К сожалению, сайт не работает без включенного JavaScript. Пожалуйста, включите JavaScript в настройках вашего браузера.

Поддерживала философов и преследовала несогласных: правда и мифы о Екатерине II

Александр Рослин «Портрет Екатерины II»
Александр Рослин «Портрет Екатерины II»
Одни историки видят в Екатерине II просвещенную правительницу, которая поддерживала искусство, выступала за веротерпимость и инициировала масштабные реформы. Другие напоминают о том, что в годы ее правления усилилась крепостная зависимость крестьян и подвергались преследованиям критики власти. Третьи напоминают, что императрице, взошедшей на престол в результате переворота, приходилось считаться с интересами привилегированных сословий и проводить преобразования с оглядкой на тех, кто был к ним не готов. К 230-летию со дня смерти Екатерины II Forbes Woman разбирается, какие мифы возникли вокруг одной из самых известных женщин на троне

Будущая Екатерина II, урожденная София Августа Фредерика Ангальт-Цербстская, родилась в прусском городе Штеттин (ныне — Щецин, Польша) 2 мая 1729 года и впервые приехала в Российскую империю в 15 лет. Происходившая из обедневшего рода прусских князей и получившая хорошее домашнее образование, она стала одной из кандидатур в жены Петру Федоровичу Романову, будущему императору Петру III. В 1745 году, после перехода Софии Августы в православие под именем Екатерины Алексеевны, они обвенчались.

Как отмечает историк культуры, профессор Оксфордского университета Андрей Зорин, на протяжении царствования Елизаветы Петровны, тетки Петра III, супруги воспринимались как единая сила — оппозиция императрице. Особенно это проявилось во время Семилетней войны (1756–1763), в которой Россия воевала против Пруссии. Петр и Екатерина заняли пропрусскую позицию: первый боготворил императора Фридриха II и желал с ним мира, последняя же состояла в тесной переписке с английским послом Хэнбери Уильямсом и рассказывала о внутренних делах двора, в то время как Британия была союзником Пруссии. 

Впрочем, уже к началу правления Петра III в 1762 году Екатерина оказалась в опале: об этом свидетельствуют письма иностранных послов. В июне того же года во время торжественного обеда по случаю заключения мира с Пруссией Петр III назвал Екатерину «дурой» при всех присутствующих, а после отдал приказ об ее аресте, от которого ее спасло лишь вмешательство дяди Георга Гольштейна-Готторпского. Историк Сергей Платонов в «Полном курсе лекций по русской истории» (1899) объясняет, что Петр видел в жене политическую противницу и хотел жениться на своей фаворитке Елизавете Воронцовой. Екатерина же пользовалась поддержкой части придворных и гвардейцев.

 

Когда именно началась подготовка к дворцовому перевороту, в результате которого Петр III был свергнут, неизвестно. В письме будущему польскому королю Станиславу Понятовскому от 2 августа 1762 года Екатерина утверждала, что переворот замышлялся «уже шесть месяцев», то есть с самого начала правления ее мужа. По словам императрицы, предложения занять престол начали поступать ей сразу после смерти Елизаветы Петровны, однако она задумалась об этом только после того, как муж приказал ее арестовать. Одна из главных специалистов по биографии Екатерины, британский историк-славист Исабель де Мадариага в монографии «Россия в эпоху Екатерины Великой» предполагает, что заговор против Петра III организовался не позднее мая-июня 1762 года.

В конце июня 1762 года Петр III был арестован и через несколько дней погиб при невыясненных обстоятельствах. Гвардейцы присягнули Екатерине.

Идейная противница Петра III 

Принято считать, что Екатерина II была полностью не согласна с политическим курсом своего мужа. Став полновластной правительницей, она сразу же дала это понять: в манифесте о восшествии на престол от 28 июня 1762 года ее воцарение подавалось как мера по защите государства, оказавшегося в опасности. Новая правительница заявляла о необходимости уберечь православную веру от попыток Петра III реформировать церковь по лютеранскому образцу, а также восстановить военную славу России, пострадавшую из-за заключения мира с Пруссией.

 

Одним из первых ее распоряжений стал отзыв русских войск из Пруссии, откуда по замыслу Петра III они должны были отправиться в поход на Данию. Уже 29 июня (10 июля по новому стилю) 1762 года императрица, еще до официальной коронации, известила европейские державы о намерении России поддерживать мир со всеми, пишет историк Исабель де Мадариага. И чтобы подкрепить свои слова действием, Екатерина также отказалась от союза и совместных военных действий с Пруссией, о чем мечтал Петр.

