Наполеоновские планы: какие предметы коллекции Якобашвили показывают в Монако
«Такую выставку открыть — все равно что музей создать, — говорил Давид Якобашвили за несколько дней до начала монтажа экспозиции «Монако и Наполеоны. Перекресток судеб» в «Гримальди Форуме». — Работы очень много. Нужны силы и особые возможности». Заявленная как главное культурное событие лета в Монако выставка под патронажем князя Альбера II исследует исторические пересечения династии Наполеонов и Гримальди. В экспозиции — архив княжеской семьи и более 250 предметов из нескольких собраний, самое значительное из них — коллекция Давида и Михаила Якобашвили. Как заметил однажды директор Эрмитажа Михаил Пиотровский: когда молчат пушки и говорят вещи, понятнее становятся исторические перипетии.
Гримальди и Наполеоны
Наполеономания в Монако насчитывает больше 200 лет. 1 марта 1815 года наследный принц Монако Оноре Габриэль Гримальди, старший сын князя Оноре IV, был остановлен военным патрулем в районе Канн. Оказалось, что свергнутый император Наполеон покинул остров Эльба, высадился с отрядом в Гольф-Жуане и направляется в Париж. О чем говорили бывший император Франции и будущий правитель Монако, неизвестно. Они встречались и прежде: после аннексии Францией Монако в 1793 году будущий князь Оноре V служил в императорской кавалерии, был адъютантом генерала Груши и маршала Мюрата, а после ранения — конюшенным императрицы Жозефины. Разговор в Каннах между бывшим императором и его бывшим офицером остался в тайне.
Александр Дюма в 1841 году в газетной статье опубликовал свою версию произошедшего: как юный князь тер глаза, не в силах поверить, что перед ним его величество император, и отказывался следовать за ним в Париж, ссылаясь на то, что Бурбоны только что вернули его княжество. На публикацию Дюма князь Оноре V отреагировал моментально. В своем открытом письме в газету он обвинял писателя в баснословии: «Согласитесь, мсье, что ваше воображение слишком плодотворно. Я был далек от того, чтобы жаловаться на это, читая ваши романы, но истории нужна правда», — писал правитель Монако. Однако факта встречи не отрицал.
«Связь княжеской семьи с Наполеонами очень сильна. В 1861 году император Наполеон III и князь Карл III подписали Франко-Монегасский договор, основав то Монако, которое мы знаем сегодня. К дипломатическим связям добавились и кровные, когда сын Карла III князь Альбер I женился на внучке Стефании де Богарне, кузины императрицы Жозефины и приемной дочери Наполеона I», — рассказывает куратор выставки, директор по науке Фонда Наполеона Пьер Бранда.
Выставка в «Гримальди Форуме» — материальное воплощение этих близкородственных связей. Как отметил Михаил Пиотровский на открытии другой выставки, посвященной ампиру: то, что историки рассказывают длинными фразами, искусство наглядно показывает без слов.
Мастерство и знаточество
Весной 2016 года на торгах Christie’s в Нью-Йорке Давид Якобашвили купил часы «Поющая птичка» с автоматонами 1805 года за несколько сотен тысяч долларов. Для коллекционера главная ценность лота — превосходный музыкальный часовой механизм (на циферблате стоит подпись Луи-Жака Вайана, ведущего парижского часовщика наполеоновской империи) с поющей каждые три часа птицей-автоматоном, с тремя мелодиями и фигурами-автоматонами, изображающими сцены в гроте Нептуна с Хароном, который перевозит смертного через Стикс, с движущимися водопадами и со сценами в кузнице Вулкана. И все это действо в корпусе из позолоченной и патинированной бронзы, который формой напоминает античную вазу, работы Клода Галля, французского мастера бронзовых дел, подрядчика Пьера-Филиппа Томира, поставщика двора Людовика XVI и Наполеона.
Давид Якобашвили, в собрании которого больше тысячи часов c начала XV века с часовыми усложнениями, оценил надежность исторического механизма и его запас прочности, добротность работы и мастерство часовщика. «Представьте, двести с лишним лет прошло — все мои часы Наполеоновской эпохи исправно и точно ходят. А вот в новых Patek Philippe через два года что-то сломалось, мастер говорит: проще новые купить», — рассказывает Якобашвили.
Помимо автоматонов с кузнецами, птицей и сценами на Стиксе, часы в форме бронзовой вазы эпохи ампир хранили еще один сюрприз — происхождение. Их владельцем был старший брат Наполеона — правивший пять лет Испанией Жозеф I Бонапарт. Часы эти составляли пару с часами в поместье Мальмезон императрицы Жозефины.
Поскольку в приоритете коллекционера не провенанс, а качество предмета, наполениана Якобашвили складывалась из шедевров эпохи ампира, стиля, который своим названием был связан не с царствующей особой, а с политическим устройством государства. Ампир опирался на искусство Римской империи, использовал ее символику и знаки: изображения орлов, доспехов, ликторских связок. Это был строгий и одновременно пышный стиль, требующий от его создателей высочайшего мастерства исполнения.
