3 февраля исполнилось 205 лет со дня рождения Элизабет Блэкуэлл — первой женщины, получившей диплом врача в США. Сегодня именно в эту дату отмечают Международный день женщины-врача. Этот праздник появился в США в 2016 году, а после распространился в других странах и стал не только знаком уважения «пионеркам» профессии, но и напоминанием о том, как на протяжении столетий менялась роль женщин в медицине.
В начале XIX века доступ к медицинскому образованию для них был практически закрыт, врачебная практика считалась исключительной мужской сферой. В наше время ситуация изменилась: в США в 2022 году женщины составляли примерно 38% от общего количества врачей; в Великобритании в 2025-м — более 50%, а в России в том же году — 70%. Однако даже при высокой представленности в профессии они продолжают сталкиваться со стеклянным потолком — разрывом в оплате труда и необходимостью совмещать карьеру с социальными ожиданиями.
История Элизабет Блэкуэлл показывает, с чего начался этот долгий путь.
Воспитанная на принципах равенства
Элизабет Блэкуэлл родилась в 1821 году Бристоле и была третьей дочерью из девяти детей в семье Самуэля и Ханны Блэкуэлл. Как пишет в ее биографии историк Нэнси Сахли, отец девушки придерживался прогрессивных для своего времени взглядов: он не наказывал детей розгами, нанимал дочерям гувернанток, разрешал им читать любую литературу из семейной библиотеки, дарил телескопы, а также разрешал гулять по саду и окрестностям дома без сопровождения.
«Домашняя жизнь была насыщенной и счастливой, а отголоски внешнего мира доходили до нас смутно. В [1831 году] произошли Бристольские беспорядки (трехдневные народные волнения из-за отказа палаты лордов ограничить власть старой аристократии и расширить избирательные права. — Forbes Woman). Я помню, как наблюдала за поджогами вокруг нашего загородного дома», — писала Элизабет Блэкуэлл в автобиографии «Новаторская работа по открытию медицинской профессии для женщин». Девушка вспоминала, что ее отец поддерживал народные выступления, а также был активным сторонником независимых религиозных общин и выступал против государственной церкви. К тому же семья Блэкуэлл разделяла идеи аболиционизма, и даже дети добровольно отказались от сахара, считая его «продуктом рабского труда».
Впрочем, хотя Самуэль Блэкуэлл поддерживал борьбу за равенство, ему принадлежал завод по обработке тростникового сахара, который обычно выращивался на плантациях в колониях с помощью рабского труда. В 1832 году из-за вспышки холеры семья эмигрировала в Нью-Йорк, где открыла новое предприятие по очистке сырого сахара. Благодаря яркому ораторскому таланту отец Элизабет быстро оказался в кругу реформаторов, и в его доме часто собирались сторонники отмены рабства, в том числе основатель «Американского антирабовладельческого общества» Уильям Ллойд Гаррисон. Девочка росла среди политических дискуссий и публичных выступлений, что, как она писала в автобиографии, сформировало в ней желание быть интеллектуально независимой.
В 1836 году завод Блэкуэллов сгорел, и жизнь резко изменилась. Пока предприятие восстанавливали, семье пришлось экономить буквально на всем и отказаться от привычного уклада жизни: родители уволили слуг и учителей, дети перестали покупать книги на карманные деньги. Надеясь начать все сначала, в 1838 году они переехали в Цинциннати. Как пишет Нэнси Сахли, Самуэль Блэкуэлл рассчитывал заняться переработкой сахарной свеклы, так как ее выращивание считалось «более этичным» — плантации находились на территории США, а в работе использовался механизированный труд. Однако новым планам не суждено было сбыться. «Жаркое, угнетающее лето западного климата оказалось слишком тяжелым испытанием для английского организма нашего отца. Он умер через несколько месяцев после переезда, оставив вдову и девять детей совершенно без средств к существованию», — рассказывала Элизабет в мемуарах.
После смерти Самуэля Блэкуэлла ответственность за семью легла на плечи старших сестер. Энн, Мариан и Элизабет открыли в Цинциннати «Академию английского и французского языков для юных леди». Четыре года они содержали дом и обучали девочек со всей окрестности, вовлекаясь в дискуссии о женском образовании, которые в то время только начинали идти в американском обществе. «Наши умы быстро открылись новым взглядам в ничем не ограниченной социальной атмосфере Запада. В то время на первый план выходила тема более широкого образования женщин. И мы, три сестры, с энтузиазмом включились в публичные конференции, проводившиеся в Цинциннати по этой теме», — писала Элизабет.
