К сожалению, сайт не работает без включенного JavaScript. Пожалуйста, включите JavaScript в настройках вашего браузера.

Как Белль Грин помогала основателю JPMorgan собирать его уникальную коллекцию книг

Белль Грин (Фото Janny Chiu / Morgan Library & Museum)
Белль Грин (Фото Janny Chiu / Morgan Library & Museum)
Джон Пирпонт Морган-старший, инвестиционный банкир и глава компании, сегодня известной как JPMorgan Chase, интересовался не только финансами, но и древностями. Он с азартом покупал старинные гравюры, рукописи и книги, которые в итоге составили основу собрания нью-йоркской Библиотеки и музея Моргана. Чтобы управлять коллекцией, он нанял Белль Грин — женщину с большими амбициями, таким же интересом к старине и тщательно скрываемой семейной тайной. Она стала одной из самых влиятельных фигур в среде антикваров и книготорговцев, получила доступ к банковскому счету Моргана и представляла его интересы на аукционах. Ее история легла в основу документального романа Александры Лапьер «Книжная вселенная Белль Грин». С разрешения издательства «Бель Летр» Forbes Woman публикует отрывок — о том, как Грин отправилась в Англию, чтобы купить для Моргана редкие книги из коллекции разорившегося лорда Амхерста

Промерзший вагон катил через английские равнины. Белль не смотрела на пейзажи, ни одного взгляда на них не бросила. Закрыв глаза, опустив голову, пряча подбородок в меховой воротник, она подробно вспоминала историю семнадцати «Кекстонов» (здесь: книги, изданные английским первопечатником Уильямом Кекстоном, жившим в XV веке. — Forbes Woman). Лорд Амхерст согласится уступить их ей до торгов — потому что таков план Белль: выкупить все издания до аукциона, — только если сочтет ее достойной их приобрести. Она знала, что для коллекционера такого склада жизненно важно передать свои сокровища человеку влюбленному, способному их оценить. А значит, надо произвести на лорда впечатление своими обширными познаниями. Упомянуть в разговоре дату издания книги, размер, сорт бумаги, имя переплетчика и, разумеется, ее провенанс. Взять, к примеру, «Собрание повествований о Трое». Список прежних владельцев. Она знала его наизусть, но твердила про себя: «Книга оставалась в семье Фэйрфакс до середины XVIII века. Затем она была продана в Лондоне — лот 2026 — Фрэнсису Чайлду в 1756 году. Ее унаследовал седьмой граф Джерси, который, в свой черед, продал ее на аукционе «Сотбис» 6 мая 1885 года… И человеком, купившим на этом аукционе лот 967, был не кто иной, как ваш собственный агент, милорд, отец вашего нынешнего книготорговца: ее приобрел для вас Бернард Куорич-старший». 

Хорошо. Если говорить о книгах, то она всезнайка. Но одной эрудиции недостаточно, чтобы выиграть сражение. 

Надо подумать, какую цену она может предложить. Настолько высокую, чтобы лорд Амхерст поддался искушению. 

Куорич говорил, что Амхерста разоряет необходимость выплатить деньги тресту, принадлежащему родственникам его жены, но этот долг, сделанный поверенным от имени лорда, еще может подождать. Есть другая, еще более крупная, сумма, взятая тем же мошенником: двести пятьдесят тысяч фунтов стерлингов. И ее надо выплатить срочно: кредиторы загнали Амхерста в тупик, требуя рассчитаться с ними до конца года и угрожая тюрьмой. Если Белль предложит лорду десять процентов, то есть двадцать пять тысяч фунтов… Она вытащила из ридикюля записную книжку, уже заполненную вычислениями — сложение, умножение, пропорции для перевода английских фунтов в доллары. Подсчитала: «Кекстоны» обойдутся ей в сто двадцать пять тысяч долларов. И все же это меньше бюджета, выделенного ей Морганом. Предложив Амхерсту двадцать пять тысяч фунтов, она еще сможет купить в четверг на аукционе много других маленьких сокровищ… И тем не менее сто двадцать пять тысяч долларов! Число было настолько громадным, что не вмещалось в сознание. 

Книга «Книжная вселенная Белль Грин»

Не удержавшись, Белль хихикнула: она готовится потратить за полдня сто двадцать пять тысяч долларов, а в Принстоне на первых порах зарабатывала пять долларов в неделю. 

