
Танцы и книги
Екатерина родилась в 1743 году в Петербурге в семье графа Воронцова. Ее крестными родителями стали императрица Елизавета Петровна и будущий император Петр III. Несмотря на знатное происхождение и близость к императорской семье, детство Екатерины нельзя назвать безоблачным. Она рано — в два года — потеряла мать, а про отца позже вспоминала: «человек разгульный… он мало занимался своими делами и потому охотно передал меня дяде».
Тот воспитывал Екатерину и ее сестру вместе с собственной дочерью. Девушки изучали иностранные языки, научились танцевать и рисовать. «С такими претензиями и наружным светским лоском кто мог упрекнуть наше воспитание в недостатках? Но что было сделано для образования характера и умственного развития? Ровно ничего. Дядя не имел времени, а тетка — ни способности, ни призвания», — сетовала Екатерина.
Страсть к чтению появилась у Екатерины после того, как она чуть было не потеряла саму возможность читать. Она заболела корью и была отослана в деревню, подальше от двора, чтобы не заразить никого из членов царской семьи. Лишившись привычного круга общения и чуть не ослепнув из-за осложнений болезни, молодая графиня тосковала в одиночестве. Как только к ней вернулось зрение, она начала запоем читать: «книги сделались предметом моей страсти. Бейль, Монтескье, Буало и Вольтер были любимыми авторами; с этой поры я стала чувствовать, что время, проведенное в уединении, не всегда тяготит нас, и если прежде я искала с детским увлечением одобрения со стороны других, теперь я сосредоточилась в самой себе и стала разрабатывать те умственные инстинкты, которые могут поставить нас выше обстоятельств».
В 16 лет Екатерина вышла замуж за князя Михаила Дашкова, который был старше ее на семь лет. С будущим мужем она буквально столкнулась на улице и во время короткого разговора ощутила с ним особую связь. «В этой нечаянной встрече и взаимном более чем благоприятном нашем впечатлении я видела особые следы провидения, предназначившего нас друг другу», — вспоминала она потом в своих «Записках». В течение следующих пяти лет она родила дочь и двоих сыновей, один из которых умер в раннем детстве.
Политические игры
Примерно в то же время молодая княгиня познакомилась с женой своего крестного — будущей императрицей Екатериной II. И, по собственным словам Дашковой, приняла активное участие в дворцовом перевороте 1762 года, приведшим Екатерину к власти.
Не все историки склонны ей верить. Кандидат исторических наук Ольга Елисеева в статье «Игры памяти. Проблема достоверности в «Записках» Е. Р. Дашковой» приводит ряд противоречивых деталей в воспоминаниях Дашковой и императрицы. Историк, археограф, источниковед Николай Чечулин в предисловии к «Запискам» отмечает, что княгиня сильно приукрашивала свое участие в событиях 1762 года, и указывает на неточности в ее воспоминаниях. «…Вероятно, надо представлять себе дело так, что Дашкова заговаривала со многими на щекотливую тему о перевороте, и, не встречая возражений, частью потому, что большинство думало так же, частью — по весьма естественной осторожности собеседников, она сейчас решала, что это она именно первая, и внушила людям такие мысли», — делает вывод Чечулин.
Как бы там ни было, даже если Дашкова преувеличивала свое участие в перевороте, у нее явно был интерес к политике. Еще живя в доме дяди, она много общалась с гостями-иностранцами — артистами, литераторами и заграничными посланниками, интересовалась вопросами права, мечтала увидеть другие страны. И теперь, выйдя замуж, она видела себя в гуще общественной жизни.
После воцарения Екатерины II их дружба с Дашковой словно остыла. Императрица была увлечена Григорием Орловым, а княгиню преследовали испытания: смерть второго ребенка (он умер, пока мать сопровождала императрицу в пути на коронацию) и золовки, ее собственная болезнь после третьей беременности, наконец, смерть мужа. «В 20 лет я осталась одна, безутешная в своем несчастье», — вспоминала она.
Странствующая вдова
Муж оставил после себя многочисленные долги, выплатить которые можно было, продав часть наследства. Дашкова, получив такое предложение, решительно его отвергла, «соглашаясь лучше питаться всю жизнь хлебом и водой, нежели продать хоть один дюйм из наследственных поместий моих детей». Вместо этого она продала драгоценности, ограничила расходы, отказалась от нянь и гувернанток, сама занималась поместьями и за пять лет расплатилась со всеми кредиторами, проявив себя как умелый и практичный управленец.
В начале 1770-х Дашкова попросила у Екатерины II дозволения выехать за границу и отправилась в путешествие по Европе. «Я хотела видеть собственными глазами вещи, с намерением остановиться там, где больше удобств для воспитания детей: я была убеждена, что дома баловство родственников, лакейская лесть и, главное, нехватка учителей разрушили бы все мои надежды и планы, самые близкие моему сердцу», — писала она.
