«Дорогуша: Возвращение»: продолжение романа Си Джей Скьюз о серийной убийце

Брайан получает сообщение, снова запрыгивает на сцену и сквозь потную пелену провозглашает:
— Итак, мы готовы! Прошу приветствовать нашего сегодняшнего гостя. Для нас огромная честь стать одним из пунктов его гастролей по США, и, насколько мне известно, он к нам прямиком со съемок «Шоу Эллен Дедженерес»…
Раздается хор восторженных «ву-у-у-ху-у-у», помещение буквально ходуном ходит от восторга.
— …и сразу после нашего мероприятия он направляется в Чикаго…
«Ву-у-у-ху-у-у» возводится в квадратную степень.
— Мистер Фредди Литтон-Чени!
И вот наконец на сцену выскакивает он — с куда большей весомостью и грацией, чем старина Брайан Грязные Ногти. На Фредди лоферы «Том Форд» исключительной начищенности, сшитый на заказ костюм кремового цвета и брюки настолько тесные, что можно различить профили мертвых президентов на монетах у него в карманах. Улыбка на лице, как и следовало ожидать, самодовольная и до того соблазнительная, что хоть трусы выжимай, и, по-моему, мне слышно, как в малом тазу у всех собравшихся начинает урчать и клокотать от восторга. Неудивительно, что он звезда.
— Большое всем спасибо.
Он вежливо кивает, на британский манер обведя зал царственным движением руки, а потом усаживается на табурет, раскинув ноги в таком широченном мэнспрединге, что в зале не найдется ни одного человека, который не заметил бы писательского Достоинства. Мы все здесь уже от него беременны. Все, включая стулья.
Фредди пожимает руку бедолаге Брайану и, к его чести, свою руку после этого не вытирает. «Халк Хоган», стоящий рядом со мной, и парочка более-менее молодых женщин в нескольких метрах от нас сосредоточились на лице Фредди. Благоговение — вот как называется выражение, с которым они на него смотрят. Ну еще бы, ведь перед ними человек, который был лично знаком с серийным убийцей. Человек, который обнимал серийного убийцу. Человек, который написал о пресловутом серийном убийце непревзойденный бестселлер.
А серийный убийца, о котором идет речь, — это всего-навсего, извините, я.
— Итак, Фредди, как вам Нью-Йорк? — спрашивает Брайан, втягивая в себя часть стекающей по губам бешеной слюны, и с охапки соломы у него на башке слетает несколько хлопьев перхоти.
— О, просто прекрасно. Прием мне оказан действительно замечательный…
Фредди информирует зрителей о том, что он уже прокатился с гастролями по всем главным новостным каналам, и это вызывает третье «ву-у-у-ху-у-у» от женщины в шейном ортезе, сидящей в первом ряду. Поклонницы его таланта — это просто песня. Сидят все как одна в кожаных штанах — ну стадо коров, серьезно! — и таращатся на него не мигая, и без конца фотографируют его на телефон, и у каждой на голове по такому поводу особая укладка. То, что Фредди уже много лет состоит в счастливом браке и у них двое детей, поклонниц вообще ни разу не смущает. Ни один их жест, ни один взмах волос не случаен: все делается с умыслом — сразить гостя наповал. Стоит Фредди произнести что-нибудь хотя бы отдаленно двусмысленное, как они тут же сдирают с себя труселя, и ему в лицо летит некоторое число разбухших прокладок.
Ну ладно, тут я приврала, но я уверена: налей им кто-нибудь по стаканчику водки безо льда — и они повели бы себя именно так.
— Вы ж все, конечно, про книгу уже и так знаете, — говорит он. — Но на гастроли эти я отправился в том числе и потому, что…
Потому что захотелось международной славы и толстой пачки хрустящего нала?