Она убрала записную книжку и достала чековую. Пристроив ее на коленке, нацарапала цифры и сунула чек в фирменный конверт «Клариджа». 

Теперь надо повторить сведения, которые ей удалось собрать о семье… Характеры лорда и его близких. 

Он окружен множеством женщин, и каждая из них — яркая личность. О его дочерях говорили даже, что они избрали для себя необычные занятия. Старшая ездила с отцом на раскопки в Египет и нашла в Куббет-эль-Хава рядом с Асуаном тридцать две гробницы. Одна из млад ших привезла с Востока и разводила салю́ки, великолепных персидских борзых — кочевые племена охотятся с ними на антилоп. Пятая по старшинству издавала научные книги об английских садах. Одному Богу известно, чем занимались остальные! 

Изначально сестер было не шесть, а семь. Самая младшая умерла во Франции от брюшного тифа. Она скончалась в тот самый час, когда в Дидлингтон прибыли саркофаги, приобретенные лордом Амхерстом на различных аукционах, и мумии, которые его дочь-археолог извлекла из раскопок в Куббет-эль-Хава. Тот и другая разместили свои трофеи в парке замка, даже построили там большое здание, которые называли музеем. 

 

Пересказывая ей эти подробности, один из хранителей Британского музея позволил себе слегка улыбнуться: теперь норфолкские крестьяне болтали, что это египетские трупы барона навлекли на лорда беду. Что с тех пор, как их привезли, в стоящей на его землях часовне Святого Михаила обитают призраки: в полночь, хотя никто не трогает колоколов, раздается похоронный звон, и пастор уже не решается служить там литургию. 

Конечно, текст одного из драгоценных папирусов Амхерста угрожал смертью осквернителям гробниц. Но все же вообразить, будто мошенничество его управляющего и разорение семьи приключились из-за проклятия мумий… 

Как бы там ни было, дочери оберегали отца. Некоторые из них доказывали, что он не обязан выплачивать долги, которых не делал, а одна даже яростно сопротивлялась продаже его коллекций. И в особенности — продаже его библиотеки. 

Что касается самого лорда Амхерста, Белль не смогла получить его отчетливого психологического портрета, но все же поняла, что он — воплощение достоинств английской аристократии. Со всеми ее принципами и всеми предрассудками. 

Куорич очень осторожно объяснил ей, что милорд относится к американцам с крайней подозрительностью и полнейшим презрением. В его глазах они — хамы и невежды, эталон которых представляет собой Джей Пи Морган: грубые, жадные, считающие, будто им все позволено, потому что они богаты, и грабящие Англию к выгоде своей дикарской страны. 

 

Короче говоря, лорд Амхерст глубоко ненавидел завоевателей-янки. 

* * *

Шофера, который должен был отвезти ее в замок, на месте не оказалось. У Брэндонского вокзала — ни одного фиакра и ни одной машины. Людей тоже не видно. Битых полчаса Белль выясняла, как добраться до Дидлигтона. Ей сказали, что она могла бы нанять крестьянский шарабан. Но сейчас, в самом начале декабря, дороги так развезло, что через лес напрямик не проехать, и путь в десять километров, отделяющих городок от поместья, займет весь день. Белль уже начинала злиться, но с грохотом подкатившая наемная машина решила проблему. Оказалось, что автомобиль лорда Амхерста отправили в другое место, и хозяин Дидлингтона прислал из Суоффема кеб, владелец которого не принадлежал к числу его слуг. 

Машина с открытым верхом медленно двигалась по лесной дороге. Белль дрожала от холода даже под тяжелым одеялом, которое делила с водителем. Несмотря на автомобильные очки, перчаткки и шапку, которые он дал ей для защиты от ветра, воздух обжигал горло, а падавшие с деревьев льдинки таяли за шиворотом. 

Если считать все эти неудобства предсказаниями дальнейшего, день был многообещающим. 

Машина въехала в ворота. Белль разглядела в тумане зубчатые очертания, напомнившие ей башни в Принстоне. 

А дом, открывшийся во всем своем великолепии, вызвал в памяти Конститьюшн-хилл с его эркерами и кирпичными стенами, французскими садами и лужайкой, полого спускавшейся к озеру… Перед ней был оригинал здания, скопированного Джуниусом, дома, который он видел и о котором мечтал. Еще более сказочного в этом английском пейзаже, больше похожего на сновидение. В замке баронов Амхерст было около восьмидесяти комнат, в том числе «королевская спальня», бальный зал и роскошная библиотека с потолком, расписанным фресками. 

