К сожалению, сайт не работает без включенного JavaScript. Пожалуйста, включите JavaScript в настройках вашего браузера.

«Возлюбленная» и «Земля»: шесть знаковых книг нобелевских лауреаток на русском языке

Энн Карсон (Фото Pontus Lundahl / TT News Agency via AP / ТАСС)
Энн Карсон (Фото Pontus Lundahl / TT News Agency via AP / ТАСС)
В 2026 году Нобелевскую премию по литературе получила канадская поэтесса, эссеистка, переводчица и филолог-античник Энн Карсон — она стала 19-й женщиной среди лауреатов. Литературный обозреватель Forbes Woman Наталья Ломыкина анализирует, как изменилось восприятие авторов-женщин Нобелевским комитетом, и рекомендует знаковые произведения лауреаток, доступные российским читателям

Нобелевская премия по литературе вручается с 1901 года и считается самой престижной мировой наградой для писателей. Казалось бы, за 125 лет своего существования она могла стать примером признания писательниц наравне с авторами-мужчинами. Однако статистика неутешительная: с учетом Энн Карсон, получившей награду в 2026 году, среди 123 лауреатов всего 19 женщин. Больше половины лауреаток были отмечены только в XXI веке.

При этом начиналась женская нобелевская история многообещающе. Уже в 1909 году, через восемь лет после учреждения, премию получила шведская писательница Сельма Лагерлёф за «возвышенный идеализм, яркое воображение и духовное проникновение, которые отличают все ее произведения». Лагерлёф писала не только педагогические вещи (как знаменитые «Чудесные приключения Нильса с дикими гусями», которые из школьного пособия по географии и культуре Швеции превратились в обожаемую детьми волшебную повесть) — известность ей принесли романы о семейных конфликтах, нравственном выборе и женской независимости. Однако в нобелевской формулировке не нашлось места ни ее интересу к положению женщины, ни той свободе, с которой Лагерлёф переосмысляла традиционные представления о семье и общественном долге.

Такое избирательное видение характерно для ранней истории премии: женщины уже создавали сложную новаторскую литературу и поднимали болезненные темы, но академики предпочитали говорить об универсальных достоинствах их прозы, не выделяя своеобразие женского взгляда на мир. Так, итальянскую писательницу Грацию Деледду в 1926 году отметили за рассказ о жизни родной Сардинии, норвежку Сигрид Унсет в 1928-м — за исторические романы о скандинавском Средневековье, американскую романистку Перл Бак в 1938-м — за эпическое изображение жизни китайских крестьян, а чилийскую поэтессу Габриэлу Мистраль отметили в 1945-м за лирику, ставшую символом идеалистических устремлений всей Латинской Америки.

 

Понадобилось почти столетие, чтобы Нобелевский комитет прямо заявил, что художественно описанный женский опыт имеет самостоятельную литературную ценность: в 2007 году британка Дорис Лессинг получила премию как «писатель-эпик женского опыта». Конечно, писательницы не просто отстаивали право женщины на признание, они расширяли границы самой литературы. Тони Моррисон возвращала голос темнокожим американкам, чьи судьбы оказались вытеснены из официальной истории. Южноафриканская романистка Надин Гордимер исследовала нравственные компромиссы общества, построенного на расовом неравенстве. Немка Герта Мюллер писала о страхе и насилии в тоталитарном государстве. Белорусская писательница Светлана Алексиевич создала многоголосую документальную прозу, где свидетельства обычных людей приобрели силу исторического высказывания, а кореянка Хан Ган написала роман, в котором разговор о травме и насилии одновременно стал исследованием человеческого тела, особенностей памяти и пределов языка.

Но расширялся не только круг тем, на которые женщина могла говорить, — писательницы меняли сам способ литературного высказывания, экспериментируя с языком, жанрами и повествовательной формой. Австрийская писательница Эльфрида Елинек превратила язык в инструмент разоблачения: в ее романах и пьесах сама организация речи становится способом показать насилие и подчинение. Польская поэтесса Вислава Шимборская сделала ироничную и точную поэзию повседневности своей философской лабораторией: ее искусство строится на парадоксах, интеллектуальной игре, иронии и недоверии к истинам. Канадская новеллистка Элис Манро изменила представление о возможностях короткой прозы. Польская писательница Ольга Токарчук предложила новый тип повествования, где множество историй и точек зрения складываются в сложную картину мира без единого центра. Француженка Анни Эрно расширила границы автобиографического письма, превратив личный опыт в материал социального исследования, а индивидуальную память — в способ рассказать историю целого поколения. Нобелевская награда Эрно окончательно легитимизировала автофикшен.