Дашкова слушала дебаты в дублинском парламенте и получила аудиенцию у папы римского, тайком пробралась на обед к Людовику XV и поднялась на вершину Везувия. «Относительно Помпеи я однажды осмелилась заметить [неаполитанскому] королю, что было бы очень интересно отрыть весь город со всеми его улицами, домашней обстановкой, колесницами, со всем, что погребено под пеплом, — вспоминала она. — Потом все это очистить и расставить в том самом порядке, в каком каждая вещь найдена: тогда перед нами явилась бы полная картина древности, способная пробудить удивление всей Европы. А если пускать посетителей за известную плату, то она не только окупит все расходы, но и будет обильным источником доходов».
В Париже Дашкова познакомилась с Дидро, в Женеве — с Вольтером. В своих воспоминаниях она описывает беседы с ними и их комплименты в свой адрес, хотя уже упоминавшийся историк Николай Чечулин и тут уличает ее в неточностях и приукрашивании. Зато ученые подтверждают факт принятия княгини в Филадельфийское философское общество (сейчас — Американское философское общество) Бенджамином Франклином — с ним Дашкова познакомилась в Париже. В 1789 году Франклин выдвинул ее кандидатуру, и она стала первой женщиной — членом АФО; она же, в свою очередь, позже сделала его первым американцем, принятым в члены Российской академии.
Академия наук
После возвращения в Россию Дашкова вновь обрела благосклонность Екатерины II. В 1783 году княгиня заняла пост директора Петербургской академии наук, став первой женщиной в мире на такой должности. «Я очутилась в положении вьючного животного, запряженного в непривычное ярмо, без всякого определенного руководства моих трудов, даже без комиссии, которая, на первый случай могла быть полезной, сообщив мне первоначальный толчок», — писала она о том, как ощущала себя в новой роли.
Некоторые отнеслись к решению Екатерины II скептически. «Это назначение возбудило зависть, потому что такой почетный пост считали совсем не свойственным лицу, отнюдь не подготовленному для дворцовой политики», — объясняла в своих мемуарах Дашкова. Больше всех статусом княгини был недоволен немецкий ученый Иоганн Эйлер, который считал недопустимым, что женщина без университетского образования возглавила Академию наук. Тем не менее Дашкова вскоре доказала, что она — на своем месте.
У Академии было множество долгов — перед книготорговцами, издательствами, сотрудниками. Дашкова, уже однажды справившаяся с подобной проблемой, в первую очередь занялась их погашением. Она сдавала помещения Академии в аренду и нагружала типографию частными заказами, а также «предложила Академии пустить в продажу книги ее собственного издания, на 30% ниже обычных цен». Особой популярностью тогда пользовались два научно-литературных периодических издания Академии — «Собеседник любителей российского слова» и «Новые ежемесячные сочинения».
Найдя способы регулярно пополнять бюджет, Дашкова увеличила число мест для студентов, повысила оклады профессоров и создала для последних пенсионный фонд. Она закупала научное оборудование, пополняла коллекцию Минералогического кабинета, нашла средства на ремонт Готторпского глобуса — некогда самого большого в мире глобуса-планетария, который был преподнесен в качестве дипломатического подарка Петру I, но сгорел во время пожара 1747 года. Дашкова также открыла три новые кафедры (математики, геометрии и естественной истории) и запустила постоянный бесплатный публичный лекторий, ставший частью петербургской общественной и светской жизни.
Дашкова болезненно реагировала, когда члены Академии пытались действовать «через голову», обращаясь со своими нуждами не к ней, а напрямую к императрице. В то же время в науке она призывала не держаться за иерархии, поддерживала молодых ученых и считала, что они, даже работая под руководством опытных академиков, имеют право на свою долю научного признания и славы.
Дашкова вдохновила Екатерину II на создание в 1783 году Императорской Российской академии — центра изучения русского языка и словесности — которую также возглавила. Ее главным достижением в этой должности стало издание шеститомного «Словаря Академии Российской». В том же 1783-м она предложила зафиксировать как орфографическую норму использование диграфа iô, который эпизодически употреблялся с 1730-х. Тогда эта идея не была реализована, но позже диграф превратился в букву Ё.
В 1790-е годы ее отношения с Екатериной II снова ухудшились: императрице не нравилось вольнодумие княгини (она, в частности, приняла участие в издании повести Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву»), той — необходимость отчитываться за каждую потраченную на нужды Академии копейку. Дашкова оставила свой пост в 1794 году и больше не виделась с Екатериной II. К прошению об увольнении она приложила «Рапорт об экономическом положении Академии наук за 1783–1794 годы»: прибыль за 11 лет составила более 500 000 рублей (для сравнения: расходы самой Дашковой на жизнь в первые годы вдовства составляли 500 рублей в год).
«С этой минуты я хотела провести остаток жизни спокойно и среди уединенных занятий сельским хозяйством», — вспоминала она свое увольнение. Дашкова коротала дни в деревне, а затем и в подмосковном имении Троицкое. Когда на престол взошел Александр I, княгиня прибыла в Петербург и даже получила предложение снова возглавить академию, но отказалась, сославшись на возраст и пошатнувшееся здоровье. Она умерла в 1810 году в возрасте 66 лет.
