К сожалению, сайт не работает без включенного JavaScript. Пожалуйста, включите JavaScript в настройках вашего броузера.
Рассылка Forbes
Самое важное о финансах, инвестициях, бизнесе и технологиях

Новости

 

Разбудивший зверя: как начиналась жизнь французского революционера Робеспьера

Максимилиан Робеспьер (Иллюстрация Hulton Archive / Getty Images)
В издательстве «Азбука-Аттикус» выходит роман о Французской революции — «Сердце бури», написанный Хилари Мантел, двукратной обладательницей Букеровской премии. Этот масштабный эпос о главных лицах Великой французской революции писательница задумала в 22 года и работала над ним с 1975 по 1979 год. Forbes Life публикует отрывок из романа о детстве Максимилиана Робеспьера

Севернее, в тусклом, редеющем утреннем свете празднуют свадьбу. Сегодня второе января, и замерзшие люди в полупустой церкви поздравляют друг друга с Новым годом. 

Любовная связь Жаклин Карро продолжалась весну и лето тысяча семьсот пятьдесят седьмого года, и к Михайлову дню она твердо знала, что ждет ребенка. Жаклин никогда не ошибалась. Если только в самых важных вопросах, думала она. 

Любовник быстро к ней охладел, ее отец был известен своей несдержанностью, поэтому она незаметно распустила корсаж и вела себя тише воды ниже травы. Когда за отцовским столом Жаклин была не в состоянии впихнуть в себя еду, то бросала ее под стол терьеру, который караулил возле ее юбки. Наступил Рождественский пост. 

 

— Узнай я об этом раньше, — сказал любовник, — все позлословили бы, что дочка пивовара выходит за де Робеспьера, только и всего. Теперь, когда тебя так разнесло, будет еще и скандал. 

— Дитя любви, — промолвила Жаклин. 

По натуре она не была романтична, но приходилось держать марку. У алтаря Жаклин стояла с гордо поднятым подбородком и не прятала глаз, встречая взгляды членов семьи. Ее собственной семьи — де Робеспьеры на венчание не пришли. 

Франсуа исполнилось двадцать шесть, он был восходящей звездой местной адвокатской коллегии и одним из самых завидных женихов во всей провинции. Де Робеспьеры проживали в Аррасе более трехсот лет. Денег у них не было, зато гордости — хоть отбавляй. Жаклин поразил домашний уклад новой семьи. В родительском доме, где пивовар с утра до ночи орал на работников, на стол подавались большие куски мяса. У неизменно вежливых де Робеспьеров в обед довольствовались жидким супчиком. 

Считая Жаклин крепкой девицей из простонародья, ее тарелку в мужнином доме наполняли до краев. И даже предлагали отцовское пиво. Но Жаклин была не крепкой, а болезненной и худосочной. Повезло ей попасть в приличное семейство, ядовито судачили соседи. Жаклин не заставляли ничего делать. Она была изящной фарфоровой статуэткой, усладой для глаз, а ее узкий стан раздался, растянутый растущим в чреве младенцем. 

 

Франсуа встал перед алтарем из чувства долга, но, когда прикоснулся к ее телу, снова ощутил подлинную страсть. Его умиляло новое сердечко, которое билось у нее внутри, и первозданный изгиб ее ребер, восхищала прозрачная кожа и тыльная сторона запястий, где трепетали зеленоватые прожилки. Его тянуло к ее зеленым, близоруким, широко раскрытым глазам, взгляд которых то смягчался, то заострялся, как у кошки. А ее слова были словно острые кошачьи коготки. 

— Этот солоноватый суп течет у них в жилах, — сказала Жаклин. — Если их проткнуть, из них вытекут хорошие манеры. Слава Богу, завтра мы будем ночевать в собственном доме. 

Зима выдалась неловкая, зима щетинилась зубцами и бойницами. Сестры Франсуа сновали туда-сюда, передавали поручения и боялись сболтнуть лишнее. Сын Жаклин родился шестого мая в два часа ночи. В тот же день семья собралась у купели. Крестным стал отец Франсуа, поэтому мальчика нарекли Максимилианом. Это древнее и славное семейное имя, сказал он матери Жаклин. Древнее и славное семейство, к которому отныне принадлежала ее дочь. 

В последующие пять лет в семье родилось еще трое детей. К тому времени тошнота, затем страх, затем боль стали естественным состоянием Жаклин. Она забыла, что жизнь бывает иной. 

В тот день тетя Элали читала им сказку. Сказка называлась «Лиса и кот». Тетя читала быстро, сердито шурша страницами. Это называется «быть рассеянной», успел подумать он. Детей за такое непременно отшлепают. А ведь это его любимая книжка. 

