Творческий азарт: как желание победить соперников вдохновляет нас на новые идеи

Соперничество в творчестве: кто кого «перекреативит»

Большие и малые открытия, выдающиеся результаты в разных сферах жизни зачастую являются итогом творческой гонки. Например, композиторы во все времена пытались превзойти друг друга в виртуозности. Чаще они все же оставались друзьями, но порой доходили и до открытой вражды. Таких примеров множество: Ференц Лист и Фредерик Шопен, Рихард Вагнер и Иоганнес Брамс, Клод Дебюсси и Морис Равель. Все они добились немалых успехов и подарили миру потрясающие произведения. Физики-ядерщики СССР середины XX века жестко соревновались за первенство в открытиях, продолжая делать общее дело (проекты «Арзамас-16» и «Красноярск-70»). Сейчас мы наблюдаем мощнейшую, полную новых идей конкуренцию в сферах биотехнологий, космических проектов, компьютерных разработок. Особенно впечатляет, конечно, тематика ИИ. И вот уже OpenAI становится самой дорогой частной компанией в мире, обойдя SpaceX!

Творческий азарт максимально усиливается в момент, когда человек сталкивается с задачей, вроде как нерешаемой. По крайней мере, по мнению других.

Чем сложнее вызов, тем сильнее внутренняя награда смельчака в случае достижения цели. Или хотя бы заметного продвижения вперед. «Цель — ничто, движение — все», — как говаривал Эдуард Бернштейн. Математик годами ломает голову над доказательством теоремы, на которую прочие махнули рукой. Поэт мучительно выверяет текст строфы, чтобы найти то самое слово, хотя прекрасно помнит, что «мысль изреченная есть ложь» (согласно Ф. И. Тютчеву). Художник продолжает работать над картиной, которая другими уже признана совершенством. С этим, кстати, связана занятная история: в свое время Илье Репину сам Павел Третьяков запретил посещать Третьяковскую галерею, поскольку живописец имел привычку править свои же картины, уже развешенные в залах. Потом, правда, запрет сняли, но пускали теперь Илью Ефимовича строго без кистей и красок в руках.

Все перечисленные выше попытки довести замысел до идеала или некого логического завершения очень похожи на экстремальное спортивное преодоление: выход за пределы привычного, стремление превзойти самого себя. Только теперь уже не телом и силой духа, а «порывами души и разума». Иными словами, непрерывное и напряженное творчество может стать особым образом жизни, суть которого — уходящий в будущее на годы и десятилетия процесс поиска, анализа и оценки сути происходящего, завершения текущего проекта ради начала следующего.

И это не только про искусство или науку. Творческий азарт способен захватить человека в любой, самой неожиданной сфере. К примеру, есть такая профессия — кризисный менеджер. Он приходит в компанию, испытывающую серьезные финансовые и организационные проблемы, и за год-два реформирует (читай: ломает и собирает заново) ее деятельность, логистику, корпоративную культуру, выводит бизнес на новый безубыточный уровень. А потом с чувством выполненного долга переключается на другую компанию, потому что там, где все в порядке, ему скучно. И, кстати, такие люди нередко азартны во всем — в спорте, в игре, в отношениях.

Еще один важный момент — творческие состояния. В моем случае это, к примеру, увлеченное чтение лекций. У спортсменов или геймеров во время состязаний высокого уровня, такие состояния описываются через понятие потока (flow — вспомним главу 2). Термин этот предложил в 1970-х годах американский психолог Михай Чиксентмихайи.

Поток — это когда человек полностью сосредоточен на деятельности, вовлечён в неё глубоко и полностью.

Когда присутствует явное удовольствие от самореализации, четкость поступков и мыслей, эффективное решение проблем высокой степени сложности (в том числе — неординарными способами). Словом, человек будто подхвачен потоком процесса решения задачи, и даже вопли жены про «пора обедать» остаются без внимания.

В потоковом состоянии повышаются показатели усвояемости информации, активизируется память, способность к глубокому анализу данных, снижаются тревога и негативный стресс (отсюда — психотерапевтическое использование потока). Применение фМРТметодов выявляет признаки уверенности в успехе (активация нейросетей стриатума), рост когнитивного контроля (передняя поясная извилина), снижение интенсивности обработки информации о текущих потребностях (медиальная префронтальная кора), уменьшение отрицательного эмоционального возбуждения (миндалина). О значимости состояния потока для таких видов деятельности, как искусство, наука, образование и спорт, можно прочесть в обзоре Л. А. Александровой.