Еще показательнее оказалась политика Екатерины в отношении православной церкви. В июле 1762 года она отменила указ Петра III, запрещавший строительство домовых церквей, а в августе приостановила начатую им секуляризацию — передачу церковных земель в государственное управление. Советский историк Николай Павленко в книге «Екатерина Великая» объясняет решение императрицы необходимостью укрепить ее положение на престоле. Реформа Петра III вызвала недовольство духовенства, и Екатерина опасалась столкнуться с сопротивлением в первые месяцы правления. 

Однако в ряде вопросов, даже несмотря на декларацию несогласия с Петром, она продолжила его курс. Особенно заметно это было в ее отношении к церковным землям. Уже в ноябре 1762 года императрица учредила Комиссию о духовных имениях, которая должна была изучить состояние церковных владений и подготовить предложения по их управлению. В инструкции комиссии предусматривалось создание центрального органа, который управлял бы церковными землями и собирал доходы. По мнению историка Исабель де Мадариаги, это «свидетельствовало о том, что решение провести секуляризацию церковных земель было уже готово». В феврале 1764 года Екатерина II издала манифест о секуляризации церковных земель, передав их в государственное управление. Так спустя менее двух лет после прихода к власти она фактически продолжила реформу Петра III, от которой первоначально отказалась.

 

Императрица считала, что религия не должна влиять на государственную политику. «Не следует делать ничего без правил и разума, ни руководить себя предрассудками: уважать веру, но никак не давать ей влияния на государственные дела; изгонять из совета все, что отзывается фанатизмом, и извлекать, по возможности, пользу из всякого положения для блага общественности», — цитирует Николай Павленко письмо Екатерины, которое та написала еще до восшествия на престол. 

Осторожность Екатерины в первые годы правления во многом объяснялась ее положением: урожденная немецкая принцесса, не имевшая наследственных прав на российский престол, она пришла к власти в результате переворота и нуждалась в поддержке привилегированных сословий. Как отмечает кандидат исторических наук Ирина Фаизова в статье «Утверждение на российском престоле Екатерины II и пиар-кампания 1762–1763 гг.», для укрепления власти Екатерине было необходимо не только представить свергнутого мужа неспособным управлять государством, но и убедить подданных в собственном праве на престол. А женщине это было особенно трудно. 

Начала золотой век дворянства 

В советской историографии Екатерина II рассматривалась прежде всего как правительница, окончательно закрепостившая крестьян и упрочившая привилегии дворянства. Однако в первые годы правления императрица не спешила расширять права высшего сословия.

В феврале 1762 года Петр III издал манифест, освободивший дворян от обязательной военной и гражданской службы. Екатерина же считала службу государству одной из главных обязанностей высшего сословия. Как пишет историк Ирина Фаизова в монографии «Манифест о вольности» и служба дворянства в XVIII столетии», императрица предпочла не отменять, но и не подтверждать документ официально. Так дворяне сохраняли формальное право уходить в отставку, однако для этого надо было иметь свидетельство о безупречной службе (это правило ввела Екатерина).

Неопределенность вызвала недовольство, и в феврале 1763 года Екатерина учредила Комиссию о вольности дворянства, которая должна была пересмотреть положения манифеста Петра III и определить порядок государственной службы. Как пишет Исабель де Мадариага, императрица предложила подготовить документы для принятия закона, но члены комиссии не решались приступить к работе без ее конкретных указаний. В результате вопрос остался нерешенным.

Тем не менее Екатерина постепенно приспосабливала государственный аппарат к тому, что на службу придется привлекать тех, для кого это уже не обязанность, а выбор. Ирина Фаизова отмечает, что при императрице расширили пенсионное обеспечение гражданских и военных чиновников, повысили жалование государственным служащим, в том числе занимавшим низшие должности, а также усовершенствовали систему поддержки отставных чиновников.

В 1767 году Екатерина созвала Уложенную комиссию для разработки нового свода законов. В подготовленном для нее «Наказе» императрица обосновывала особое положение дворянства, но при этом подчеркивала важность государственной службы. Окончательно права сословия были закреплены в Жалованной грамоте дворянству, изданной 21 апреля 1785 года. Документ подтвердил освобождение дворян от обязательной службы и уплаты личных податей, защитил их от телесных наказаний, закрепил имущественные права и право на сословное самоуправление. Дворяне также могли владеть фабриками и заводами. Одновременно усиливалась зависимость крепостных от помещиков. В 1765 году дворяне получили право ссылать крестьян на каторжные работы, а в 1767-м последним запретили подавать жалобы на помещиков непосредственно императрице под угрозой сурового наказания.