Она и сама походила на лису, когда выпячивала подбородок, прислушиваясь и сводя рыжеватые брови. Надувшись, он съехал на пол и принялся теребить кружево на теткином манжете. Его мама умеет плести кружево. 

Он был полон дурных предчувствий. Ему никогда не разрешали сидеть на полу (сейчас же встань, испортишь одежду!). 

Тетя бросила читать на полуслове, прислушалась. Этажом выше умирала Жаклин. Ее дети еще не знали. 

Повивальную бабку прогнали, от нее никакого проку, и теперь она сидела на кухне, угощалась сыром, со смаком грызла корки и пугала кухарку случаями из своей практики. Послали за врачом, и сейчас Франсуа бранился с ним на лестнице. Тетя Элали вскочила и закрыла дверь, но все равно было слышно. Она снова принялась читать, странным, отсутствующим голосом, раскачивая и раскачивая белой аристократической рукой колыбель Огюстена. 

— Сама она не разрешится, — раздался мужской голос, — надо резать. — Ему явно не нравилось слово, но выбора не было. — Я мог бы спасти ребенка. 

 

— Ее спасите, — сказал Франсуа.
— Если я буду бездействовать, умрут оба.
— Можете убить ребенка, но спасите ее.
Элали стиснула край колыбели, и от толчка Огюстен заплакал. 

Повезло ему, он уже родился.
Мужчины продолжали спорить — врача раздражала непонятливость адвоката.
— С таким же успехом я мог бы позвать мясника! — кричал Франсуа.

Тетя Элали встала — книга выскользнула из пальцев, прошелестела вдоль юбки, упала на пол и раскрылась. Тетя взбежала по лестнице. 

— Бога ради, тише, там дети! 

Страницы трепетали: лиса и кот, черепаха и заяц, мудрый ворон с зорким глазом, медведь под деревом. Максимилиан поднял книгу и расправил углы. Затем взял пухлые ручки сестры и положил на край колыбели. 

 

— Вот так, — сказал он, раскачивая колыбель. 

Малышка подняла глаза, младенческие губки безвольно раскрылись. 

— Почему? 

Тетя Элали прошла мимо Максимилиана, даже не взглянув на него, пот блестел у нее над верхней губой. Он протопал вверх по ступеням. Сгорбившись в кресле, отец плакал, закрывая глаза рукой. Врач смотрел в свой саквояж. 

— Щипцы, — сказал врач. — По крайней мере, попробую. Иногда помогает. 

 

Мальчик толкнул дверь и скользнул внутрь, в узкую щелку. Ставни не пускали внутрь гудящие июньские ароматы садов и полей. Огонь пылал в камине, рядом в корзине лежали дрова. Жар был видим и осязаем. Тело его матери укутали белым покрывалом, спину подперли подушками, а волосы заплели в косу. Она приветствовала его движением глаз, не головы, жалким подобием улыбки. Кожа вокруг ее рта посерела. 

Серый цвет словно говорил ему: скоро мы расстанемся, ты и я. 

Увидев это, Максимилиан повернул назад, у двери подняв руку в робком взрослом жесте солидарности. За дверью стоял врач, перекинув сюртук через руку в ожидании того, кто примет у него одежду. 

— Вызови вы меня на несколько часов раньше... — заметил он, ни к кому не обращаясь. 

Кресло, где сидел Франсуа, опустело. Кажется, в доме его уже не было. 

 

Прибыл священник.
— Если головка покажется, — сказал он, — я его окрещу.
— Если бы головка показалась, мы бы горя не знали, — ответил врач.
— Или любая конечность, — продолжил священник с надеждой. — Церковь этого не запрещает. 

Элали вернулась в комнату роженицы. Когда она открыла дверь, жар хлынул наружу.
— Ей это не повредит? Здесь нечем дышать.
— Холод губителен, — заявил врач, — а впрочем...
— Тогда соборование, — предложил священник. — Надеюсь, здесь найдется подходящий стол.
Священник вытащил белое алтарное покрывало и свечи. Переносная милость Божья прямо у вашего очага.
Врач обернулся.
— Уведите ребенка, — велел он.

Элали подняла его на руки: дитя любви. Когда она несла Максимилиана вниз, ткань ее платья со скрипом терлась о его щеку. Тетя выстроила их у двери.
— Перчатки, — сказала она. — И шляпы. 

— Там тепло, — возразил он. — Нам не нужны перчатки.
— И тем не менее, — не уступала Элали, а ее лицо дергалось. Заплаканная няня протиснулась мимо них, младенец Огюстен свисал у нее с плеча, словно мешок.
— Пятерых за шесть лет, — сказала она, обращаясь к Элали. — А чего вы хотели? Ее везение иссякло.

