Вся Яёи Кусама: в Амстердаме открыли большую посмертную ретроспективу художницы

11 сентября в амстердамском Музее Стеделейк открылась большая ретроспектива Яёи Кусамы (1929–2026) — один из главных блокбастеров нового выставочного сезона в Европе. Это финальная точка, завершающая турне масштабного европейского проекта, созданного совместно с Фондом Бейелер в Базеле и Музеем Людвига в Кельне. За пару недель до открытия стало известно о смерти Кусамы — так что проект в Амстердаме стал последним, подготовленным при ее жизни и непосредственном участии. Это печальное известие вызвало настоящую волну «кусамамании» — билеты на выставку раскупаются на месяцы вперед, а посетители музея терпеливо стоят в очередях на экспозицию. Задуманная при жизни художницы ретроспектива обрела еще одно измерение — посмертное подведение итогов ее головокружительного творческого пути.
Экспозиция охватывает более 70 лет творчества Кусамы и объединяет более 300 работ. Наследие художницы представлено во всем многообразии: живопись, рисунок, скульптура, коллаж, мода, перформансы, хэппенинги и знаменитые иммерсивные инсталляции. В экспозицию вошли как знаковые произведения, такие как живопись с «сетями бесконечности», тыквы и зеркальные комнаты, так и практически не показывавшиеся ранние работы, созданные еще в детстве и в юности в родном городе Кусамы Мацумото, а также новые инсталляции, созданные специально для Стеделейка, впервые в своей истории выделившего столь большое пространство для сольной выставки.
Основной состав работ сразу отбирался для всех трех площадок, но исходной точкой для Стеделейка, по словам директора Рейна Вольфса, был вопрос: как сделать выставку художника, которого, казалось бы, все знают? как по-новому взглянуть на творчество Кусамы? И куратор выставки Леонтине Кулевяй успешно справилась с этой задачей.
Экспозиция сделана по академическим музейным канонам и развертывается хронологически, произведения сопровождаются архивными фотографиями и документами. Большое внимание уделено малоизвестным периодам жизни художницы — не только пребыванию в Нью-Йорке, но и переходу к работе с инсталляцией и перформативным практикам, связанным с художественной сценой Нидерландов, оказавшихся более восприимчивыми и открытыми к творчеству трижды аутсайдера: женщины–азиатки, страдающей неврозом навязчивых состояний.
На входе в экспозицию зрителей встречают две эффектные инсталляции, будто замыкающие ленту времени и обозначающие точки пути Кусамы — от маргинала до поп-иконы в мире искусства, медиа и моды. Металлические шары воспроизводят знаменитую акцию «Сад нарцисса» (1966/2026). Это знаменитая интервенция на Венецианской биеннале 1966 года, когда явившаяся без приглашения художница разложила хромированные шары на газоне возле Итальянского павильона и предлагала купить их по $2 за штуку, критикуя таким образом и тщеславие коллекционеров, и снобизм, и закрытость арт-институций. Посреди этого поля из шаров на выставке вырастают гигантские фантастические «Цветы, рассказывающие все о моем сердце, отданном небу» (2018), сделанные из бронзы, но покрашенные в яркие цвета и покрытые знаменитым орнаментом в горошек.
Два зала посвящены началу карьеры Кусамы и ее первым опытам в искусстве. Она родилась в состоятельной и знатной семье в городе Мацумото в префектуре Нагано. Брак родителей оказался несчастливым, и это наложило отпечаток на всю оставшуюся жизнь художницы. Отец, женившийся из-за статуса, постоянно изменял, а озлобленная и властная мать вымещала свои чувства на детях, заставляя следить за мужем маленькую Яёи. Впоследствии у той развилось отвращение, боязнь и одновременно одержимость интимной близостью, сопровождавшаяся галлюцинациями и навязчивыми образами, которые преследовали ее всю жизнь. Галлюцинации выражались в появлении точек, которые заполняли все окружающее пространство и покрывали тело художницы так, что у нее возникало паническое ощущение исчезновения в этой бездне, или в «расползании» орнамента со скатерти, который также покрывал и поглощал все вокруг.
