Весна и шестидесятые: как в Санкт-Петербурге по-разному вспоминают «оттепель»
Музей искусства Санкт-Петербурга XX–XXI веков представил межмузейный проект «Николай Акимов и ученики», посвященный 125-летнему юбилею советского театрального художника, режиссера и педагога, руководившего знаковым театром 1960-х годов — Ленинградским театром комедии. Галерея KGallery показывает междисциплинарный проект «Долгая счастливая жизнь. Шестидесятым посвящается», изучающий эпоху глазами сегодняшнего молодого поколения.
«Эпоха шестидесятых», или, как ее еще принято называть «оттепель», началась, как известно, гораздо раньше календарных 1960-х: в 1953 году со смертью Сталина и закончилась в 1968 году. Обе выставки, в МИСПе и в KGallery, показывают работы и нонконформистов, и официальных художников, творивших в этот период, но транслируют атмосферу «шестидесятых» по-разному.
Николай Акимов: театр как праздник
Ленинградский Театр комедии Николая Акимова (сейчас Санкт-Петербургский государственный академический театр комедии им. Николая Акимова) эпохи «оттепели» был излюбленным местом студенческой молодежи. В антрактах Акимов неизменно выходил в фойе к зрителям, и его тут же окружала плотная толпа молодых почитателей. Самые смелые задавали вопросы, остальные просто с восторгом смотрели на своего кумира.
Акимов, который обладал великолепным вкусом и бывал за границей, в частности, ставил «Свадьбу Кречинского» Сухово-Кобылина в театре «Комеди Франсез» в 1966 году, был законодателем мод. Молодые люди копировали его стиль, девушки — костюмы, макияж и прически актрис из постановок пьес современных авторов, вспоминает профессор Российского государственного института сценических искусств, театровед Галина Коваленко. Попасть «к Акимову», особенно на спектакли по пьесам Евгения Шварца, было чрезвычайно сложно, не говоря уже о легендарных «акимовских» капустниках, куда приглашали только своих. Выставка в МИСП начинается как раз с театральной части: легендарные постановки, афиши, эскизы, костюмы из спектакля «Тень».
Николай Акимов начал театральную деятельность в 1923 году и работал в качестве художника-постановщика в разных театрах. В юности он посещал школу Общества поощрения художеств, учился у Мстислава Добужинского и Василия Шухаева, затем в Академии художеств. Режиссерский дебют Акимова состоялся в 1932 году в Москве, в Театре имени Вахтангова — это был спектакль «Гамлет» с музыкой Дмитрия Шостаковича.
Худруком Театра Комедии в Санкт-Петербурге Акимов успел побыть два раза — с 1935-го по 1949 годы и с 1956-го по 1968-й. В промежутке между он был отстранен от должности с формулировкой «за формализм и космополитизм» и подвергся травле. Он первым поставил на сцене пьесы Евгения Шварца. Но спектакль «Дракон» в Театре комедии, выпущенный в 1944 году, был запрещен после третьего представления. В 1962 году, в период своего второго пришествия в театр, он поставил пьесу еще раз. На сцене театра также шли «Тень» (редакция 1960 года) и «Обыкновенное чудо» (1956 год).
В 1963-м Акимов выпустил в Театре Комедии «Дон Жуана» Байрона в переводе Татьяны Гнедич, который она сделала по памяти в тюрьме. Историк и переводчик Ефим Эткинд в статье, опубликованной в «Новой газете» в 2015 году (лицензия СМИ аннулирована в 2022 году по иску Роскомнадзора), вспоминает, что на генеральной репетиции в зале крикнули «автора». Имелся ввиду, разумеется, не Байрон, и Акимов вывел на Татьяну Гнедич, которой стало плохо на сцене.
Узнаваемый стиль, и, как бы сегодня сказали, айдентику Ленинградского театра комедии Акимов создал именно в эпоху «оттепели». Шестидесятые Николая Акимова в Театре комедии такие же яркие и смелые, как и гигантская неоновая заглавная буква «К», венчавшая здание Елисеевского магазина на Невском проспекте (дом торгового товарищества «Братья Елисеевы», где находится театр, изначально задумывался как многофункциональное здание с театральным залом). Такие же эстетские, как и его театральные плакаты, подписанные знаменитой прописной буквой «А» с точкой. Эти плакаты, представлявшие четкий и легко считываемый графический образ спектакля, пережили эпоху и вплоть до 1990-х оставались неотъемлемой частью «декорации» Невского проспекта.
«Шестидесятые» Акимова — это еще и педагогическая деятельность. С 1954-го и по 1968 год он преподавал в Ленинградском институте театра, музыки и кинематографии, где основал художественно-постановочный факультет. Учениками Николая Акимова и Татьяны Бруни, работавшей вместе с ним, в разные годы были Евгений Михнов-Войтенко, Эдуард Кочергин, Олег Целков, Игорь Тюльпанов, Татьяна Кернер, Марина Азизян, Александр Рапопорт, Геннадий Сотников.
