может быть Дмитриева, которая писала на стихи первой слишком меткие пародии. В итоге личность поэтессы Маковскому раскрыл Михаил Кузмин, узнавший правду от переводчика и члена «молодой редакции» «Аполлона», которому доверилась сама Дмитриева. В 1910 году о настоящем имени Черубины узнали читатели: последнее из стихотворений в подборке сочинений де Габриак в «Аполлоне» было подписано именем Дмитриевой. Разоблачение поэтесса пережила тяжело и писала Волошину: «Я-художник умерла».
В 1921 году Дмитриеву арестовали за занятия антропософией и выслали из Петрограда в Екатеринодар (сейчас Краснодар). Там она руководила объединением молодых поэтов и работала над детскими пьесами вместе с Самуилом Маршаком. Через год поэтесса вернулась в Петроград, где устроилась в библиотеку Академии наук, а также занималась переводами. В 1927 году поэтессу вновь сослали в Ташкент, где она написала свою последнюю мистификацию — цикл стихотворений «Домик под грушевым деревом» от имени поэта Ли Сян Цзы.
Елизавета Дмитриева умерла 5 декабря 1928 года в Ташкенте от рака печени, так и не дождавшись конца ссылки.
Поэтесса вошла в историю благодаря не только гетерониму, но и влиянию ее творчества на других поэтесс. Как объясняет поэт и литературный критик Елена Погорелая, Черубина «сформулировала запрос на женскую лирическую ипостась Серебряного века и подготовила «выход на поле» двух центральных фигур женской лирики — Анны Ахматовой и Марины Цветаевой».
Елена Гуро: одна из русских футуристов
Елена Гуро родилась в 1877 году в Петербурге в семье отставного генерала. Судя по тому, что нет записей о том, что она числилась в какой-либо из гимназий, образование девочка (как и ее сестра) получила домашнее. В 1890-м Гуро поступила в Рисовальную школу ОПХ, после училась в мастерской Ционглинского, затем в школе рисования и живописи Званцевой у мастеров Бакста и Добужинского. У Ционглинского она познакомилась со своим будущим мужем — художником и музыкантом Михаилом Матюшиным.
Первое литературное произведение Елены Гуро вышло практически одновременно с первыми иллюстрациями: в 1905 году ее рассказ «Ранняя весна» был напечатан в Сборнике молодых писателей, а в 1906-м еще один — в журнале «Счастье». Поэтическая карьера Елены Гуро началась в 1909 году с выхода литературного сборника, в который вошли ее пьесы, стихи и рассказы «Шарманка». Тогда на книгу Гуро вышла только одна рецензия, распродать тираж не удалось. Однако на поэтессу обратили внимание символисты и футуристы: Александр Блок и Вячеслав Иванов предложили включить ее произведения в символистские сборники, Давид Бурлюк назвал «Шарманку» первой книгой русских футуристов. В том же 1909 году Елена Гуро приняла участие в первом сборнике «Садок судей» вместе с Велимиром Хлебниковым, Давидом Бурлюком и другими русскими футуристами.
В 1912 году она издала книгу «Осенний сон», в которую вошла одноименная пьеса, ряд стихотворных и прозаических текстов. В отличие от полностью футуристической «Шарманки» этот сборник пропитан мистицизмом: Гуро под именем поэтессы Элеоноры фон Нотенберг посвящает книгу памяти своего вымышленного литературного сына Вильгельма Нотеберга:
Вот и лег мой утихший, хороший —Это ничего —Нежный, смешной, верный, преданный —Это ничего.
В миф об умершем ребенке, астральном юноше, поверил даже Корней Чуковский, который написал: «Ее тема: светлая боль, радость увядания, умирания и нежность до восторженной муки. Ее стихи на смерть единственного сына, такие простые и страшные, невозможно читать без участия».
Гуро написала «Осенний сон» уже глубоко больная лейкемией. В 1913 в составе группы футуристов «Гилея» приняла участие во втором сборнике «Садок судей». Весной 1913 года Елена Гуро умерла в Уусикиркко. После ее смерти Велимир Хлебников и Алексей Крученых издали посвященный ее памяти сборник «Трое» со стихотворениями и прозой — своими и Гуро, — который задумывала еще сама поэтесса.
Елена Шварц: представительница ленинградской неофициальной культуры
Елена Шварц — одна из главных представителей неофициального советского искусства 1970-х–80-х — родилась в 1948 году. Ее мать, Дина Шварц, заведовала литературной частью Большого драматического театра, а отец, Андрей Джеджула, был профессором истории Киевского университета. По словам Елены, отца она никогда не видела.
Елена Шварц стала сочинять стихи еще в детстве. В 1962 году она писала в дневнике: «Я связалась со стихами только потому, что писать прозу лень и, кроме того, мало тем». В 14 лет девушка встретилась на поэтических выступлениях с поэтессой и переводчицей Натальей Грудининой и показала ей свои стихи. Та сказала, что из нее выйдет хороший поэт. «Господи, неужели из меня получится поэт?» — спрашивала Шварц в дневнике. В 1960-х она начала публиковаться в самиздате, но официально не издала ни одного стихотворения вплоть до перестройки.
На протяжении всего творчества Шварц активно участвовала в жизни ленинградского андеграунда — на квартирных симпозиумах (которые назывались «шимпозиумы») зачитывала филологические доклады. В 1979 году поэтесса стала вторым лауреатом премии Андрея Белого, учрежденной самиздатовским журналом «Часы».
