В поисках винной Атлантиды: почему возвращаются вина из «красностопа», «цимлянского» и «сибирькового»

Игорь Сердюк Forbes Contributor
Фото David Silverman / Getty Images
Виноделы увлеклись экспериментами с историческими сортами винограда. Можно ли вина из них воспринимать всерьез?

В поисках самоидентификации винодел часто хватается за глиняные кувшины и испытывает автохтонные сорта винограда. Автохтонными (а также аборигенными или эндогенными) принято называть местные, коренные, исконные для какой-то территории рода и виды растений, животных и даже людей. Увлечение автохтонами — тренд, подогревший винную тусовку до температуры кипения. Автохтоном, кстати, звали мифического царя Атлантиды.

Изучение возможностей автохтонных сортов в виноделии началось как реакция на повсеместное распространение французских сортов винограда. Распространение это имело как минимум две мощные волны. Первая разошлась по миру эхом в середине XIX века, после громкого успеха классификации вин Бордо 1855 года, представленной на Всемирной выставке в Париже. Вторая накрыла винный мир уже в конце века двадцатого.

Расцвет винной критики и рейтингов сделал виноделов жертвами переменчивой моды. Если в 1980-е годы ради попадания в винный хит-парад надо было высаживать «каберне», «мерло» и «шардоне», а в название торговой марки желательно вставлять слово «chateau», то примерно с конца 1990-х пришлось задуматься о возвращении к сермяжной правде аборигенов.

Первым из грандов европейского виноделия начало работы с автохтонами провозгласил Мигель Торрес, который этому направлению посвятил одно из своих топовых вин Grans Muralles. В его состав, кроме широко распространенных средиземноморских красных сортов «гарнача» («гренаш»), «кариньена» («кариньян»), «монастрель» («мурведр»), вошли старинные каталонские сорта «гарро» и «керол». Винные критики подхватили тему, и с первых же лет нового тысячелетия многочисленные энтузиасты виноделия по всей Европе ринулись на поиски ампелографической Атлантиды.

В России это движение усилилось на волне возрождения отечественного виноделия, и в ответ на какое-нибудь тосканское пуньителло или пьемонтскую нащетту мы не без гордости предъявили миру свой антиквариат: красностоп золотовский, цимлянский черный, сибирьковый, пухляковский, плечистик, кокур, сары-пандас и кефесию. И, вероятно, ради убедительности — в чистом, 100%-ном сортовом воплощении.

Донские виноделы первыми смогли получить по-настоящему качественные вина из «красностопа», «цимлянского» и «сибирькового» и доказать их генетическую аутентичность. Крупные винодельческие хозяйства из Краснодарского края заинтересовались примером соседей и сделали производство российских автохтонов массовым. Подтянувшийся вскоре Крым также ухватился за возможность заявить о своем наследии. С увеличением объема выросло и число вопросов к зарождающейся категории.

Недавняя сравнительная дегустация вин из автохтонных сортов в рамках новороссийского международного «симпозиума виноделов» проходила вслепую. Виноделы из России и Франции, винные журналисты и блогеры дегустировали вина как положено, без объявления их сортового состава и региона производства. В результате вполне опытные дегустаторы напрочь перепутали большую часть сортов, образцов с очевидными дефектами оказалось болезненно много, а по сумме оценочных баллов на условное золото могли бы претендовать лишь единицы из более 70 вин.

Красностоп, которого на этой дегустации было больше всего, не очень приятно удивлял не только разбросом оттенков аромата и вкуса, но и диапазоном кондиций. Взращенный под щедрым солнцем российского юга, красностоп, и правда, смотрелся античным атлантом. Иностранцы, которых организаторы просили прокомментировать итог дегустации, политкорректно хвалили наших виноделов за поиски своего особенного пути.

Практику производства сортовых вин едва ли можно считать возвращением к истокам. В большинстве исторических винных регионов мира использовалась сортовая смесь, причем уверенно отделять один сорт от другого могли лишь в тех областях, где виноградарством занимались методично и последовательно, как это делали, например, главные виноделы прошлого — монахи христианских орденов. К сожалению, после Великой французской революции их наследие кануло в Лету, как та Атлантида…

Причиной, почему европейские виноделы занялись поиском новых (то есть хорошо забытых старых) сортов винограда, стала не только мода, но и все более актуальная необходимость адаптироваться к меняющимся климатическим условиям. Но если часть виноделов пытается отшлифовать стиль своих вновь обретенных автохтонов, то другие обратились к опыту селекционеров новейшей истории и начали использовать выведенные в XX веке гибридные сорта винограда. Они устойчивы к грибковым заболеваниям, филлоксере и заморозкам, а значит, не требуют химикатов и экономичнее.

Пока в российской блогосфере ломают копья из-за правомочности и полноценности отечественных селекционных сортов, журнал Decanter опубликовал статью о достоинствах западных гибридов. Не исключено, что следующая слепая дегустация в рамках «симпозиума виноделов» будет посвящена сравнению совиньяка, совинье-гри и мускариса, например, с платовским, достойным и цитронным Магарача.

Новости партнеров