В 1844-м девушка устроилась учительницей в сельскую школу в Кентукки, но вскоре вернулась к семье, так как ее угнетало отношение местных жителей к рабам. Как Блэкуэлл замечала в автобиографии, несправедливость положения в обществе постепенно оставляла глубокий след в ее душе: «Люди жили в постоянном страхе перед восстанием рабов. Женщины не смели гулять по живописным лесам и окрестностям деревни из-за страха перед беглыми. Болезненные социальные контрасты постоянно бросались мне в глаза. Несмотря на доброту, с которой люди относились ко мне лично, чувство справедливости постоянно нарушалось; и по окончании первого срока службы я сдалась».
Первая студентка медицинского колледжа
Как пишет Нэнси Сахли, Элизабет пошла в педагогику «скорее случайно, чем по собственному выбору. Ее неудовлетворенность профессией учительницы, а также общее стремление найти место в жизни, которое позволило бы ей сохранить независимость и служить женщинам, привели девушку в медицину».
В 1844-м Блэкуэлл переехала к семье и продолжила изучать музыку, немецкий язык и метафизику по книгам, привезенным еще из Англии. Однако вскоре она поняла, что хочет заниматься чем-то более полезным. «Именно в это время одна моя знакомая впервые предложила мне заняться медициной. Впоследствии она умерла от [рака], лечение которого было для нее постоянным страданием. Однажды она сказала мне: «Вы любите учиться, у вас есть здоровье и свободное время — почему бы вам не изучать медицину? Если бы меня лечила женщина-врач, многих моих худших мучений можно было бы избежать». Но я сразу отвергла это предложение как невозможное, ответив, что ненавижу все, что связано с человеческим телом, и не могу даже смотреть на медицинские книги», — вспоминала Элизабет в мемуарах.
Идея стать врачом сперва казалась Блэкуэлл почти невозможной — устройство человеческого тела вызывало у нее скорее отвращение, чем любопытство. В детстве она увлекалась историей и философией, а вот уроки анатомии казались ей неприятными и чуждыми. Однако мысли о медицине не выходили у нее из головы: изучая эту тему, она узнала, что «женщинами-врачами» обычно называли специалисток, делающих аборты (что было нелегальным в середине XIX века), остальная медицинская практика была для них практически под запретом — и это «невероятно раздражало» Элизабет. Вместе с тем она все острее ощущала необходимость найти дело, которое дало бы ей внутреннюю опору. Брак, который был обязательным этапом в жизни женщины, казался ей ненадежным путем.
Все это в итоге подтолкнуло Блэкуэлл к важному решению: «Я чувствовала себя как никогда настроенной стать врачом, тем самым поставить прочный барьер между собой и браком <...> Доказать, что женщина может быть настоящим профессионалом».
После того как намерение окончательно созрело, перед Элизабет Блэкуэлл встали практические вопросы: где учиться, как оплатить образование, на которое требовалось более $3000 (эквивалентно почти $125 000 на сегодняшний день), и где получить необходимые для поступления знания по естественным наукам и латыни. Девушка продолжила преподавать, сначала в школе в Северной Каролине, где получила доступ к медицинской библиотеке директора и бывшего врача Джона Диксона, а затем в Чарльстоне. Все заработанные деньги она откладывала на обучение и параллельно искала возможности попасть в медицинскую школу.
В 1846 году Блэкуэлл начала переписываться с врачами из Филадельфии — города, который в середине XIX века стал средоточием медицинских колледжей и университетов. Те одобряли ее идею получить образование, однако отмечали, что «женщина создана быть помощницей мужчины, так как в деле лечения болезней естественно, чтобы врачом был мужчина, а женщина — медсестрой». Многие из профессоров советовали девушке отправиться в Европу, прикинуться мужчиной и обманом посещать медицинские курсы. «Ни совет поехать в Париж, ни предложение переодеться [в мужчину] ни на мгновение не соблазнили меня. Я вступила в моральный крестовый поход, встав на путь справедливости и здравого смысла, и делать это необходимо было при свете дня и с одобрения общественности, чтобы достичь своей цели», — писала в автобиографии Элизабет Блэкуэлл.