Искусство стало для Кусамы терапией в буквальном смысле, занятия рисунком были рекомендованы психиатром. Главным источником ее вдохновения стали природа и циклы зарождения, расцвета и увядания, которые она могла наблюдать в питомнике саженцев, которым владела семья, и на полях вокруг. Она изображает листья, цветы, бутоны, стебли и семена, постепенно переходя от фигуративности к абстракции. Один из самых любопытных — рисунок 1939 года, когда Кусаме было десять лет, с изображением юной девушки в кимоно, которая покрыта точками. Критики говорили о схожести с матерью, но портрет напоминает саму Кусаму, запечатленную на фотографии в кимоно в родительском доме.
В возрасте 13 лет Яёи, как и многие девочки, была отправлена на работу на военный завод шить парашюты для японской армии. События войны и бомбардировка Хиросимы и Нагасаки оставили в ее памяти глубокий и травматичный след, что отразилось в ранней живописи — в экспозиции представлены такие работы, как «Атомная бомба» (1954), «Кричащая девушка» (1952), «Трупы» (1950) и «Скопление (аккумуляция) трупов. Узник, окруженный завесой деперсонализации» (1950), написанная на мешке из-под семян.
Художница вспоминала, что отец и мать были против ее занятий искусством, придерживались традиционных и консервативных взглядов и очень хотели поскорее выдать дочь замуж за достойного мужчину. Мать буквально врывалась к ней в комнату и вырывала из рук рисунки. В 19 лет Кусаме позволили поступить в муниципальную школу искусств и ремесел в Киото при условии, что она будет заниматься традиционной японской живописью нихонга и изучать этикет. Но Яёи быстро наскучили традиционные техники, и она увлеклась западным модернизмом. Об увлечении живописью сюрреалистов (с их работами Кусама могла познакомиться через поэта и критика Сюдзо Такигучи, связанного с европейским авангардом) свидетельствуют такие работы, как «Автопортрет» (1950), «Встреча» (1954), «Без названия» (1954) и другие.
Завершив образование, Кусама отвергла все предложения брака и предпочла непростой путь художника. Ее первая выставка прошла в 1952 году в небольшом помещении в общественном центре Мацумото. Однако в Японии Яёи ощущала себя скованной и несвободной — как из-за притязаний контролирующей матери, так и из-за консервативности и закрытости общества, где ее откровенные высказывания о психических нарушениях как источнике мотивов творчества воспринимались негативно.
В 1955 году Яёи Кусама написала письмо художнице Джорджии О’Киф с просьбой помочь добиться признания в Америке, к письму она приложила свои акварели. Получив поддержку и совет «когда вы окажетесь в Нью-Йорке, берите свои картины под мышку и показывайте их всем, кто может ими заинтересоваться», Яёи попросила у матери деньги и, получив их в обмен на обещание больше не возвращаться, отправилась в Америку. В 1957 году она жила в Сиэтле, а затем отправилась в Нью-Йорк.
В Нью-Йорке Кусама старалась добиться признания всеми правдами и неправдами, работала не покладая рук, почти без денег, время от времени впадая в тяжелые депрессии. Несмотря на ее упорство и настойчивость, как женщине и как японке ей было трудно пробиться в мир американских музеев и галерей. Однако художнице удалось познакомиться со многими художниками, в том числе Энди Уорхолом и Класом Ольденбургом, создать большой корпус новых крупноформатных абстрактных работ, заполненных небольшими дугообразными мазками, известными как «бесконечные сети» (infinity nets), добиться внимания галеристов и критиков. Обозреватель и будущий известный художник-минималист Дональд Джадд написал хвалебную статью о ее работах, выставленных в знаменитой галерее Brata в 1959 году. На выставке в Стеделейке этот период представлен во всем многообразии — от знаковой ранней работы «Тихий океан» (1958) до монохромных белых, красных полотен и их двухцветных вариаций 1960-х. Кусама продолжает эксперименты с «аккумуляциями», даже заходя на территорию концептуального искусства — «Аккумуляция букв» (1961) представляет собой коллаж из вырезок с ее именем из приглашения на выставку в галерее Gres в Вашингтоне.