Прекрасный пример потока — образ импровизатора-итальянца в повести А. С. Пушкина «Египетские ночи». Как мощно и точно описано в ней состояние вдохновения и восторга, которое возникает, когда поэт чувствует «приближение бога»!.. Перечитайте на досуге, не пожалеете.

Теперь поговорим немного о творческих соревнованиях, которые, как и спортивные, имеют очень древние корни. Еще в Античной Греции поэты состязались на Дионисиях — празднествах, посвященных богу виноделия, вдохновения и театра. Величайшие Эсхил и Софокл в какой-то момент реально боролись за право поставить свои трагедии перед афинской публикой, а судьи выбирали победителя.

В средневековой Европе трубадуры и менестрели участвовали в состязаниях при дворах, где их исполнение оценивалось по сложности рифм, мелодичности и глубине смысла. Согласно опере «Нюрнбергские мейстерзингеры», в XIV веке в Германии проводились соревнования поэтов-музыкантов из бюргерского сословия, где каждый участник должен был сочинить песню, строго соблюдая весьма мудреные правила.

В Японии известны турниры по рэнга (совместное творчество — особый жанр поэзии), где участники поочередно дописывали строки к стихотворению, создавая сложные композиции. Эти турниры были как просто играми, так и способом подтверждения мастерства, местом для продвижения новых поэтических форм.

В феврале 1918 года в Большой аудитории Политехнического музея состоялось поэтическое противостояние Игоря Северянина и Владимира Маяковского. Победил, по результатам голосования восторженной публики, первый.

И так и шло дело творческих состязаний — вплоть до поэтических и рэп-батлов сегодняшних дней, значимой части культурной жизни любого крупного города.

Аналогичную историю можно рассказать о соревнованиях в музыке или, например, балете. Престижные состязания, такие как международные конкурсы пианистов имени Ф. Шопена или имени П. И. Чайковского, определяют мировые стандарты мастерства. Победители получают не только признание, но и контракты с ведущими сценическими площадками. В балете наиболее известны конкурсы в Лозанне, Москве, Варне. Все они требуют от участников безупречной техники, умения выразить через движения сложнейшие эмоции, а от результатов таких состязаний зависит дальнейшая карьера артистов. Подготовка к участию длится годами по заранее разработанному плану, подобно тому, как тренируется спортсмен-олимпиец.

Физиология творческой соревновательности и азарта, конечно, служит объектом специальных исследований.

Сканирование мозга музыкантов во время как заготовленных выступлений, так и импровизаций показало, что мощно активируются не только моторные зоны коры (задняя часть лобной доли), но и области, связанные с системами вознаграждения.

Это объясняет, почему ощущение успеха на сцене является столь ярким, а сам процесс выступления, особенно длительного, может вызывать переживания, сродни эйфории бегуна.

Отдельную функцию выполняет связанный с участием в конкурсах и публичных выступлениях стресс, сопровождающийся активацией мозга, выделением кортиколиберина, адреналина и кортизола. С одной стороны, для молодых исполнителей это фактор, который жизненно важно снижать и контролировать (на эту тему публикаций и обзоров особенно много). А вот их более опытные коллеги способны трансформировать стресс в повышенную концентрацию. Маститые артисты и музыканты обладают специфической и очень эффективной стрессоустойчивостью.

Я, например, на основе личного опыта лектора и постоянного участника дискуссий и круглых столов, могу подтвердить: стресс творческих публичных выступлений очень полезен! Он позволяет:

•  максимально эффективно закрепить имеющиеся знания, да так, что из головы уже не вылетит;

• проверить в реальных условиях содержание и внутреннюю логику излагаемого материала: слушатели всегда норовят протестировать спикера на прочность;
•  сформировать навыки эффективного общения с залом, улучшить коммуникативную и когнитивную гибкость, осознать, какие в целом интересы есть у публики и насколько предложенная тема ее будоражит;

• получить яркие положительные эмоции — если все прошло на отлично. Ну, либо получить отрезвляющий «пинок», обнаружить недочеты и продолжить работу над материалом.

Резюмирую: подвергнуть себя стрессу и азарту публичного выступления — чудесный способ закрепить навыки спикера, повысить уверенность в себе, собрать стимулы к дальнейшему развитию. Но, как всегда, имеется и оборотная сторона медали: от этих состояний может возникнуть определенная поведенческая («сценическая») зависимость. Давно не вещал перед зрителями — и явно чего-то в жизни не хватает. Спросите любого артиста.

Состязания в образовании и в профессии

Соревновательность в период учебы в школе, в вузе формирует навыки, которые явно выходят за рамки самих предметов и знаний по ним. Олимпиады, турниры, конкурсы — все эти форматы не просто выявляют сильнейших — тех, кто быстрее «щелкает» задачки по какой-нибудь физике. Они создают конкурентную среду, в которой участники нацелены на то, чтобы постоянно превосходить достижения — свои и соперников.