 

Forbes Woman собрал вышедшие на русском языке книги нобелевских лауреаток, которые показывают, чтó в женском литературном опыте заслуживает мирового читательского признания.

Энн Карсон, «Горько-сладкий эрос»

Энн Карсон, «Горько-сладкий эрос»

Энн Карсон работает на пересечении литературы, философии и классической филологии, свободно соединяя поэзию, эссеистику и научное исследование. «Горько-сладкий эрос» — одна из ключевых работ Карсон о природе любви и желания, осмысленных через античную поэзию и философию от Сапфо до Платона. Писательница задается вопросом: почему любовь одновременно приносит наслаждение и причиняет боль? Для нее эрос — это переживание опыта отсутствия, стремление к тому, чего человек не имеет и чем не может до конца обладать. Соединяя филологический анализ с поэтическим мышлением, она исследует, как желание связано с воображением, творчеством, чтением и самим процессом познания.

Прекрасно зная античные тексты, Карсон легко и естественно стирает границы между научным исследованием, художественным текстом, лирикой и переводом, документальной прозой и литературоведческим анализом. Античные сюжеты становятся для нее способом исследования современного опыта: желания, сексуальности, одиночества, утраты, идентичности и творческой свободы. В ее книгах экспериментальная форма неотделима от содержания: награждая Энн Карсон, Нобелевский комитет признает, что античные и, если брать шире, классические тексты можно и нужно прочитывать заново, переосмыслять и превращать в материал для нового искусства.

Сигрид Унсет, трилогия «Кристин, дочь Лавранса» («Венец», «Хозяйка», «Крест»)

Сигрид Унсет, трилогия «Кристин, дочь Лавранса» («Венец», «Хозяйка», «Крест»)

Норвежская писательница Сигрид Унсет получила Нобелевскую премию в 1928 году «прежде всего за убедительное изображение жизни Северной Европы в Средние века». Ее главная трилогия «Кристин, дочь Лавранса» — история норвежской девушки из XIV века, которая пытается примирить в себе любовь, сексуальное желание, семейный долг и веру. И ни один из этих внутренних конфликтов не имеет простого решения. 

В 1920 году, когда Унсет дописывала свой текст, ее волновали вопросы брака, материнства, женской сексуальности, разграничения веры и религии, но главной темой была ответственность женщины за собственный выбор. Унсет переосмыслила сам подход к историческому роману, намеренно сделав пространством сложнейших нравственных и психологических конфликтов Средневековье — так она хотела подчеркнуть непреходящие противоречия человеческой природы.

Тогдашний председатель Нобелевского комитета Пер Халльстрем, характеризуя масштабную, с замахом на эпос, семейную сагу Унсет, с грустью отмечал, что «ее героини слишком быстро принимали самые серьезные решения, как только на карту было поставлено их счастье, и были готовы принять все логические и эмоциональные последствия своей импульсивной натуры». Мужчине в начале прошлого века сложно было понять, что это и есть ключевое достоинство романа. Академики вынесли в нобелевскую формулировку убедительное изображение жизни средневековой Скандинавии, но роман уже сто с лишним лет читают и переиздают точно не поэтому. «Кристин, дочь Лавранса» — это лучшее, что написано о женской доле. Перед ней «Анна Каренина» — эпизод», — писала о саге Сигрид Унсет проницательная Марина Цветаева. В истории литературы трилогия Сигрид Унсет осталась как один из самых значительных женских романов XX века.

Перл Бак, «Земля»

Перл Бак, «Земля»

Перл Бак родилась в США в семье протестантских миссионеров, но выросла в Китае, который считала своей второй родиной. Она свободно говорила по-китайски, преподавала в китайских университетах и большую часть жизни провела между двумя культурами. В 25 лет юная Перл, став женой миссионера, оказалась первой белой женщиной, допущенной в женские покои китайских домов Сучжоу. Открывшиеся подробности семейных отношений и повседневной жизни китаянок поразили ее. Бак много писала об этом в переписке с родными и в дневнике, затем спонтанно родился очерк «И это тоже Китай», а следом и романы.