Они отправились к дедушке Карро. Позже пришла тетя Элали  и сказала, что они должны молиться за братика.
— Крестили? — одними губами спросила бабушка Карро.

 

Тетя Элали помотала головой и многозначительно скосила глаза на детей.
— Родился мертвым, — ответила она тоже одними губами.
Он вздрогнул. Тетя Элали наклонилась его поцеловать.
— Когда мне можно домой? — спросил он.
— Ты несколько дней поживешь у бабушки, пока твоя мама не поправится.

Однако он помнил серый цвет вокруг ее губ. Он понял, что сказали ему эти губы: скоро я буду лежать в гробу, скоро меня похоронят. 

Он гадал, зачем взрослые лгут. 

Он считал дни. Тетя Элали и тетя Генриетта часто его навещали. Удивлялись, почему он не спрашивает, как маменькино здоровье? Тетя Генриетта сказала бабушке: 

— Максимилиан не спрашивает про мать.
— Черствый мелкий негодник, — ответила та.
Он считал дни, а они все не решались сказать ему правду. Это случилось после девятого дня, во время завтрака. Дети запивали хлеб молоком, когда вошла бабушка. 

 

— Вы должны быть храбрыми, — сказала она. — Ваша матушка ушла к Иисусу. 

К младенцу Иисусу, подумал он.
— Я знаю.
Это случилось, когда ему было шесть. Белая занавеска на открытом окне трепетала на ветру, воробьи шумели на подоконнике. Бог Отец во всем величии славы смотрел сверху вниз с картины на стене. 

Спустя день-другой, когда Шарлотта показала им на гроб, младшая, Генриетта, ворча, забилась в угол, не желая ничего слышать. 

— Я почитаю тебе, — сказал он Шарлотте, — только не ту книжку про зверей. Она для меня слишком детская. 

Затем взрослая тетя Генриетта взяла его на руки и поднесла к гробу. Тетю трясло, поверх его головы она сказала: 

 

— Я не хотела ему показывать, но дедушка Карро сказал: так надо. 

Он сознавал, что это его мама, что это ее заострившееся, как лезвие топора, лицо, ее страшные бумажные руки. 

Тетя Элали выбежала на улицу.
— Франсуа, я умоляю тебя, — воскликнула она.
Максимилиан выбежал за ней, цепляясь за теткины юбки. Он смотрел, как отец уходит, не оглядываясь. Франсуа шел по улице, вон из города. Тетя Элали потянула мальчика обратно в дом. 

— Франсуа должен подписать свидетельство о смерти, — сказала она. — А он говорит, что отказывается ставить свою подпись. Что нам делать? 

На следующий день Франсуа вернулся. От него пахло спиртным, а дедушка Карро сказал, что он был с женщиной. 

 

Следующие несколько месяцев Франсуа пил не просыхая, пренебрегая клиентами, и те ушли к другим адвокатам. Он мог исчезнуть на несколько дней, а однажды собрал саквояж и сказал, что уходит навсегда. 

Бабушка и дедушка Карро утверждали, что никогда его не любили. Мы не станем ссориться с де Робеспьерами — в отличие от него, они люди приличные. Поначалу бабушка и дедушка Карро говорили всем, что Франсуа занят в длительном и важном процессе в соседнем городе. Время от времени он возвращался, заходил без предупреждения, обычно занять денег. Старшие де Робеспьеры не чувствовали себя в состоянии — «в нашем-то преклонном возрасте» — взять на воспитание его детей. Дедушка Карро забрал мальчиков, Максимилиана и Огюстена. Незамужние тетя Элали и тетя Генриетта взяли девочек. 

В какой-то момент Максимилиан обнаружил — или узнал от родственников, — что зачат вне брака. Возможно, он принял собственные семейные обстоятельства слишком близко к сердцу, но больше никогда в жизни не упоминал о родителях. 

Рассылка:

Наименование издания: forbes.ru

Cетевое издание «forbes.ru» зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций, регистрационный номер и дата принятия решения о регистрации: серия Эл № ФС77-82431 от 23 декабря 2021 г.

Адрес редакции, издателя: 123022, г. Москва, ул. Звенигородская 2-я, д. 13, стр. 15, эт. 4, пом. X, ком. 1

Адрес редакции: 123022, г. Москва, ул. Звенигородская 2-я, д. 13, стр. 15, эт. 4, пом. X, ком. 1

Главный редактор: Мазурин Николай Дмитриевич

Адрес электронной почты редакции: press-release@forbes.ru

Номер телефона редакции: +7 (495) 565-32-06
Перепечатка материалов и использование их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, возможны только с письменного разрешения редакции. Товарный знак Forbes является исключительной собственностью Forbes Media LLC. Все права защищены.
AO «АС Рус Медиа» · 2022
16+