 

Но настоящее потрясение Белль испытала при виде черных гранитных исполинов, украшавших фасад. Статуи богини Баст, египетской богини с кошачьей головой, свысока смотрели на посетителей. 

Дворецкий забрал пальто у растрепанной, взъерошенной Белль и, не дав ей времени привести себя в порядок, властным тоном, таким же холодным, как лабиринт коридоров, которыми он ее вел, предложил следовать за ним в зимнюю гостиную — там ее ожидала семья милорда. 

Белль внезапно остановилась. Она заметила за приоткрытой дверью остов громадной библиотеки: все стены от пола до потолка — в черных, пустых полках. Несколько секунд она не могла отвести глаз от этого трагического видения. Зрелище запустения и смерти: библиотека, лишившаяся книг. 

Наконец они пришли в зимнюю гостиную, уставленную столиками-бюро и диванами, обитыми вышитой тканью. У камина, в котором потрескивали горящие дрова, сидели дамы. Старшая из них встала навстречу Белль, остальные только разглядывали ее из глубины своих кресел, ограничившись легким кивком в знак приветствия. 

Белль не сомневалась, что идущая к ней особа — леди Амхерст. Представительная дама лет пятидесяти, старомодно, как ей показалось, одетая. На шее бархотка, на плечах — шаль с узорами, сколотая на груди крупной камеей. 

— Матушка скоро спустится, — сказала она. 

Вот как. Значит, это старшая, археолог с тридцатью двумя гробницами: леди Уильям Сесил, которую королевский указ только что сделал наследницей титула. После смерти отца она станет второй баронессой Амхерст из Хакни. Исключение из английских правил преемственности, по которым титул наследуется по мужской линии. Но у лорда Амхерста нет родственников мужского пола, и пэрство перейдет к старшей дочери, а та должна будет завещать его своим сыновьям. 

— Отец немного нездоров и просит вас его извинить, — прибавила леди Уильям Сесил. 

Говоря это, она подняла глаза на большой портрет мужчины с ярко-синими глазами и аккуратно подстриженной седой бородой, удобно сидевшего в кожаном кресле. На коленях он держал раскрытую книгу. Белль мгновенно узнала ин-фолио с золоченым обрезом: «Собрание повествований о Трое». Лорд Амхерст позировал для потомства с самым драгоценным из своих «Кекстонов». 

Это сообщение застало Белль врасплох, она не знала, как реагировать на отсутствие коллекционера. Ей и в голову не приходило, что сделку будут обсуждать без него, бессознательно она даже рассчитывала на симпатию, которую вызывала у стариков. Тем более — у библиофила, чью страсть разделяла. 

 

Но вести переговоры с женщинами? 

Хозяйки дома смотрели на нее с некоторым любопытством, смешанным с неодобрением. Удивляет ли их ее молодость, как лондонских bookmen? А может быть, им не нравится ее слишком современный наряд? Или духи? 

Готовясь к этой встрече, Белль позаботилась обо всем, кроме одного: как одеться. Отступив от своих привычек, она даже на секунду об этом не задумалась. А ее облик рядом со строгими прическами и твидовыми юбками этих английских аристократок должен был казаться очень экстравагантным. Она и рта не решалась раскрыть — так боялась, что ее американский акцент будет странно здесь звучать. 

В довершение ко всему вошла старая леди Амхерст. Она выглядела в точности как ее дочери, только на двадцать лет старше. 

Подали чай. О деле не заговаривали — только об ужасной декабрьской погоде и о том, что поезда ходят медленнее из-за мороза. 

В конце концов Белль пришлось начать. 

— Миледи, когда мы вчера беседовали по телефону, — она толком не знала, к кому должна обращаться, к матери или к дочери, — я сказала, что у мистера Пирпонта Моргана есть для вас предложение. Я буду говорить прямо: он предлагает вам двадцать пять тысяч фунтов — и сразу — за всех «Кекстонов». 

Одна из дочерей, самая младшая, та, что сидела у огня, возмутилась: 

— За все семнадцать? Но мы послезавтра получим за них намного больше! 

— Возможно, — непринужденным тоном откликнулась Белль. — А может быть, и нет.