Как репортер Энн Маккормик брала интервью у Сталина и Рузвельта и получила Пулитцера

Весной 1939 года, за несколько месяцев до начала Второй мировой войны, Энн Маккормик находилась в Италии и анализировала реакцию европейских политиков на очередное выступление Адольфа Гитлера. В своей агрессивной речи он отказался от ряда международных соглашений и дал понять, что Германия не собирается останавливаться на уже совершенных территориальных захватах. В статье для The New York Times Маккормик отметила, что в Италии — главном союзнике Германии — люди все чаще говорили о неизбежности войны. К тому моменту Маккормик уже считалась одной из самых авторитетных журналисток-международников в США: она писала репортажи, благодаря которым миллионы читателей следили за обстановкой в стремительно менявшемся мире, брала интервью у лидеров государств и получала профессиональные награды.
О работе женщин-журналисток она говорила так: «Мы старались не говорить слишком много о себе, а просто незаметно пробираться к новостному столу, в телеграфный отдел, в редакционные кабинеты и даже в кабинет издателя — с невозмутимостью, которую обычно приписывали мужчинам».
Вдохновение за границей
Энн Элизабет О’Хара родилась в 1880 году в Англии; вскоре после ее рождения семья переехала в США. Когда девочка была в старших классах, из семьи ушел отец. В 1898 году после окончания школы Энн устроилась помощником редактора в кливлендский еженедельник Catholic Universe Bulletin, где ее мать — поэтесса и журналистка — публиковала свои стихи, вела колонку и работала редактором раздела для женщин. Эта работа стала для Энн стартовой площадкой для будущей карьеры.
В 1910 году она вышла замуж за Фрэнсиса Маккормика, инженера и руководителя компании по поставке сантехники. Ему часто приходилось ездить в Европу по работе, и Энн уволилась, чтобы проводить больше времени с супругом. Но писать не перестала: она собирала информацию о каждой стране, куда они приезжали, и отравляла в американские журналы репортажи о том, как живут европейцы, о социальных переменах и настроениях в обществе. В этот период рос ее интерес к международной политике.
В центре событий
В 1920-е Европа переживала тяжелые последствия Первой мировой войны, менялись границы государств, появлялись радикальные движения. Маккормик в своих репортажах рассказывала о настроениях, которые пронизывали общество. Например, в эссе «Мир, вид с Корсики» (The World From Corsica) она описывала состояние Европы через беседу пассажиров на верхней палубе парохода, плывущего по Средиземному морю. Персонажи — англичанка, француз, американка, англичанин — обсуждали международное положение, ругали своих и чужих политиков, жаловались, что победа в войне не решила экономических и социальных проблем.
В 1921 году Энн решилась на серьезный шаг: она написала письмо Карру Ван Анда, занимавшему тогда пост главного редактора The New York Times, и предложила свои статьи — не о светской жизни или моде, а о политике. Ван Анда отправил короткий ответ: «Попробуйте».
В одном из первых репортажей для The New York Times, который вышел 24 июня 1921 года, она описала выступление короля Италии Виктора Эммануила III. Однако внимание акцентировала на другом политике, о котором многие корреспонденты не писали вовсе: «Бенито Муссолини, основатель и лидер фашистской партии, был среди дебютантов в парламенте. В одной из лучших политических речей, которые я слышала, немного напыщенной, но едкой, мощной и выразительной, он призвал социалистов умерить свой пыл. Италия слышит голос хозяина».
Оценка Маккормик влиятельности Муссолини произвела впечатление на главреда The New York Times. Она написала еще несколько статей о подъеме фашизма в Италии, и в 1922 году стала постоянным внештатным корреспондентов. Поначалу ее тексты подвергались сильной редактуре: Энн писала так много, что редакторы язвительно называли ее «Многословной Энни». Постепенно она отточила свой стиль до такой степени, что ее статьи почти не правили.
К середине 1930-х Маккормик уже была одной из наиболее известных журналисток США, ее статьи читали миллионы американцев. Однако официальной должности в редакции для нее по-прежнему не находилось: издатель газеты Адольф Окс не брал в штат женщин. Лауреат Пулитцеровской премии Нэн Робертсон в книге «Девушки на балконе: женщины, мужчины и газета New York Times» называет 40-летний период работы Окса «темными веками для женщин». Однако в 1936-м ему на смену пришел новый издатель — Артур Хейс Сульцбергер.
Именно он пригласил Энн Маккормик в редакционную коллегию газеты, назначив, как он выразился, «репортером свободы», и поручил вести рубрику «За рубежом». «Ваша задача — вставать на дыбы и сигнализировать всякий раз, когда свободе угрожает опасность в любой точке мира», — пояснял он. Энн стала первой женщиной, вошедшей в состав редакции.