После года настойчивых попыток и десятков отказов Элизабет подала документы в Женевский медицинский колледж в штате Нью-Йорк, заручившись рекомендацией знакомого ее отца — доктора Уоррингтона. Декан колледжа, Кристофер Ли, был ошеломлен, увидев первую в истории учебного заведения заявку от женщины. Сам он не хотел допускать ее до занятий, но отказать прямо — значило пойти против мнения уважаемого коллеги. Тогда он вынес вопрос на голосование среди студентов, уверенный, что 150 мужчин проголосуют против зачисления Блэкуэлл. Однако произошло обратное: студенты, решив, что их разыгрывают, единогласно поддержали ее кандидатуру. Так, по иронии судьбы и вопреки расчету администрации, Элизабет Блэкуэлл была зачислена в медицинский колледж.
Трудности жизни женщины-врача
Элизабет Блэкуэлл приехала в Женевский медицинский колледж в ноябре 1847 года. Ее появление вызвало в рядах студентов и профессоров напряжение: на лекциях ее сажали отдельно, к анатомическим занятиям допускали неохотно. Однажды профессор анатомии Джеймс Уэбстер предложил Блэкуэлл покинуть аудиторию — тема, по его словам, была «слишком вульгарной» для женщины. Девушка отказалась и настояла на полном праве изучать предмет наравне с остальными.
Несмотря на все преграды, 23 января 1849 года Элизабет Блэкуэлл стала первой женщиной в США, получившей степень доктора медицины. Церемония вручения дипломов проходила публично и вызвала широкий резонанс: газеты писали, что женщина смогла окончить медицинский колледж, да и ко всему прочему с лучшими показателями на курсе. Декан Чарльз Ли, вручая ей диплом, поклонился выпускнице и назвал ее диссертацию, посвященную клиническим исследованиям тифа, выдающейся.
Но даже несмотря на это, после окончания учебы Блэкуэлл не дали места для клинической практики ни в одной больнице США. Тогда она решила поехать в Европу, рассчитывая продолжить обучение в известных медицинских институтах и госпиталях. «Все мои преподаватели и друзья-медики в Америке настоятельно советовали отправиться в Париж, считая его единственным местом, где я смогу найти неограниченные возможности для изучения любой области медицины. Желая в то время заниматься как хирургией, так и терапией, я прислушалась к их словам. 21 мая 1849 года, с очень скудными накоплениями и немногими рекомендациями, я оказалась в незнакомом мире Парижа, сосредоточенная на единственной цели — продолжить учебу», — писала Элизабет в автобиографии.
Однако и во Франции ей не разрешили посещать лекции. Единственным местом, где она смогла пройти клиническую практику, стала парижская учебная больница для подготовки акушерок La Maternité. Здесь к Блэкуэлл относились так же, как к другим ученицам — девушкам без высшего образования. Тем не менее она быстро доказала свой профессионализм: «[Главный врач] месье Дюбуа задержался после лекции, чтобы сказать мне несколько теплых слов. Он хотел, чтобы я осталась [в больнице] еще на год; сказал, что я стану лучшим акушером — среди женщин и мужчин — в Америке», — вспоминала прохождение практики Элизабет.
Карьера хирурга, о которой мечтала Блэкуэлл, не сложилась из-за несчастного случая: в 1849 году во время осмотра больного младенца в ее глаз попала инфицированная жидкость, развилось заражение, что привело к частичной потере зрения. После реабилитации Элизабет продолжила обучение в больнице Святого Варфоломея в Лондоне. Ее радушно приняли все преподаватели, за исключением заведующего отделением «женских болезней», который открыто выступал против того, чтобы женщина занималась медицинской практикой.
В Великобритании Элизабет Блэкуэлл проучилась всего несколько месяцев. «Я всерьез рассматривала возможность остаться в Англии и начать практику в Лондоне. При других обстоятельствах я бы с радостью предприняла эту попытку, поскольку меня сильно тянуло на родину. Но я была крайне бедна, у меня не было никакого капитала, на который можно было бы опереться, и я ужасно боялась влезть в долги», — рассказывала она в автобиографии. Тогда Элизабет приняла решение вернуться в США, где к тому времени отношение к женщинам в медицине стало более терпимым.