«В этот период произошел огромный скачок научно-технического прогресса. Изобретательность мастеров и качество исполнения было таким, что сегодня даже на 3D-принтере точной копии не сделаешь, не получится», — рассказывает Давид Якобашвили. В 1795 году Абрахам-Луи Бреге изобрел турбийон, в 1796 году женевский часовщик Энтони Фавр изготовил музыкальный механизм для часов, достигло пика искусство создания автоматонов и жакемаров.
Треть экспонатов выставки — из коллекции Якобашвили. Например, только в коллекции табакерок (недавно вышел трехтомный каталог собрания) у него более 800 предметов, многие из которых прежде не выставлялись.
На выставке в «Гримальди Форуме» представлены чудеса ювелиров и мастеров высокой часовой механики начала XIX века: драгоценные миниатюрные предметы с музыкальными сюрпризами, куклами-автоматонами и жакемарами.
Первыми придумали, как оснастить табакерки, часы и драгоценности миниатюрными механизмами, мастера женевской мануфактуры Piguet & Capt (1802–1811) Исаак-Даниэль Пиге и его шурин Анри Капт. Среди их работ — золотые часы-перстень с автоматоном и репетиром, украшенные жемчугом и бриллиантами, подвеска в виде арфы с музыкальным механизмом. В Монако Якобашвили показывает музыкальную табакерку Piguet & Capt с тремя отделениями, автоматоном и часами, украшенную эмалью, жемчугом и золотом.
На табакерке работы парижских ювелиров братьев Жозефа-Этьена и Этьена-Люсьена Блерзи, без устали поставлявших драгоценности ко двору, портрет Первого консула Наполеона Бонапарта написан художником-миниатюристом Жаном-Батистом Изабе. Ученик миниатюриста Марии-Антуанетты, Изабе пришелся и к королевскому двору, и к императорскому. В замке Мальмезон он написал портрет Бонапарта, став любимым художником Наполеона и Жозефины. Император и императрица считали, что драгоценные подарки с портретами Наполеона способствуют его славе и величию — только в 1806 году ювелир Бернар-Арман Маргерит поставил ко двору сто золотых табакерок с портретами. Любимым подрядчиком Маргерита был Этьен-Люсьен Блерзи.
На табакерке 1806 года из коллекции Якобашвили Жан-Батист Изабе изобразил Жозефину, получившую новость из Аустерлица. Табакерку из панциря черепахи, крашеной слоновой кости, золота и стекла изготовил Пьер-Андре Монтабан, ведущий парижский ювелир эпохи империи.
Бренд, маркетинг и аскетизм
В завещании Наполеона, составленном в 1821 году на острове Святой Елены, среди вещей, предназначенных для сына, — три ларца красного дерева с табакерками и другими предметами. В первом — 33 табакерки, или бонбоньерки, во втором — 12 шкатулок с имперскими гербами, две маленькие подзорные трубы и четыре шкатулки, найденные 20 марта 1815 года на столе Людовика XVIII в Тюильри, в третьем — три табакерки, украшенные серебряными медальонами, для личного пользования императора, и различные предметы туалета. А также золотой несессер, столовое серебро и севрский фарфор, коллекция медалей, шпага, меч, кинжал, две пары пистолетов, двое карманных и маленькие настенные часы, пять охотничьих ружей, три седла и уздечки, походные кровати, костюмы и мундиры — в конце жизни Наполеон был таким же аскетом, что и в ранней юности. Обучаясь в Военной школе в Париже, 15-летний студент отправил заместителю директора записку, где жаловался на опасный недостаток, окружающий учеников, — роскошь.
По мнению Давида Якобашвили, нет противоречия между аскетизмом Наполеона и роскошью императорского двора: «На фоне своего пышного, изысканного двора аскет-император смотрелся самым эффектным, выигрышным образом, вызывал желание обожествлять, поклоняться и подражать». Бренд-менеджером императора, маркетологом империи была Жозефина. Но если Жозефине просто повезло, по мнению Якобашвили, то «Наполеон — это мировой бренд».
Коллекционер отмечает: аукционы меморабилии Наполеона всегда становятся большим событием. При этом торги проходят в дружелюбной обстановке без охраны. Работает уважение к наследию французского императора, любовь и память. «Наполеона изгнали. Империя распалась, но влияние Франции, французской культуры сохранилось, — отмечает особенность Наполеоновской эпохи Давид Якобашвили. — Кодекс Наполеона действует во Франции, по его примеру устроено гражданское право в мире. По чистой случайности французский язык не стал государственным в США. Или посмотрите на русский императорский двор, на александровский ампир. Наполеон писал Александру I: «Брат мой!» Несмотря на войны и гибель людей, не возникало ненависти между народами».