В следующем году Энн О'Хара Маккормик получила Пулитцеровскую премию за серию репортажей, посвященных стремительно меняющейся политической ситуации в Европе. В 1939 году Национальная федерация деловых женщин США — одна из крупнейших женских организаций страны, в которую входили предпринимательницы, юристки, врачи и представительницы других профессий, — назвала ее «Женщиной года». В конце 1940-х Маккормик стала делегатом США в ООН по вопросам образования, науки и культуры на конференциях ЮНЕСКО.
Репортер свободы
Энн Маккормик была искусным дипломатом: легко заводила новые знакомства и располагала к себе собеседников. По словам коллег, ее секрет был в том, что во время интервью она не делала записи, а внимательно слушала и поддерживала непринужденный разговор. Ей удалось взять интервью у нескольких мировых лидеров: Гитлера, Черчилля, Рузвельта, а с Муссолини она встречалась несколько раз.
Ее интересовали не только слова и действия политиков, но их личности, характеры, ход мыслей. «Он по-прежнему играет в свою игру в одиночку, полагаясь больше на интуицию, чем на советников. Говорят, что он стал еще менее доступен для общения, чем раньше. Его друзья считают, что он слишком отстранен от жизни народа и от политических взглядов своей партии. Он настолько привычно избегает светских мероприятий, что его появление на недавнем приеме у американского посла вызвало столько же комментариев, сколько и изменений в политике, — писала она о Муссолини. — Эта личная отстраненность, часто характерная для ораторов, которые вдохновляют людей и сами вдохновляются ими, кажется странной в случае с Муссолини, которого мы видим вблизи, такой же странной, как и его отношение к публичной критике. Из всех людей, занимающих высокие посты в обществе, с которыми автор встречался во время своих многочисленных встреч, он, пожалуй, самый легкий в общении, самый восприимчивый и отзывчивый, наименее чувствительный к критике».
«Господин Черчилль так же упорен, как и господин Рузвельт, и так же красноречив. Обычно речь президента настолько интересна и убедительна, что его гости уходят с улыбкой, так и не сказав того, что хотели. Но премьер-министр тоже привык к тому, что его слушают с пристальным вниманием», — делилась она наблюдениями за встречей Уинстона Черчилля и Франклина Рузвельта в 1941 году на борту британского линкора «Принц Уэльский», по итогам которой стороны заключили Атлантическую хартию — программный документ антигитлеровской коалиции, который призвал определить устройство мира после завершения Второй мировой войны.
Сталина журналистка характеризовала так: «Он — человек логических рассуждений, с огромным усердием изучавший и интерпретировавший Маркса и Ленина, и слишком верен их учениям, слишком замкнут в своем собственном мире, чтобы понять, что и капитализм, и демократический социализм под влиянием событий превратились в нечто совершенно отличное от жестких императивов, формирующих его мировоззрение». И продолжала свою мысль: «Именно человеческие силы, люди, движущиеся, мыслящие, стремящиеся, экспериментирующие, приводят к изменениям в системах, в которых они живут. Вот почему демократии растут, развиваются и побеждают убеждением, в то время как системы, в которых у людей нет голоса, остаются бесплодными и могут завоевывать только силой».
После смерти Сталина в 1953 году возник вопрос о будущих отношениях с США. «Если новые советские правители не утратили сталинского чувства осторожности, их нельзя «спровоцировать» на тотальную войну, и Запад не может позволить себе быть подстрекаемым к безрассудным действиям, — предостерегала Маккормик. — Поскольку цель нашей политики — наращивание силы и сплоченности, которые препятствовали бы военным авантюрам на другой стороне, мы не можем позволить себе ни на мгновение отвлекаться от нашей важнейшей задачи выстрелами из окопов и хвастливыми выпадами».
Почти до самой своей смерти в 1954 году она продолжала писать репортажи. В некрологе редакция написала о ней так: «Она была настоящим человеком, добрым, здравомыслящим и полным надежд, насколько это позволяли обстоятельства. Таких, как Энн О'Хара Маккормик, больше не будет. Мы можем только надеяться, что ее дух будет жить и что дело, которое она начала — стремление внести ясность в этот запутанный и сбитый с толку западный мир — будет продолжено».
Согласно данным The New York Times за 2025 год, женщины составляют 55% сотрудников редакции и занимают 58% лидерских позиций. Сегодня женщины могут работать военными корреспондентами, писать о политике и получать престижные награды в области журналистики, однако путь к руководящим должностям для них по-прежнему остается более сложным: исследование института Рейтера от 2025 года показало, что женщины возглавляют лишь 27% крупнейших новостных редакций в 12 странах.
