Вне канонов: как солист Shortparis Николай Комягин менял наши представления о музыке

В первые же часы после того, как стало известно о смерти Николая Комягина, социальные сети буквально трещали по швам от воспоминаний разных людей о концертах Shortparis: от эмоциональных реакций в стиле «это была моя  любимая группа» или «Николая Комягин был самым ярким фронтменом нашей эпохи». Но когда схлынул шквал первых комментариев, обнаружились и реакции совсем другого рода: «Какая замечательная группа, я никогда не слышала ее раньше» или «я так и не побывал на их концерте». При том, что во второй половине 2010-х — начале 2020-х, казалось, не было фигуры более востребованной, чем Комягин и Shortparis. Рука не поднимается написать: «...и его Shortparis». 

Коллеги певца не были нанятыми аккомпаниаторами, а концепция Shortparis была плодом коллективного творчества. И все же образный ряд, расстановка символов, сам художественный язык группы были результатом основательной подготовки ее фронтмена. В списке дисциплин, которые он изучал в родном Новокузнецке, а впоследствии в Санкт-Петербурге, — история, искусствоведение, филология. Параллельно он проходил и другие университеты. «Помню, как меня во дворе полтора часа били ногами», — эту цитату из его интервью изданию «Сноб» теперь нередко приводят в некрологах. Но жизнь Новокузнецке, где отец Николая Комягина 35 лет плавил алюминий, была столь же важным исходным ингредиентом Shortparis, сколь и древнегреческая трагедия и французский шансон. 

Глядя на извивающегося в танце бритоголового шоумена из клипов Shortparis, сложно поверить, что он успел поработать школьным учителем. Причем у него хорошо получалось: уже после переезда в Санкт-Петербург, продолжая преподавательскую карьеру, он заработал премию «Молодой учитель года» . 

В 2010-е, уже развивая в полную силу Shortparis, он сохранял «настоящую работу». Должность заведующего образовательным центром Музея искусства Санкт-Петербурга XX-XXI в обеспечивала ему стабильный заработок: такая группа, как Shortparis, даже блистая в андерграунде, далеко не гарантировала постоянный доход. Группа начала регулярно давать концерты и выпускать свою музыку в первой половине 2010-х, но Shortparis потребовались годы, чтобы стать одним из самых востребованных «живых» коллективов страны. Всевозможным программным директорам радиостанций и организаторам концертов просто непонятно было, на какую «полку» их ставить. Клипы с провокационными образами и множеством культурных отсылок только запутывали ситуацию, и в итоге о группе чаще всего писали «экспериментальная». 

Сама группа никакому рыночному продвижению своего творчества никак не помогала. Понятия «рынок» и «потребление» музыканты обыграли в своем ставшем классикой перформанс-арта концерте в магазине «Продукты 24» на Лиговском проспекте. У человека, который мог такое придумать, в голове были явно не только гармонии и аккорды. На протяжении многих лет изучая искусство, а впоследствии, преподавая и в самом широком смысле просвещая, Николай Комягин формировал свое отношение к месту, которое искусство занимает в мире. 

«Акция 24», несомненно, войдет в историю искусств и как поворотная точка в развитии российской музыки, и как пример дерзкого акционистского эксперимента. Концерт сопровождался выхода манифеста, в котором Shortparis критиковали инди-группы, которые оперируют рыночными способами заработка, например, продают сувенирную продукцию. Shortparis своих футболок не продавали, но при этом заявляли, что работают «только ради денег».   

Введя в практику такой инструмент коммуникации, как «манифест», Shortparis мгновенно поместили себя в один ряд с творческими сообществами вроде дадаистов, обэриутов или футуристов, а сокрушительная харизма фронтмена вызывала непременные ассоциации с Владимиром Маяковским середины 1910-х, которого он и сыграл впоследствии в сериале Данилы Козловского «Карамора». Николай Комягин как блестящий знаток искусств и культур умело жонглировал этими ассоциациями, а комментаторы предпринимали бесконечные попытки найти ему место теперь уже не на полке музыкального магазина, а в культурологических статьях.   

После петербургской «Акции 24», во время которой музыканты играли и пели за прилавками, среди полок с крупами и энергетическими напитками, неожиданный контекст концертов стал  фирменным приемом группы.  Такими же неочевидными должны были быть и локации для съемок их клипов. Однако придумывая свои концепции, Николай Комягин следил за тем, чтобы в них не было лобового, однозначного толкования. Снимая «Страшно» в спортзале школы, якобы захваченной террористами, он прекрасно понимал, какие ассоциации возникают у зрителя, но в интервью говорил, что это не высказывание о радикальном исламе, и группа хотела бы «остаться в поле искусства и не перейти в поле провокации». В любом случае, ни один из клипов Shortparis не был традиционным поп-видео, которое должно «продавать».  