Медицинские школы для женщин
Вернувшись в Нью-Йорк, Элизабет Блэкуэлл открыла частную практику, а в 1852 году начала заниматься просветительской работой: читала лекции о ценности медицинских знаний для женщин и выпустила первую книгу «Законы жизни, в особенности применительно к физическому воспитанию девушек», посвященную здоровью, развитию и подготовке девочек к взрослой жизни. В 1853 году она открыла небольшую общественную клинику, которая работала три дня в неделю и бесплатно принимала пациенток. К 1857-му она вместе с младшей сестрой Эмили, которая тоже получила медицинское образование, преобразовала клинику в Больницу для неимущих женщин и детей Нью-Йорка. По ее воспоминаниям, к 1866 году здесь лечилось более 7000 пациентов.
«В разгар нашей медицинской деятельности в Нью-Йорке, с ростом частной практики и увеличением числа обращений в больницы, великая катастрофа Гражданской войны захлестнула страну и затмила все остальные интересы. Для нас, с детства воспитанных на идее человеческой свободы и справедливости, эта борьба стала всепоглощающим интересом», — писала Элизабет о событиях Гражданской войны в США (1861–1865) в автобиографии. Сестры Блэкуэлл хотели заняться помощью раненым и обучением новых медсестер, однако часть врачебного сообщества выступила против. Как после рассказывала Элизабет, многие мужчины опасались, что участие женщин-врачей в профессиональной подготовке помощниц, а также увеличение количества медсестер подорвет привычный уклад в медицине. Тогда Блэкуэлл стала проводить курсы первой помощи у себя в клинике, в этом ее поддержала активистка и суперинтендант медсестер Доротея Дикс.
В результате часть женщин, получивших базовое медицинское образование, осознали, насколько ограниченными остаются их возможности для дальнейшего профессионального роста. «Первые женщины-врачи, работавшие при [нашей] лечебнице и получившие образование в обычных медицинских школах (то есть получившие среднее медицинское образование. — Forbes Woman), особенно остро ощущали преимущество доступа к крупной, уже налаженной системе государственного [высшего] медицинского образования, которая существовала для мужчин», — поясняла Блэкуэлл в мемуарах. В 1868 году она решила открыть при больнице Женский медицинский колледж, учебная программа которого отличалась от традиционной: особое внимание уделялось профилактике и гигиене (по словам Блэкуэлл, мужчины-врачи часто разносили инфекции по больницам, так как пренебрегали санитарными нормами и не всегда мыли руки после обследования пациентов), обучение было рассчитано на три года, тогда как обычно оно длилось около полутора лет.
Элизабет преподавала в колледже вместе с сестрой Эмили, но со временем между ними возникли разногласия. Старшая Блэкуэлл хотела сосредоточить управление больницей для неимущих в своих руках и считала, что младшая должна заняться развитием женского медицинского образования. Эмили с таким распределением ролей не согласилась. На фоне этого конфликта Элизабет все сильнее ощущала дистанцию между собой и американским медицинским сообществом, где движение женщин-врачей развивалось уже без ее прямого участия. В июле 1869 года она переехала в Великобританию, чтобы продолжить работу над развитием медицинского образования для женщин уже там.
В 1874 году Элизабет Блэкуэлл вместе с Софией Джекс-Блейк — первой практикующей женщиной-врачом Шотландии — основала Лондонскую медицинскую школу для женщин. Главной задачей заведения была подготовка студенток к сдаче экзамена в «Почтенное общество аптекарей» (Worshipful Society of Apothecaries), позволяющее аптекарям (в XIX веке женщины часто занимались производством лекарств) переквалифицироваться в медицинских работников. В Медицинской школе Блэкуэлл заняла должность профессора гинекологии, которую оставила в 1877 году, когда завершила преподавательскую карьеру.
С конца 1860-х годов Элизабет Блэкуэлл посвятила себя общественной деятельности. В 1871 году основала Национальное общество здоровья; в 1880–1895 годах публиковала научные статьи, посвященные санитарии, профилактической медицине, гигиене, медицинской этике и женским правам в медицине.
В 1910 году Элизабет Блэкуэлл умерла. Она оставила после себя новую систему образования и веру, что равенство сможет изменить медицину. «Изучение человеческой природы как мужчинами, так и женщинами открывает новую, обнадеживающую эпоху, в которой настоящее развитие возможно только при осознанном сотрудничестве обоих полов, — писала она. — Можно с надеждой смотреть на будущую роль женщин-врачей, которые, соединяя сочувствие и уважение с профессиональными знаниями, будут применять этические принципы в каждом аспекте медицинской практики».