— …потому что для меня важно, чтобы у людей была возможность задать мне любой вопрос о книге, о Рианнон и о том времени, которое мы провели вместе…
Я едва не давлюсь хохотом. Он два раза подкараулил меня под дверью и один раз купил мне мороженое. Разнообразие тем, которые мы обсудили, сводится к любимому сорту пончиков и к тому, почему продолжение «Действуй, сестра» лучше, чем первый фильм. В общем, нельзя сказать, что мы с ним прямо-таки лучшие подружки.
— …мне интересно, что все вы думаете о Рианнон и вообще об этой истории — теперь, когда вы ее прочитали. Вы ж все прочитали книжку?
Не знаю, почему он говорит «вы ж все»: послушать его — так он прокопченный дымом от барбекю и бренчащий на банджо житель одного из южных штатов, а ведь на самом деле он родом из Торки! Впрочем, в ответ звучит хор восторженных «Да-а!», и Фредди расплывается в улыбке. Бывали времена, когда такая улыбка швырнула бы меня через плечо на бойцовский мат и пронзила насквозь, как шампур. А теперь просто бесит.
Брайан предлагает Фредди почитать что-нибудь из вышеупомянутой книги. И я вынуждена стоять и слушать, как он делает ударение не на те слова, из-за чего мои шутки становятся несмешными, и я с огромным трудом сдерживаюсь, чтобы не встать, не выхватить у него микрофон и не почитать вслух самой. Я просто не выношу, когда люди запарывают шутки.
После чтения Брайан задает несколько нудных вопросов, которые на самом-то деле просто уводят разговор в сторону его собственной книги о серийных убийцах и о том, как он с ними работал (однажды посетил в тюрьме племянницу двоюродного брата Теда Банди или что-то вроде того). Скука уносит меня к ближайшей полке с книгами, и я принимаюсь листать биографию Патриции Хайсмит, слушая только вполуха.
Но тут в разговоре снова всплывает мое имя, и я опять вся внимание.
— В британской прессе Рианнон называли Прекрасной Мстительницей и Убивашкой. Как вы считаете, это справедливые прозвища?
— Ну да, полагаю, справедливые, — улыбается Фредди, посверкивая зубами, и слышно, как в ответ лопаются одна за другой резинки трусов в Первом Ряду. — Думаю, Рианнон они бы понравились.
Ни хрена подобного.
— Многие читатели признавались, что ловили себя на сочувствии персонажу Рианнон, и я, честно говоря, принадлежу к их числу…
О господи, Брайан, это никому не интересно.
— …а вы сопереживали ей, когда читали дневники в первый раз?
— Ну конечно, — отвечает Фредди. — И я прекрасно понимаю, почему люди ей симпатизируют. Она была добра к животным, к детям и к беззащитным людям. Однажды спасла женщину от изнасилования. В Великобритании она чрезвычайно популярна, до сих пор. Британское телевидение провело соцопрос — вскоре после того, как всплыла эта история, — так вот, девяносто процентов опрошенных заявили, что не стали бы звонить в полицию, если бы встретили Рианнон.
— Просто невероятно, — говорит Брайан, не вкладывая в слова никакого смысла, потому что в этот момент он судорожно роется в своих листочках в поисках следующего вопроса. — Но все же некоторые из совершенных ею убийств были по-настоящему чудовищны, вы согласны?
— Убийство Дина Бишопстона — да, безусловно. Простой таксист, оказавшийся в неудачный момент в неудачном месте. И Эй Джей Томпсон — отец ее ребенка. Ему было всего девятнадцать. Эти двое не сделали вообще ничего плохого.
— Но ведь тот факт, что остальные люди сделали что-то плохое — например, насильники на минивэне или тот пожилой педофил, — еще не означает, что они заслуживали смерти, как вы считаете?
В помещении становится очень тихо. У меня невольно ползет вверх одна бровь, как будто я пытаюсь отрастить дополнительное ухо, чтобы уж точно услышать ответ Фредди.