На курс набирали всего шесть–восемь человек, и почти все ученики Акимова так или иначе прославились. Кто-то сделал официальные очень успешные карьеры, как Эдуард Кочергин и Марина Азизян; кто-то состоялся в андеграунде, а позднее стал известен за рубежом, как Олег Целков.
Евгения Михнова-Войтенко, впоследствии звезду ленинградского андеграунда, не взяли на актерский факультет, и он попал к Акимову на курс художников-постановщиков, по его словам, «не умея держать карандаш», о чем сообщил приемной комиссии. На что Акимов сказал: «Научим», — вспоминает в книге «Неофициальное искусство Ленинграда» историк Георгий Соколов. Акимов, сам очень свободный внутренне человек, умел разглядеть в других эту свободу и готов был ее поддерживать. Имея огромный опыт сопротивления обстоятельствам, он передал этот навык своим ученикам.
Отдельный зал на выставке — портреты известных людей, от актеров Николая Черкасова, Аркадия Райкина, физика Никиты Толстого и поэтессы Ольги Берггольц до Сергея Михалкова, на которых у всех моделей виден характерный капризный изгиб губ, делающий их похожими на самого Акимова. Это не только про эпоху, но и еще про одну сторону жизни художника. Знаменитости заказывали Акимову портреты, чтобы материально поддержать его в годы опалы.
Праздник как иллюзия
Выставка в KGallery открывается работой ученика Акимова — Евгения Михнова-Войтенко «Женский портрет с книгой» (1958 год). Изображена задумавшаяся молодая женщина, сидящая к зрителю в профиль. Она размещена в зале, который символизирует знаменитые коммуналки Ленинграда как место, где зарождалась и «кипела», на что недвусмысленно намекает подлинная газовая плита из квартиры, где жил Иосиф Бродский, культура шестидесятых.
Архитекторы бюро Katarsis Achitects выстроили в зале конструкцию, намекающую и на коммунальные застолья, и на бесконечность ленинградских коммунальных квартир. Из нее зритель попадает в парадную, затем в город и на площадь. Путешествие сопровождает нарратив — дневник ленинградского мальчика, который взрослеет, переезжает из коммунальной в отдельную квартиру, влюбляется, поступает в институт и участвует в знаковых для эпохи событиях. Это, перефразируя название выставки, которая, в свою очередь, названа как фильм Геннадия Шпаликова, «долгая, счастливая юность». В написании мокьюментари для KGallery поучаствовал писатель Евгений Водолазкин.
«Записи» расположены в свободном порядке. Так, в коммунальном зале рядом с замечательным, тонким и очень характерным для эстетики эпохи карандашным портретом Регины Збарской, одной из первых советских моделей, сделанным ее мужем — художником Львом Збарским, — можно прочесть «заметку», относящуюся к 1968 году. Семья главного героя обсуждает за ужином не только саму Регину, но и невозможность достать меховую шапку, подобную той, в которой она запечатлена на обложке журнала «Мода».
Из квартиры через парадную зритель попадает в город, параллельно идет рассказ о знаковых событиях десятилетия 1958–1968 годов: выставке Пикассо в Эрмитаже, гастролях Ива Монтана, спектакле «Идиот» с Иннокентием Смоктуновским в БДТ, «Вечере творческой молодежи» в Доме писателя, где Иосиф Бродский впервые прочел свои стихи. Здесь можно увидеть рисунки Пикассо, включая легендарного «Голубя мира», и Иосифа Бродского. Коллекция книг, включая «тамиздат» (книги запрещенных в СССР писателей, изданные за границей), — рассказ о типичном наборе «продвинутого» шестидесятника и о книжной графике эпохи.
Наконец, квест заканчивается, а зритель, фигурально выражаясь, выбирается на площадь. В зале на втором этаже выстроен постамент, на котором выситься некий памятник, конечно же, поэту, но видны только ноги, а все остальное как бы «тонет в облаках». Здесь кураторы выставки Ксения Бендина и Мария Романенкова разместили друг напротив друга работы официально работавших в шестидесятых художников и тех, кто был в андеграунде.
С одной стороны — миф о счастливой жизни, с другой — реальная жизнь. С одной стороны — графика, которая создавалась, чтобы висеть в идеальных квартирах советских людей (как, например, «Марсово поле» Милицы Чарнецкой с велосипедистами в ярких одеждах), с другой — черные контуры домов с работ Рихарда Васми и «Вид из дурдома» Михаила Шемякина.
В небольшом пространстве внутри постамента размещена экспозиция, посвященная одному из главных персонажей «оттепели», Геннадию Шпаликову: сценаристу знаковых фильмов эпохи «Я шагаю по Москве» и «Застава Ильича», автору фильма «Долгая счастливая жизнь», который и дал название экспозиции. Настоящая звезда среди киносценаристов шестидесятых, Шпаликов, покончивший с собой в 1974 году, создал тип фильма-прогулки, в котором герой путешествует не только по пространству, но и от события к событию.
Эту схему повторили и кураторы выставки, выстроив маршрут и по городу, и по событиям. Заканчивается он даже не разоблачением самого мифа, а скорее его героя — мечтателя, который в итоге бежит от будущего, как и сделал главный герой «Долгой счастливой жизни».