«Вот это драма!»: о чем на самом деле говорит фильм с Зендеей и Робертом Паттисоном

От редакции: внимание, рецензия содержит спойлеры!

Фильм «Вот это драма!» популярной независимой студии А24 стал одним из самых ожидаемых проектов весеннего сезона. Во-первых, в нем снялись одни из главных звезд своего поколения Зендея и Роберт Паттинсон. Во-вторых, они сыграли молодую пару, готовящуюся к свадьбе, что еще больше подогрело интерес публики. А24, известная своим виральным маркетингом, поспешила максимально подчеркнуть сильные стороны фильма и построила всю промокампанию вокруг свадебной тематики.

Студия позиционировала фильм как романтическую комедию о паре, которая готовится к свадьбе. Так, кампания началась с объявления в газете о помолвке вымышленных героев. Весь гардероб Зендеи на пресс-туре был подчеркнуто «свадебным» — основанным на цветах популярной английской поговорки, что на невесте должно быть «что-то старое, что-то новое, что-то, взятое взаймы, и голубое». Считается, что эти четыре предмета принесут удачу, любовь и верности в браке. Более того, был запущен сайт charlieandemmaforever.com, стилизованный под портал для гостей свадьбы. Также A24 открыли на один день часовню, где реальные пары могли пожениться «в стиле студии», а Зендея была свидетельницей.

Но в реальности фильм оказался гораздо сложнее, чем маркетинговая кампания. Ведь не стоит забывать, что его режиссер — норвежец Кристоффер Боргли, который любит снимать неуютные комедии с социальным подтекстом. Например, «Герой наших снов», где герой Николаса Кейджа неожиданно становится популярным на весь мир, но эта волна хайпа в итоге выходит ему боком. Само название нового фильма тоже обозначает жанр проекта — «Вот это драма!», а совсем не ромком.

Сюжет разворачивается за неделю до свадьбы — Чарли Томпсон (Роберт Паттинсон) и Эмма Харвуд (Зендея) в приятных хлопотах: пишут речи для тостов, пробуют торты и репетируют свадебный танец. Во время дегустации блюд для торжественного приема они вместе со свидетелями Рейчел (Алана Хаим) и Майком (Мамуду Ати) затевают игру — каждый должен рассказать о самом ужасном поступке в своей жизни. 

Майк прикрывался девушкой как щитом при нападении бездомной собаки, Рейчел закрыла в заброшенном доме ребенка с задержкой в развитии, Чарли дразнил кого-то, будучи подростком, а Эмма признается, что планировала расстрелять свою школу. Рейчел оказывается глубоко шокирована, Майк предлагает Чарли сбежать и вызвать полицию, а сам жених не понимает, что теперь делать со свадьбой, и начинает бояться невесты, которой совсем недавно признавался в неземной любви.

На поверхностном уровне «Вот это драма!» читается как комментарий о браке, где режиссер решает детально разобрать мысль о том, что мы никогда до конца не узнаем человека, с которым спим в одной кровати. Вся тяжесть доказательства ложится на плечи звездной пары. Паттинсон старательно транслирует Хью Гранта из 90-х — красивого, запинающегося интеллигента в очках. Похититель сердец внезапно превращается в неуверенного, испуганного тюфяка, пытающегося найти весомое оправдание для будущей супруги. В то же время Зендея показывает крайнюю уязвимость человека, которого судят даже не за поступок, а за тяжелый груз ассоциаций, связанных с глубокой национальной травмой.

Но «Вот это драма!» не выдерживает критики как фильм о межличностных отношениях. Комментарий о том, что мы плохо знаем даже самых близких, лишь касается вершины айсберга под названием «брак». И необдуманные планы, вынашиваемые в юности, так и не воплощенные в реальность, мягко говоря, не самое худшее, с чем можно столкнуться в отношениях. На тему «брака как кошмара» снятое огромное количество фильмов более глубоких и страшных, нежели новая работа Боргли: «Гнездо», «С широко закрытыми глазами», «Исчезнувшая», «Побочный эффект», «Подозрение».

Режиссер действительно хочет поговорить совсем о другом. Все-таки он трикстер, который обожает ставить героев в самые неприятные ситуации и проверять реакцию общества. И о последнем у Боргли самое нелестное мнение. 

На лабораторном столе оказывается сама Америка, в которой у папы-военного в доме лежит винтовка; в интернете можно посмотреть видео, как твоя крутость автоматически повышается, когда ты умеешь стрелять, а уж если расстреливаешь своих одноклассников — тем более; где на столе у музейного куратора Чарли оказывается каталог сексуальных девушек с оружием. В общем, змея кусает собственный хвост — общество глубоко травмировано шутингами и напрямую сталкивается с их последствиями, но при этом продолжает воспроизводить уничтожающие его паттерны.

Боргли как иностранцу они видны еще яснее, и он буквально вкладывает свое мнение в уста другому чужаку — британцу Чарли, указывающему американцам на это болезненное несоответствие слов и действий. Но критике режиссера подвергается совсем не персонаж Зендеи. Наоборот, Боргли тратит экранное время на то, чтобы обстоятельно показать ее путь от тьмы к свету. Он осуждает окружающее ее признание virtue signaling (в переводе с английского «демонстрация добродетели» — публичное выражение морально одобряемой позиции ради улучшения репутации, а не из-за искренних убеждений) или, проще говоря, ханжество. В глазах режиссера настоящими злодеями оказываются американцы, демонстративно хватающиеся за сердце и стремящиеся навесить на каждого ярлык.

За них отвечают персонажи Аланы Хаим и Хайли Гейтс. Первая играет до глубины оскорбленную Рэйчел, готовую уничтожить человека во имя добра и справедливости. Насколько она сама морально выше главной героини — вопрос для режиссера явно открытый. Вторая сыграла коллегу Чарли Мишу, которая демонстрирует типичную реакцию американской публики, когда у нее что-то вызывает дискомфорт.

Строго говоря, этот социальный комментарий Боргли не оригинален и не стремится копнуть глубже, что, к сожалению, было чертой и его предыдущего фильма «Герой наших снов». В обоих случаях в основе истории лежит анекдот, который повторяется весь фильм и превращается в набившую оскомину шутку. 

И в этом состоит главная проблема фильма — из него не получается в полной мере ни драмы про отношения, ни социальной сатиры. Боргли, безусловно, состоятельный режиссер, прекрасно знающий, как работать с актерами и снять приличное кино, но он как будто не может удержаться от саботажа. Так, теплая романтичная картинка сопровождается рваным монтажом и элементами фильмов ужаса для создания более нервной неуютной атмосферы, а герои выворачиваются наизнанку — особо яркая метафора для тех, кто вдруг не понял отношения режиссера к описываемым событиям.

В итоге после фильма в памяти остаются только блестящий каст, да красивые свадебные приготовления, на которые так сильно налегала маркетинговая кампания. Вне поля ее внимания осталось признание самого режиссера: в эссе 12-летней давности для норвежского журнала, где Боргли рассказывает о романе с 16-летней девушкой, которая на тот момент была младше его на 10 лет. Но эта история привлекла гораздо меньше внимания, чем его фильм с критикой США. После его выхода в прокат в СМИ выяснилось, что часть публики «разочарована» промокампанией из-за того, что она подает социальную драму как романтическую комедию. Но, возможно, это было еще одной издевкой режиссера. 

Мнение редакции может не совпадать с точкой зрения автора