Наш долг перед Африкой: почему избыточное потребление стало постыдным

Дмитрий Волков Forbes Contributor
Фото Кухмарь Кирилла / Фотохост-агентство ТАСС
Forbes Life считает важным обсуждать со своими героями вопросы новой этики ХХI века. Предприниматель, инвестор Дмитрий Волков объясняет, почему в современном мире нужно несколько раз подумать, прежде чем купить себе новый iPhone или дорогую машину

Россия списала $20 млрд долга Африке. И тут же появились недовольные: «А нужно ли было это делать? И нельзя ли было найти место этим деньгам у себя на родине?» Действительно, какое дело нам до Африки? Здесь и собственных проблем хватает: безработица, пенсии, национальная безопасность, в конце концов. Но некоторые считают, что долг перед Африкой, напротив, многим больше. И только двадцатью миллиардами государственных денег здесь не обойтись — каждому лично следует доплатить. Так утверждает Питер Сингер, австралийский философ, преподающий в Принстонском университете, он полагает, что перед Африкой у всех большой моральный долг.

Питер Сингер во время дискуссии в Москве

Журналисты Time назвали его одним из самых влиятельных мыслителей современности. Он — этик, занимается вопросами добра и зла. И стал известен после публикации книги «Освобождение животных. Новая этика нашего обращения с животными», в которой утверждается, что при определении моральных норм следует учитывать интересы всех живых существ. Страдать могут все, считает автор. И если руководствоваться принципом утилитаризма, то есть уменьшения страдания на планете, минимизировать следует страдания всех видов. Сингеру пытались возразить: разве интеллект животных не значительно меньше, чем у среднего человека? Интеллект не влияет на определение прав, считает философ. Интеллект маленьких детей незначительно отличается от интеллекта некоторых животных; есть и взрослые люди с низким интеллектом. Но мы учитываем их интересы в наших моральных суждениях не меньше, чем интересы взрослых развитых людей. Сингер предложил расширить круг существ, на которые распространяются моральные законы. Но еще он предлагает эти моральные законы пересмотреть.

Обычно разделяют моральный долг и добродетельные поступки. Выполнение морального долга обязательно для всех, а добродетель — для героев. Скажем, «не убий», «не кради», «не обманывай» — это нормы, за невыполнение которых следует осуждать и наказывать. Это явным образом ведет к боли и страданиям окружающих. А вот добродетельные поступки заслуживают похвалы, но необязательны. Они «сверхдолжные», как говорят этики. Сверхдолжные поступки предполагают жертву со стороны добродетельного человека. Границу между должным и похвальным Сингер пытается передвинуть. Недавно он приезжал в Россию в связи с переводом на русский язык его новой книги «О вещах действительно важных», и мне предложили провести с ним дискуссию на презентации.

«Представьте, по пути на работу вы замечаете, как в водоеме тонет ребенок. Должны ли вы ребенка спасти? Да, вы запачкаете и намочите одежду и на работу опоздаете. Но это ваш долг — спасти ребенка», — говорит этот пожилой мужчина с загорелым лицом и седыми волосами, в темном костюме и с пластиковым бежевым поясом. «А вот теперь задумаемся, сколько людей в данный момент умирают от голода? И что каждый из нас прямо сейчас может их спасти. То, что мы сейчас этого не делаем, — моральное преступление, нарушение морального долга».

Более миллиарда людей в мире живут меньше чем на один доллар в день. 70% самых нищих — в Африке. Девять миллионов детей погибают от нищеты, в первую очередь от голода. И для того, чтобы решить эту проблему, нужно около $116 млрд в год. Эта сумма равна примерно 0,2% мирового ВВП, или нескольким дням из бюджета военных расходов развитых стран. Людям из более благополучных регионов было бы достаточно отдать 1% своего годового дохода на благотворительность, чтобы спасти миллионы детей от смерти и решить проблему нищеты. Согласно расчету экономиста Уильяма Истерли, спасение одной жизни обходится в $300. И эта цена, которую мы можем заплатить. Сингер считает: каждый из нас сейчас должен ее заплатить. «Покупка модной одежды или нового iPhone обходится дороже, но приносит меньше пользы, чем передача этой же суммы на еду голодающим. И когда мы покупаем излишества, мы совершаем аморальный поступок».

«Почему люди этого не делают?» — спрашиваю я его. «Скорее всего, они объясняют это тем, что люди умирают где-то далеко и это не имеет отношение к ним. А еще — что ответственность за эти смерти распределена между миллионами других людей. Эти объяснения нерациональны, а являются только отговорками. Мир уже давно превратился в одну большую деревню. И ответственность за эти смерти и страдания лежит на каждом». Сингер даже приводит список организаций, которые он считает наиболее эффективными. По его мнению, они дают максимальный эффект на потраченный доллар. Список этих проверенных организаций указан на сайте проекта, поддерживаемого философом. Это фонды по борьбе с малярией и паразитами внутри организма, по доставке ретинола. Должны ли мы прямо сейчас обратиться в эти организации со своими пожертвованиями?

Выводы Сингера, как я уже сказал, построены на убеждении, что немедленная помощь приведет к минимизации страдания. Но утилитаризм предполагает учет страдания не только ныне живущих людей, но и тех, кто будет жить в будущем. А здесь не все ясно. Пока механизмы распространения заболеваний, производства и доставки еды, обучения и, что особенно важно, контроля рождаемости не настроены, спасение жизни, как жестоко это бы ни звучало, не ведет к лучшему исходу. Новое поколение, скорее всего, будет более многочисленным, и наша помощь только лишь увеличит масштаб бедствий. Я думаю, что разумнее направлять благотворительные деньги на образование и контроль рождаемости. Как показывает статистика, образованные женщины, имеющие доступ к контрацептивам, имеют меньше детей и способны о них лучше заботиться. Такие благотворительные проекты мне кажутся более эффективными в долгосрочной перспективе. Ну а что касается нового телефона и второй машины? Является ли расход на них моральным преступлением?

Здесь все, наверное, несколько сложнее. Избыточный доход иногда мотивирует людей работать больше и лучше. Если бы его не было, возможно, общая продуктивность бы упала. Эксперименты с равной компенсацией в экономике показали свою неэффективность. И тем не менее нельзя безучастно смотреть, как «тонет» значительная часть целого континента. У нас есть некоторый долг перед Африкой, не только у нашего правительства — у каждого.

Новости партнеров