Перл Бак сделала жизнь китайской деревни частью большой англоязычной литературы. Ее главные темы — земля как основа существования, бедность, материнство, культурные столкновения, патриархальная семья и положение женщины в традиционном обществе. Самый известный роман Перл Бак — «Земля» — это история амбициозного китайского крестьянина Ван Луна, который мечтает выбраться из нищеты, выучить детей и купить землю. Постепенно Ван Лун действительно становится богатым землевладельцем с образованными сыновьями и красивой наложницей. Но за этой историей успеха скрывается трагедия его нелюбимой жены Элань, чье самопожертвование и изнуряющий труд и обеспечивают на самом деле благополучие всей семьи. Бесстрастно описанные свидетельства того, как патриархальный уклад обесценивает женскую жизнь, бытовые сцены, поражавшие читателей своей достоверностью (например, подчеркнуто обыденная сцена родов Элань над лоханью, после которых она возвращается к домашним делам), изменили американские представления о Китае.

В 1930-е годы Перл Бак стала одной из самых читаемых и коммерчески успешных американских писательниц: ее романы расходились миллионными тиражами, переводились на десятки языков и экранизировались. «Земля» два года подряд возглавляла списки бестселлеров, принесла писательнице Пулитцеровскую премию и медаль Американской академии искусств и литературы за «самый выдающийся американский роман». А в 1938 году Перл Бак стала первой американкой, получившей Нобелевскую премию по литературе, с формулировкой «За богатые и подлинно эпические описания крестьянской жизни в Китае и за ее выдающиеся биографические произведения».

Китайских читателей «Земля» поразила настолько, что писательницу отказались считать американкой и торжественно наградили китайским именем Сай Жэньжу. Сама Перл Бак оценила такое признание чрезвычайно высоко: на своем надгробии она велела высечь не американское, а именно китайское имя.

Тони Моррисон, «Возлюбленная»

Тони Моррисон, «Возлюбленная»

Роман Тони Моррисон «Возлюбленная» в 2026 году занял второе место в списке 100 величайших произведений мировой литературы всех времен на английском языке, по версии газеты The Guardian. И это действительно один из важнейших американских романов XX века, где женщине, которая хочет спасти свою дочь от рабства, приходится совершить самый страшный выбор, который только может встать перед матерью, — убить своего ребенка. Тони Моррисон не скрывала, что переосмыслила в книге реальную историю рабыни Маргарет Гарнер: ей было необходимо показать, что делает система с человеком, лишенным базовых прав. «Возлюбленная» — горький роман о рабстве, материнстве, памяти и невозможности освободиться от прошлого.

Формулировка королевской Академии, вручившей Моррисон Нобелевскую премию в 1993 году «за романы, отличающиеся силой воображения и поэтической выразительностью, которые раскрывают важнейшую сторону американской действительности», достаточно полно отражает суть творчества писательницы. Ее проза соединяет исторический роман и миф, устное народное творчество и элементы магического реализма, умение работать с документами и богатейший редакторский опыт. При этом у ее творчества есть еще одна важная черта.

Выпускница Говардского университета, филолог и литературовед, она хорошо понимала, как устроена американская литература. Поэтому, когда в 1965 году Тони Моррисон стала первым чернокожим старшим редактором художественной литературы в авторитетном издательстве Random House, она бросила все свои силы на продвижение талантливых афроамериканских писателей. Эта поддержка вернулась ей сполна, когда вышедшая в 1987 году «Возлюбленная», несмотря на восторженные отзывы критиков, не получила никаких премий. 48 чернокожих писателей, ученых и деятелей культуры опубликовали открытое письмо в поддержку Тони Моррисон и обратили внимание на отсутствие у нее крупных национальных литературных наград. Уже в следующем году «Возлюбленная» получила Пулитцеровскую премию, а в 1993-м Моррисон стала нобелевской лауреаткой. 

Дорис Лессинг, «Золотая тетрадь»

Дорис Лессинг, «Золотая тетрадь»

О своей победе в 2007-м 87-летняя Лессинг узнала от журналистов, возвращаясь домой из магазина. Она отреагировала на новость с привычной иронией, пошутив, что теперь у нее флеш-рояль литературных наград.