После этого Шварц решила поступить на филологический факультет ЛГУ, но почти сразу его бросила, потому что учеба отвлекала ее от поэзии. Свои стихи она характеризовала так: «В них можно найти все, о чем ни подумаешь: музыкальные инструменты, просто инструменты, почти всех птиц, животных, отвлеченные понятия, цветы, одежду, деньги, посуду... Хотя я не бытописатель, отнюдь».
Поздний вечер. Глубокое темное детство.
В окне, как припадочный, билась гроза.
Седая чета мне голову мыла,
В тазу плавали в пене мои глаза.
— писала поэтесса в «Воспоминании о мытье головы в грозу».
В 1971 году Елена Шварц заочно окончила театроведческий факультет ЛГИТМиК и начала зарабатывать на жизнь переводами пьес для ленинградских театров.
Первые три книги стихов Елены Шварц вышли на Западе еще в начале 1980-х, а вот на родине сборник «Стороны света» был опубликован лишь в 1989 году. Елена Шварц умерла 11 марта 2010 года.
«Поэзия Елены Шварц всегда находится в напряженном устремлении к трансцендентному, желает вырваться из клетки-плена мира... Это поэзия, «идущая на запах вечности», идеалистическая, страстная, стилистически сочетающая мощный державинский строй с очаровательной кажущейся небрежностью, чуть кокетливо закругленными кузминскими концовками», — пишет о ней литературный критик Алла Горбунова.
Фаина Гримберг: незамеченная поэтесса
Фаина Гримберг родилась в Акмолинске (сегодня столица Казахстана Астана) в 1951 году. По ее воспоминаниям, единственными авторами, которых ей разрешал читать отец (так как считал их подходящими для девочки) были Лев Толстой и Оноре де Бальзак. Экспериментировать со стихотворной строфой она начала в пять лет, а систематически писать стихи — в 12.
Гримберг окончила с отличием филологический факультет Ташкентского университета, а в 1975-м заочно окончила исторический факультет в том же университете. После получения первого высшего образования Гримберг не могла найти работу — ее стихи практически не публиковали, и творчество не приносило дохода. Ей пришлось устроиться машинисткой в Ташкентский Текстильный институт.
Через некоторое время Гримберг переехала в Москву. Там она познакомилась с известными переводчицами Никой Глен и Миррой Михелевич и благодаря им начала переводить болгарских авторов для издательства «Радуга». Долгое время стихи Гримберг не печатали, хотя ее произведения пытались продвигать разные литераторы. В советской литературе существовал негласный круг «допущенных» авторов, а всех остальных часто не замечали. Причины могли быть разными: форма стихов, темы, интонация. Сама Гримберг в автобиографии «Я всегда хотела быть самыми разными людьми, которых я сама придумаю» признавалась, что чувствовала себя «человеком с улицы» — без связей и институциональной поддержки. Свою роль играла и еврейская фамилия поэтессы. Однажды Фаина Гримберг читала свои стихи в литературной студии «Лаборатория первой книги» Ольги Чугай. После этих чтений ее сборник рекомендовали к изданию в «Советском писателе», но книга так и не вышла: спустя время рукопись вернули.
«Жизнь в бедности и фактической непризнанности, в постоянной тревоге о том, как будем жить завтра, что будем есть послезавтра, не способствует хорошему самочувствию, уверенности в себе. Помню, как Ольга Ермолаева, одаренная поэтесса, сказала мне: «В разреженном воздухе ваших стихов читатель не сможет дышать». Боюсь, что скоро читателю придется дышать весьма тяжелым воздухом», — писала поэтесса в автобиографии.
Во время перестройки Гримберг писала исторические романы-мистификации, оформленные как переводы «зарубежных» авторов. В эти тексты она часто вставляла собственные стихи, используя прозу как способ продолжать поэтическую работу в обход ограничений.
Перелом в судьбе Гримберг пришелся на конец 1980-х, когда ей удалось опубликовать первые стихи. В 1986 году они вышли в альманахе «Истоки», а в 1989-м — в антологии «С земли до звезд встает Москва…». Правда, редакторы просили подписывать тексты «какой-нибудь фамилией на -ова», вспоминала поэтесса в автобиографии.
В 1993 году вышел первый сборник Гримберг «Зеленая ткачиха». А в 1997 году в издательстве «Арго-Риск» вышло ее самое известное стихотворное произведение — «Андрей Иванович возвращается домой»:
Жизнь затмевается,
становится тюрьмой;
Все в этой жизни станет мелкой кутерьмой.
Все кончилось.
И больше нет для нас пути.
Андрей Иванович не возвращается домой.
Фаина Гримберг — не самая известная поэтесса современности, однако это не умаляет яркости ее творчества. Как пишет поэт Лазарь Шерешевский в «Журнальном зале», ритмическая стихия поэтессы трудно поддается измерению: «Она свободно переходит от верлибра к раешнику, от строго ритмизированной строки к произвольно колеблющейся долгой просодии, она вбирает в себя и заимствованные и цитируемые строки и словосочетания… И творит из разнородных, казалось бы, элементов словесную — мозаику? лоскутное одеяло? коллаж? Бог его разберет, но эта совмещенная разнородность образует единство — единство сказки и бытовой картины, единство полета и статики».
В 2013 году Гримберг вручили поэтическую премию «Различие» за книгу «Четырехлистник для моего отца» — за творческий подход, «противостоящий шаблонному безразличию».