Скептики, которые делают акцент на деградации мозга в современном мире компьютеров и гаджетов, отчасти правы. Но я готов заявить: мне встречалось и встречается немало школьников и студентов, которых именно творческие соревнования и разнообразные брейн-ринги подталкивают изучать конкретную дисциплину, годами развиваться в ней — вплоть до выбора в качестве темы для диссертационного исследования.

Чем сложнее задача, тем мощнее происходит выброс дофамина и норадреналина при нахождении правильного ответа. А еще усиливается желание испытать это состояние снова. Одна победа ведет к другой, формируя установку на стабильное развитие и успех. Само участие в соревновании, пусть и без наград («Вау, я смог это сделать!»), учит преодолевать стресс, работать в условиях неопределенности, справляться с неудачами.

Школьные и студенческие олимпиады — еще и инструмент социализации. Несмотря на общую конкурентность, они формируют среду единомышленников.

Подготовка к состязаниям, совместный разбор тестов, презентация и обсуждение личных проектов создают особую творческую атмосферу.

Значима и полна энтузиазма коллективная работа над специальными заданиями для команд, когда конкуренция гармонично сочетается с сотрудничеством.

Я, будучи преподавателем МГУ, уже много десятилетий включен в школьное олимпиадное движение и отношусь к нему с большой симпатией. Особенно к тем его проявлениям, которые минимально формализованы и даже не дают преимуществ при в поступлении в вузы (да-да, есть и такие), не превращаются в баллы ЕГЭ. Казалось бы, а в чем же интерес без весомых бонусов? Но такие состязания формируют креативный азарт будущих биологов, медиков, психологов, экологов. Для примера — Школьная биологическая олимпиада, история которой составляет уже более 70 лет (https://shbo.ru).

Исследования подтверждают: дети, которые регулярно и, что очень важно, добровольно (а не потому, что мама заставила) участвуют в олимпиадах, демонстрируют не только более высокий уровень знаний, но и лучшие когнитивные способности. Их мышление становится более гибким, они быстрее адаптируются к новым задачам. У таких школьников выше уровень саморегуляции, они лучше распределяют время, умеют концентрироваться на сложных заданиях, легче восстанавливаются после перегрузок. Словом, это чуть-чуть супергерои образовательной среды.

Для многих из них победа в олимпиаде действительно становится отправной точкой, которая определяет выбор вуза и профессии. Даже поражение в этом случае не является чем-то окончательным, а превращается в стимул дальнейшего развития.

Провалился — значит, нужно заполнить пробелы в знаниях, а не сдаваться. И да, подобные соревнования можно рассматривать как модель взрослой жизни, где успех зависит не только от таланта, но и от настойчивости — способности извлекать уроки из неудач и продолжать двигаться вперед. Согласитесь, далеко не многие взрослые-то способны перевести поражение в ранг урока, а не разгромного падения.

В этой области, конечно, имеются и темные аспекты. Если к участию в олимпиадах принуждают школа или родители, если речь идет о победе «любой ценой» — тут недалеко до хронического стресса и истощения. Синдром завышенных ожиданий — собственных или со стороны окружающих — тоже существует. Мы о нем уже вспоминали в первой книге, обсуждая проблему хикикомори, японских и не только. Не дотянув до высоких критериев, установленных обществом, такие люди не находят сил и решимости по-настоящему войти во взрослую жизнь, выбирая «уединение».

И еще один феномен — синдром Мартина Идена (синдром достижения цели). Помните это замечательное произведение Джека Лондона? Вот школьник учился, бесконечно побеждал в олимпиадах, наконец поступил в ведущий вуз на престижную специальность... И тут драйв внезапно закончился. Учиться как-то не получается: не так интересно, как состязаться и тусить. Наука и интеллектуальные соревнования, выходит, это несколько про разное. И порой суперпобедитель не только российских, но и международных олимпиад оказывается способен не столько к науке как таковой, сколько к азарту новых олимпиад, где очень любит председательствовать, решать организационные вопросы и возглавлять весь этот движ.

Тем не менее, если посмотреть на «большую статистику», то победители школьных олимпиад учатся в вузах успешнее тех, кто поступил по ЕГЭ. А при трудоустройстве чаще выбирают деятельность не монотонную, а ориентированную на принципиально новые результаты: исследования, разработку технологий. Для поступивших на общих основаниях более предпочтительна работа, в которой нужно решать задачки в заранее заданной канве, где уже все изучено и алгоритмы понятны.