В 1962 году Кусама знакомится с известным американским художником Джозефом Корнеллом, с которым у нее начинается платонический роман, а позже начинает дружить с его ассистенткой Кароли Шнееман, в будущем ключевой фигурой феминистского искусства и перформанса.
В этот же период началась выставочная история Кусамы в Стеделейке — она приняла участие в групповых экспозициях объединения «Ноль» в 1962 и в 1965 годах по приглашению художника и куратора Хенка Пейтерса. Благодаря этому в коллекции музея появилась одна из ключевых ранних инсталляций «Агрегация: шоу тысячи лодок» (Aggregation: One Thousand Boats Show, 1963). Работа представляет собой лодку, заполненную сшитыми вручную и покрытыми гипсом фаллическими формами, на дне которой находятся женские туфли на каблуках, стены пространства покрывают фотообои с изображением 999 лодок. Инсталляция была настолько необычной и радикальной, что позже Кусама обвинила в плагиате Ольденбурга и Уорхола, которые могли вдохновиться новыми формами, придуманными японской художницей. Эти переживания привели к очередной депрессии и попытке свести счеты с жизнью.
Работа с фаллическими «выростами» была способом выразить и через тавтологическое повторение заглушить фобию Кусамы — она выкрашивала их серебряной и золотой краской, покрывала ими настенные объекты и найденные предметы, придумывала дизайн платьев и сумочек. Ее первая зеркальная инсталляция называлась «Бесконечная зеркальная комната — Поле Фаллосов» (1965). Шитье вручную занимало очень много времени и сил, поэтому художнице пришла в голову идея с зеркалами. Вторым источником отвращения для нее была еда, точнее бесконечное потребление еды, — символ американского консьюмеризма. На выставке есть несколько редких предметов (платье, сумочка и бюстгальтер), покрытых орнаментами из макарон.
Мода стала отдельным направлением в творчестве Кусамы, став отражением ее перформативных практик в духе сексуального освобождения 1960-х. Она шила одежду с круглыми отверстиями, обнажающими интимные части тела, платья для двух человек, свободные туники с мотивом сетки и использованием традиционного японского окрашивания сибори. В 1968 году Яёи даже основала компанию Kusama Fashion Company Ltd. и продавала свою авангардную одежду в «Уголке Кусамы» в универмаге Bloomingdale’s, а в 1969-м открыла свой бутик.
Хэппенинги Кусамы — еще одна значительная глава выставки. И здесь важнейшую роль сыграла не только авангардная художественная сцена Нью-Йорка, влияние движения «Флюксус» и знакомство с Алленом Гинзбергом, но и контакты художницы в Нидерландах, где бушевала сексуальная революция, антивоенное движение, борьба за эмансипацию и контркультура группы «Прово». По словам куратора выставки, в этот период работы Кусамы больше выставлялись в Европе, чем в США.
В экспозиции представлены архивные фотографии, видеосьемки и слайдшоу ее показов мод, знаменитых акций «Прогулка» («Walking Piece», 1966), «Хэппенинг на 14 улице» («14th Street Happening», 1966), «Фестивали тела» в Нидерландах, во время которых Кусама покрывала тела участников нарисованными точками. Особенно скандальными были ее «Анатомические взрывы», где группы молодых людей появлялись в значимых общественных местах Нью-Йорка и красотой своих обнаженных тел протестовали против войны во Вьетнаме, капитализма и сексуальной несвободы. Одной из самых громких стала акция «Большая оргия, чтобы пробудить мертвых в МоМа» (1969), проведенная в саду скульптур музея и направленная на критику музейных институций, выставлявших мертвых художников.
Сама художница не обнажалась, оставаясь своего рода жрицей и режиссером событий, однако Кусама всегда интегрировала себя во вселенную собственных произведений через фотографию и эффектные образы. Так она сама превратилась в произведение искусства. Эти элементы эпатажа и саморепрезентации парадоксально сочетались со стремлением к самоуничтожению и растворению в бесконечности через нанесение цветных точек на все возможные поверхности. Стеделейк обыграл этот прием, покрыв фасад здания цветными точками в качестве рекламы выставки.