В них всегда присутствовал опасный ускользающий «неуют», а еще зритель должен был задаваться вопросом: «Как они это сделали?». В 2015 году это было: «Как можно сделать музыкальное видео в работающем продуктовом магазине?». В 2022 году — «Как снять клип с хором ветеранов посреди заснеженного поля?». Их клип «Яблонный сад», снятый с Хором ветеранов им. Ф. М. Козлова, вполне мог быть более вероятной причиной, по которой группа столкнулась с отменами концертов в последние годы в России, чем даже резкий панковский альбом 2023 года «Гроздья гнева».

Заявив еще в 2015 году (в интервью изданию «Сторона») свое стремление «уйти от политической позиции в песне о родине», Николай Комягин работал с символами, которые неизбежно ассоциировались с так называемыми скрепами». Невозможно, например, без мурашек и холодного пота по спине слушать версию «Полюшка-поля», записанную Shortparis для фильма «Капитан Волконогов бежал». Собственно и фильм этот, так и не вышедший в России, многие называют «полнометражным клипом Shortparis» (хотя стоит отметить, что свои клипы музыканты снимали сами). В начале 2020-х Shortparis были уже не просто авторами песен, но источником вдохновения для кинематографистов и театральных режиссеров. 

Будучи петербургской группой, Shortparis не избежали сравнений с «Поп-механикой» Сергея Курехина. Однако, в отличие от лихих перформансов ленинградского композитора и его друзей, шоу Shortparis были тщательно продуманы и выстроены.  Живя в «колыбели русского рока», Shortparis не были продолжателями чьих-либо идей и уж точно не были рок-группой. Используя театральные приемы и работая на одних площадках с рок-группами, они генерировали энергию, больше всего свойственную рейву. Британский музыкант и журналист Джон Робб, рассказывая об их выступлении на фестивале в Любляне, использовал термины «пост-дарквейв», «деконструированный пост-панк» и наиболее точный — «предсмертное диско». Именно такая группа в эпоху, предшествовавшую пандемии COVID-19 и последующим еще более катастрофичным событиям, вдруг стала близка многим в России. 

Но многие так и пропустили ее мимо ушей. Например, опытный русскоязычный видеоблогер Джон Каллиган, комментирующий творчество популярных отечественных артистов, ролик о Shortparis снял только в 2025 году. Интересно наблюдать за тем, как человек, разобравший по косточкам множество песен, просто не может подобрать слова для того, чтобы объяснить зрителям, чем хороши Shortparis и как устроена их музыка. Он несколько раз повторяет: «Они такие странные». Кажется, что блогер не в состоянии описать песню «Страшно» в привычных музыкальных терминах и не может понять, например, умеет ли петь Николай Комягин, стоит ли его рекомендовать подписчикам как хорошего вокалиста.  

Если театральная, кинематографическая и арт-общественность в конце концов приняла Shortparis полностью и безоговорочно, сообщество «профессиональных музыкантов» искренне недоумевало: песни этой группы ни аккордами на гитаре не сыграешь, ни на фортепиано не подберешь, так почему такой ажиотаж? Где там соль, где фишка? 

При этом реакция новообращенных фанатов Shortparis  напоминает кадры из недавнего байопика Брюса Спрингстина «Избавь меня от небытия», где главный герой в исполнении Джереми Аллена Уайта лежит на полу своей квартиры и слушает в наушниках группу Suicide. Действие фильма происходит в период поиска звука для нового альбома, и для Спрингстина Suicide — настоящее прозрение. Тревожный электронный трек вдруг становится мощным источником вдохновения  и показывает мир с другого угла. 

«Предсмертное диско» Shortparis не было ни провокационным, ни протестным. Оно уводило туда, где никто еще не был, и это была опасная территория. Историк и музейный работник Николай Комягин вызвался быть гидом. В 2024 году, уже, практически, не выступая в России, Shortparis вернулись в спортзал. Рекламируя европейский тур в поддержку альбома «Гроздья гнева»,  они сняли живой концерт под названием «Gym Live Performance».

Может быть, и не стоило возвращаться. Потому что сердце Николая Комягина, как было сообщено 20 февраля, дало сбой тоже в спортзале. Впрочем, на момент выхода этого текста факт смерти певца после боксерской тренировки, о котором пишут СМИ,  никто из его близких не подтвердил. Вместо этого менеджер группы заявила: «Журналистов прошу иметь уважение и не трогать нас в ближайшее время». 

Чтобы понять, какого масштаба фигуры мы лишились, действительно потребуется время.      

Мнение редакции может не совпадать с точкой зрения автора.