 

И все же представление о Екатерине II как о правительнице, действовавшей исключительно в интересах дворянства, не учитывает других ее преобразований. Императрица стремилась изменить систему государственного управления, поэтому ее реформы затрагивали не только высшее сословие. Так, после секуляризации церковных земель в 1764 году монастырские крестьяне перешли в ведение государства. Они не получили полной свободы, но вместо барщины и других повинностей стали платить фиксированный денежный оброк, получили больше самостоятельности в ведении хозяйства, а часть монастырских земель была передана им в пользование.

Екатерина стремилась улучшить и положение городского населения. Жалованная грамота городам 1785 года закрепила права купцов, ремесленников и других горожан и позволила им участвовать в местном самоуправлении: выбирать представителей в городскую думу, которая занималась вопросами городского хозяйства и торговли.

Еще в 1775 году купцов освободили от ежегодной выплаты подушной подати, которая составляла 2 рубля вне зависимости от достатка (на эти деньги можно было купить около 55 кг мяса), заменив ее сбором в размере 1% от объявленного ими капитала. Кроме того, при императрице расширились возможности для открытия промышленных предприятий. В зависимости от размера капитала купец мог состоять в одной из трех гильдий, первые две из которых освобождались от телесных наказаний. Всем гильдиям разрешалось откупаться от рекрутской повинности: в 1776 году денежный взнос вместо предоставления рекрута составлял 360 рублей, а с 1783 года — 500 рублей. Записываться в гильдии можно было, согласно упомянутой выше Жалованной грамоте городам, «всякому, какого бы кто ни был пола», — что юридически закрепляло возможности для женского предпринимательства.

Защитница верующих

Екатерина II вошла в историю как сторонница веротерпимости. При ней действительно улучшилось положение ряда религиозных общин, которые прежде сталкивались с ограничениями и преследованиями. Однако политика императрицы в отношении религий была связана не только с идеями Просвещения, но и со стремлением укрепить государственный контроль над конфессиями.

Как отмечает историк Исабель де Мадариага, в 1764 году Екатерина упразднила Новокрещенскую контору — учреждение, занимавшееся обращением неправославного населения, прежде всего народов Поволжья, в православие. Еще одним важным шагом стал указ Святейшего синода о веротерпимости, изданный в 1773 году при участии императрицы. Он запрещал православным архиереям вмешиваться в дела других вероисповеданий, в том числе препятствовать строительству их молитвенных домов. Решать эти вопросы отныне должны были светские власти.

 

Особенно заметно изменения отразились на положении мусульман. До Екатерины II строительство мечетей ограничивалось, в 1767 году во время поездки в Казань императрица разрешила построить две каменные мечети, в том числе будущую мечеть аль-Марджани — одну из старейших сохранившихся до наших дней. А указ о веротерпимости 1773 года позволил мусульманским общинам строить молитвенные дома по согласованию со светскими властями.

В 1783 году Екатерина разрешила мусульманам самостоятельно выбирать ахунов — духовных наставников, руководивших местными общинами; в 1788-м учредила в Уфе Оренбургское магометанское духовное собрание во главе с муфтием, которое проверяло подготовку будущих мулл и участвовало в их назначении. Благодаря этому мусульманское духовенство получило официально признанную систему управления, а общины — возможность решать религиозные вопросы через собственных духовных представителей. Однако последние не могли быть назначены без одобрения светских властей, которые следили за благонадежностью священнослужителей.

Улучшилось и положение старообрядцев. В 1762 году Екатерина объявила амнистию тем из них, кто за свои религиозные убеждения оказался под следствием или арестом, и разрешила вернуться в Россию бежавшим от преследований. Вернувшихся освободили от обязанности брить бороды и носить одежду установленного образца, а некоторым общинам разрешили проводить богослужения по старым церковным книгам. Старообрядцы также получили право выступать свидетелями в суде, а позднее — занимать выборные городские должности. В 1782 году для них была окончательно отменена двойная подушная подать. 

Однако веротерпимость при Екатерине не означала равноправия всех конфессий. Православие сохраняло господствующее положение, а за попытки обратить православных в иную веру можно было попасть под суд и получить суровое наказание, вплоть до смертной казни.