В 1973 году состояние Яеи Кусама стало очень тяжелым (возможной причиной была смерть Корнелла), и она вернулась в Японию, где ее воспринимали как «королеву скандалов», даже вычеркнули ее имя из списков учеников школы Мацумото. В 1974 году умер ее отец, что еще больше усугубило состояние художницы. В этот момент ее вновь спасло искусство. Кусама нашла психиатра, который занимался арт-терапией, и в 1977 году приняла решение поселиться в психиатрической клинике в Токио, организовав себе мастерскую неподалеку.
В Японии художнице пришлось начинать все заново в возрасте 48 лет. Она начала делать коллажи и обратилась к керамике. Ее произведения тех лет мрачны и в основном посвящены темам смерти и утраты. В 1978 году вышел роман «Манхэттенская самоубийца», положивший начало еще одному направлению ее работы — литературе и поэзии.
Как и в начале своей карьеры, Кусама вновь обратилась к миру природы, ее явлениям и циклам. Она создала множество коллажей и рисунков с изображением растений, цветов, горных пейзажей и сеток. В 1981 году в ее работах появился мотив стилизованной желтой тыквы в черную крапинку, ставший одним из самых популярных и знаковых в 2000-е.
В середине 1980-х художница вернулась к перформансу. В «Цветке Басры» (1985) Кусама опутывает цветущие вишневые деревья у буддийского храма в Токио сетью из красных и белых пластиковых лент.
В живописи 1980-х главенствуют растительные мотивы и сетки, Кусама обратилась к большим холстам, но теперь заполняла их яркими орнаментальными элементами, напоминающими семена, клетки, волны и другие органические формы. Ее скульптуры из раскрашенного синтетического волокна становятся монументальнее и напоминают одновременно фантастические хищные растения и репродуктивные органы. На выставке представлены три из них: «Пыльца», «Черный цветок», «Лунная ночь».
В конце 1980-х начал возрождаться интерес к искусству Яёи Кусамы в Америке. Ее триумфальным возвращением на международную художественную сцену стала первая ретроспектива в Центре Международного современного искусства в Нью-Йорке (CICA), открывшаяся в 1989 году под кураторством Александры Манро, и павильон Японии на 45-й Венецианской биеннале 1993 года, впервые в истории отданный под персональную экспозицию женщины-художника. Центральной работой павильона стала «Зеркальная комната (Тыква)».
Экспозиция в Стеделейке ожидаемо завершается самыми известными широкой публике произведениями: скульптурой «Тыква» (2018), объектами-щупальцами «Жизнь (Повторяющееся видение)» (1998), зеркальными комнатами, живописными циклами «Моя вечная душа» (2009–2021) и «Каждый день я молюсь о любви» (2021–2024), созданным во время пандемии. В 2000-е Кусама изменила технику работы с живописью: она стала писать на квадратных холстах, положенных на стол, покрывая их орнаментами, цветными пятнами и абстрактными мотивами без нанесения предварительного рисунка, путем чистой импровизации. По желанию художницы, эти холсты складываются в монументальную психоделическую инсталляцию из живописи.
Финальный аккорд выставки — гигантская иммерсивная инсталляция «Надежда на то, что узор в горошек, погребенный в бесконечности, вечно будет окутывать Вселенную» (2025), где зритель буквально отправляется в то самое путешествие в бесконечность, теряясь и исчезая в множащихся отражениях желтых щупалец и черных точек.
Спустя многие годы Яёи Кусаме удалось если не обыграть, то сравняться в популярности с главным художником поп-арта Энди Уорхолом. Возможно, невероятный успех ее выставок у публики вызван популярностью эффектных фотографий в соцсетях и сотрудничеством с модными брендами, но главная ценность выставки в Стеделейк — возможность увидеть творчество Кусамы как цельную художественную систему, которую она по-японски кропотливо создавала годами упорного труда и преодоления. Именно здесь становится понятно, как радикальные эксперименты молодой японской художницы 1960-х превратились в один из самых узнаваемых и популярных художественных брендов современности.