Лессинг родилась в Персии в британской семье, выросла на ферме в Южной Родезии (нынешнем Зимбабве), в 14 лет бросила школу, дважды выходила замуж, увлеклась коммунистическими идеями, а затем мучительно в них разочаровалась. С помощью художественной прозы Лессинг исследовала колониализм, коммунизм, феминизм, сексуальную свободу, материнство, старение и психические кризисы. Она пробовала разные направления от социально-психологического реализма и романа воспитания до экспериментальной прозы, антиутопии и научной фантастики. 

Ее главной книгой стала «Золотая тетрадь» 1962 года — роман о писательнице, которая пытается собрать воедино несовместимые части своей жизни: творчество, политику, материнство, любовь и психическое благополучие. Альтер эго самой Лессинг, романистка Анна Вулф, переживает творческое истощение, разочарование в политических идеалах, болезненные перемены в личной жизни и кризис среднего возраста. Пытаясь разобраться в себе, она ведет четыре тетради: в одной вспоминает о юности Африке, в другой рассуждает о политике, в третьей пишет о личной жизни, в четвертой исследует собственные страхи, сны и душевное состояние. Но жизнь невозможно разделить на отдельные части. Пятая — золотая тетрадь — становится попыткой соединить разрозненные фрагменты опыта и восстановить утраченную целостность личности. В «Золотой тетради» Лессинг уже на уровне композиции передает внутренний кризис современной женщины, которая пытается одновременно быть писательницей, матерью, любовницей и политически неравнодушным гражданином. Неудивительно, что Дорис Лессинг в итоге получила свою нобелевскую награду именно как «певец женского опыта, которая со скепсисом, страстью и провидческой силой исследовала расколотую цивилизацию».

Иронично, что при этом от связей с феминистками она отшучивалась. «Они хотят, чтобы я сказала, что нахожусь на их стороне в борьбе за золотую зарю в мире, где не останется этих чудовищ — мужчин. Они действительно хотят, чтобы люди делали упрощенные заявления о мужчинах и женщинах?» — говорила писательница в 1982 году в интервью The New York Times. 


Светлана Алексиевич, «У войны не женское лицо»

Светлана Алексиевич, «У войны не женское лицо»

Белорусская писательница и журналистка Светлана Алексиевич получила Нобелевскую премию в 2015 году «за многоголосое творчество — памятник страданию и мужеству нашего времени». И в истории нобелевской премии эта награда стала признанием подлинного художественного потенциала документальных методов работы.

С точки зрения формы выбор комитетом Алексиевич — подтверждение того, что вербатим, устная история, монтаж свидетельств и полифоническое повествование способны создавать произведения не меньшей литературной силы, чем традиционный роман. И цель самой писательницы, безусловно, в том, чтобы из сотен индивидуальных воспоминаний, частных переживаний, личного опыта сложился многоголосый портрет эпохи. Неслучайно жанр своих книг она характеризовала как «роман голосов». Но для Светланы Алексиевич особенно важно и то, что оставила без подчеркивания Шведская академия (отвечает за выбор лауреатов Нобелевской премии по литературе), — чтобы в ее книгах отчетливо звучали женские голоса. Она открыто говорила, что задумала книгу «У войны не женское лицо» потому, что о войне писали в основном мужчины и рассказывали, соответственно, тоже о мужчинах. Алексиевич же хотела создать документальную книгу воспоминаний о женщинах на фронте: их были сотни тысяч, а их горе, подвиг, просто ежедневный опыт выживания год за годом оставались на периферии официальной исторической памяти.

Алексиевич пришлось непросто: мало кто из участниц Великой Отечественной был готов говорить о пережитом, и даже когда женщины говорили, они часто выдавали отретушированную версию событий, согласованную с мужьями, отцами, начальниками. В 1984 году, когда «У войны не женское лицо» вышла впервые, еще и цензоры исключили некоторые отрывки, обвинив Алексиевич в пацифизме, «ремаркизме» и развенчании героического образа советской женщины. Но после перестройки женщины, прошедшие войну, стали меньше бояться говорить и дали Светлане Алексиевич новый материал.

В своих книгах Алексиевич создала особую форму документальной прозы, основанную на множестве свидетельств и авторской композиции голосов. Ее интересует не официальная история и идеология, а переживание исторических катастроф обычными людьми. Именно поэтому ее книги о войне, о Чернобыльской трагедии, о распаде СССР, о памяти и цене исторических перемен — это не авторское размышление, а коллективное и зачастую женское повествование.