— Конечно, никто не заслуживает смерти, — говорит он на долгом выдохе. — Но в сознании Рианнон охота на насильников и педофилов была оправдана и законна.
— А она сама тоже пережила изнасилование? — спрашивает Брайан, с восхитительной ловкостью уводя разговор в новое русло. — Возможно, именно поэтому сексуальные маньяки и насильники вызывали у нее такую глубокую ненависть?
— Если и пережила, то в дневниках об этом не упоминала, — отвечает Фредди. — Такой факт в ее биографии многое объяснил бы, но доказательств на этот счет у меня нет.
— А что насчет дедушки? — выкрикивает болезненно худая женщина с рыжими волосами, сидящая в предпоследнем ряду. — Того, который утонул в реке у нее на глазах?
Фредди смотрит куда-то приблизительно в сторону спросившей.
— Это невозможно доказать, мэм. Со мной она подобными сведениями точно не делилась.
— Скажите, а какая у нее была энергетика? — спрашивает Брайан. — Вам не было страшно, когда вы находились с ней рядом?
— Когда я познакомился с Рианнон, я еще не знал, что она сделала. Я думал, она просто девушка Крейга Уилкинса, которого арестовали по подозрению в убийстве нескольких человек. Я считал ее жертвой. Мне было ее жаль, но — страшно? — нет, страшно мне с ней не было.
Брайан разошелся не на шутку и в открытую почесывает себе яйца.
— Как вы почувствовали себя, когда получили посылку с ее дневниками?
— Было обычное утро, самое начало января. Я собирался везти детей на плавание, и тут в дверь позвонил почтальон. Я забрал у него сверток и оставил его на обеденном столе.
— Вам не захотелось немедленно его развернуть?
— Нет, я подумал, что это книги, которые я заказал в подарок. Их должны были доставить из Австралии.
— Ну да, да, конечно.
Брак упомянут уже дважды, но в первом ряду этого, похоже, никто не замечает. Одна брюнетка уже явно расстегивает одну за другой пуговицы на блузке.
— Когда мы вернулись, я накормил детей обедом, и мы уселись смотреть мультфильм — кажется, «Коко». Сверток я убрал в шкаф и забыл о нем.
Собравшиеся дружно ахают.
— Ну да, я понимаю, безумие, правда? Просто заказанные книги мне предстояло дарить только в феврале, и я решил, что заверну их в подарочную бумагу ближе к делу. Но недели через две посылка выпала из шкафа, когда я убирал туда одеяла, и я развернул ее, чтобы взглянуть на книги. Однако вместо книг внутри оказались два рукописных дневника. На обложке стояла надпись: «Как все было на самом деле. Рианнон Льюис, 27/28 лет».
Собравшиеся ахают еще раз.
— Первая дневниковая запись была сделана в канун нового, 2017 года, когда Рианнон осознала, что ее бойфренд Крейг ей изменяет. С этого момента она начала подробно описывать свою жизнь — и в том числе убийства, которые совершала. Она рассказывала, как планировала преступление, как осуществляла задуманное и как заметала следы. Я читал и не верил собственным глазам.
— Вау, это просто потрясающе.
— Я прочитал дневники за два дня. Практически не спал. Буквально с первых страниц, где она рассказала, как убила того парня у канала и отрезала ему член, я просто не мог прийти в себя…
Чертов член — никуда от него не деться. Пресса только о нем и говорит, хотя я это сделала всего один-единственный раз. С тех пор я никогда и никому не отрезала членов, но все равно некоторые журналы продолжают называть меня Кромсательницей — это хотя бы звучит довольно круто, но вот остальные придумывают прозвища типа Лорена Боббит Вторая, Членовредительница или Баффи Истребительница Пенисов — вообще идиотские клички. Чертов хрен — первое, что приходит им в голову, когда они слышат мое имя. Люди, это не единственное мое достижение в жизни!!! Теперь я знаю, каково приходится Дэниелу Рэдклиффу.