 

Противоречивой была и политика в отношении еврейского населения. После первого раздела Речи Посполитой в 1772 году под властью России оказались многочисленные еврейские общины. Первоначально Екатерина подтвердила их право исповедовать иудаизм, владеть имуществом и участвовать в городской жизни, однако в 1791-м установила границы на территориях, где евреи могли записываться в купечество и мещанство. Это решение положило начало формированию черты оседлости, которая впоследствии значительно ограничила свободу проживания евреев в Российской империи.

Покровительница свобод и искусств 

Екатерина II — известная сторонница Просвещения в России. Императрица переписывалась с французскими философами Вольтером, Дидро и Д’Аламбером, поддерживала развитие науки, литературы и искусства. В 1768 году по ее инициативе было создано Собрание, старающееся о переводе иностранных книг, которое знакомило русских читателей с европейской художественной и научной литературой. Екатерина ежегодно выделяла на оплату работы переводчиков 5000 рублей из собственных средств.

Особое внимание императрица уделяла образованию. В 1764 году по ее поручению и при участии государственного деятеля Ивана Бецкого открылся Смольный институт — первое в России государственное женское учебное заведение. Первоначально оно предназначалось для дворянских дочерей, но уже в 1765 году при Смольном появилось училище для девочек из непривилегированных городских сословий. В 1782 году Екатерина учредила Комиссию по организации народных училищ, а в 1786 году утвердила школьный устав, предусматривавший открытие бесплатных государственных школ в губернских и уездных городах. В отличие от Смольного института, они предназначались для детей разных сословий, кроме крепостных.

Екатерина участвовала и в литературной жизни. Для придворного театра она писала комедии, высмеивавшие человеческие пороки, а в 1769 году начала выпускать сатирический журнал «Всякая всячина». При этом императрица считала, что сатира должна высмеивать человеческие слабости, но не конкретных людей. С этим подходом спорил писатель и издатель Николай Новиков. В своем журнале «Трутень» он критиковал поведение помещиков и чиновников и настаивал, что литература должна обличать виновных, а не только рассуждать о пороках в целом. Полемика между двумя изданиями стала одним из заметных событий российской журналистики XVIII века.

Впрочем, как отмечает профессор кафедры истории России до начала XIX века исторического факультета МГУ Владимир Моряков, императрица использовала идеи европейских философов избирательно, принимая те из них, что позволяли совершенствовать существующую политическую и общественную систему. При этом готовность Екатерины поддерживать идеи Просвещения не означала, что она допускала любую критику власти.

Особенно заметно это стало в последние годы ее правления, после начала Французской революции в 1789 году. Императрица опасалась распространения идей, которые могли нести угрозу самодержавию. Когда в 1790 году писатель Александр Радищев опубликовал «Путешествие из Петербурга в Москву», в котором осудил крепостное право и произвол помещиков, императрица увидела в книге призыв к бунту. Радищева арестовали, суд приговорил его к смертной казни, которую императрица позднее заменила десятилетней ссылкой в Сибирь. Книгу запретили печатать, а ее тираж пытались изъять и уничтожить.

 

В 1792 году был арестован и журналист Николай Новиков. К тому времени он занимался не только публицистикой, но и книгоизданием, благотворительностью, состоял в масонском обществе. Власти подозревали его в распространении запрещенных книг и участии в деятельности тайных объединений. По личному распоряжению Екатерины Новикова без суда заключили на 15 лет в Шлиссельбургскую крепость. При этом сводить его преследование исключительно к мести за критику императрицы в «Трутне» было бы неверно: к началу 1790-х годов власти боялись политического влияния независимых интеллектуальных объединений.

Противоречие между просветительскими убеждениями Екатерины II и ее стремлением сохранить самодержавие до сих пор влияет на оценки ее правления. Так, известный русский историк Василий Ключевский в «Курсе русской истории» подчеркивал, что, несмотря на масштаб преобразований, нельзя игнорировать усиление крепостной зависимости крестьян. Напротив, Исабель де Мадариага считала заслугой императрицы создание более цивилизованной, терпимой и свободной системы управления и общественной жизни, чем существовала в России прежде.

Эти оценки отражают разные стороны почти 35-летнего правления Екатерины II. Образ заботливой матери Отечества столь же однобок, как и миф о правительнице, более всего боявшейся потерять власть. Впрочем, такая противоречивость и отличает по-настоящему масштабные исторические фигуры.