Все виды ржавчины: каким получился спектакль «На дне» в постановке Льва Додина

Спектакль имеет подзаголовок «Сочинение для сцены Льва Додина» — так же, как «Гамлет», поставленный в 2016 году, и «Чайка» 2022 года. Это означает, что режиссер адаптировал драматургический материал под свою концепцию. В случае с «На дне» Додин не только сократил текст пьесы, но и изменил некоторые принципиальные моменты, отойдя от хрестоматийной трактовки этого произведения. 

Кроме того, режиссер убрал пятерых персонажей, в частности, человеконенавистника слесаря Клеща, его умирающую чахоточную жену Анну, торговку пельменями Квашню. Возможно, потому что это люди, хоть и опустившиеся, но сохранившие характеристики социального положения в обществе, такие как профессия или семья. В трактовке Додина герои «На дне» существуют только за гранью человеческого сообщества.

Сценограф Александр Боровский создал выразительный образ скудности — и пространственного, и человеческого существования персонажей. Сцена перегорожена ржавой железной стеной, оставляющей актерам буквально пару метров на авансцене. Конструкция отсылает как к «железному занавесу» в политическом смысле, так и к первоначальному театральному значению этого термина — противопожарному железному барьеру между сценой и зрительным залом.

В стене Боровского есть проход, глухие железные двери и окна. Перед стеной на полу на матрасах ютятся герои истории. В интерпретации Льва Додина — это молодые, вполне здоровые, за исключением содержателя ночлежки Костыля, люди. Да и хромота Костыля скорее визуализация хромоты его души. Актеры одеты в стильный гранж, пусть даже из секонд-хенда, но со вкусом подобранный (Александр Боровский —  известный мастер «зашить» в театральный костюм модные коды).  

Известно, что Станиславский, ставивший пьесу в 1902 году, водил интеллигентных актеров МХТ в трущобы Хитровки, чтобы они увидели жизнь дна. Лев Додин тоже возит актеров в экспедиции в процессе подготовки некоторых спектаклей. Однако в случае с «На дне» речь не о жизни, скрытой от глаз большинства. Этот спектакль — про вполне обычных людей в стесненных обстоятельствах и про непреодолимую силу, которая их создала. Это, в некотором смысле, сближает героев спектакля с чеховскими персонажами, бесконечно терзающимися в отсутствии возможности что-то изменить. 

Есть и еще одна, косвенная, отсылка к Чехову. Лука, который в спектакле назван просто Странником, вместо песни волжских босяков «Солнце всходит и заходит, а в тюрьме моей темно» напевает песню на слова «Элегии» Дельвига, в которой есть такие строки: «Когда еще я не пил слез из чаши бытия». В рассказе Чехова «Ионыч» ее напевает еще молодой доктор Старцев, когда идет пешком к больному.

Также Лев Додин изменил и еще один ключевой момент. Страдающий алкогольной зависимостью Актер в минуту трезвости вспоминает стихотворение Беранже «Безумцы» и, в частности, строчки «Честь безумцу, который навеет // Человечеству сон золотой», которые обычно связывают с образом Луки, тогда как у Горького это были слова Гамлета — «Быть или не быть». Так Лев Додин добавляет к сюжету Горького свой сверхсюжет — о том, что в любой ситуации есть выбор, и «сон души», о котором идет речь в «Элегии» Дельвига, возможно, просуществует не всегда. 

Этот прием убирает из пьесы дидактическую составляющую Горького и парадоксальным образом приближает работу Льва Додина с пьесой к приемам режиссерской оперы. К тому же у спектакля есть, что называется, «визуальная партитура»: свет (художник по свету Дамир Исмагилов) виртуозно «играет» пятнами и разводами ржавчины на железной стене. «Хороший был старичок!.. А вы… не люди… вы — ржавчина!», — говорит проститутка Настя после ухода Луки. Но ржавчина тоже, оказывается, может быть прекрасна, если ее талантливо осветить.

Подчеркнуто драматично, в духе оперных трагедий разыгран и сюжет с историей любви и ревности Василисы, которая в спектакле названа Ваской (Инесса Серенко), к Ваське Пеплу. У Додина он просто Пепел (Алексей Тезиков), влюбившегося в сестру Васки Наташку (Софья Запорожская). У Васки с вором Пеплом настоящий «жестокий романс», разыгранный обоими актерами с большим темпераментом. При этом Васка, в отличие от Пепла, — это гипертрофированное воплощение зла в чистом виде, грубая, жестокая, вообще лишенная человеческих черт. Вместе с именем Додин отдал ей и все худшие качества Пепла, некоторым образом «очистив» его.

Главный вопрос финала: кого же режиссер объявит человеком и как это прозвучит. Труднейшая актерская задача — произнести программный монолог Сатина с сакраментальным «человек — это звучит гордо», давно превратившимся в лозунг, — так, чтобы очистить его от пафоса, — досталась Михаилу Тараторкину. Актер выбрал для абсолютных истин Сатина ироничную интонацию. Но все же в финале и он сам, и Настя (Анастасия Рождественская), и Бубнен (Денис Ищенко), и Барон (Виктор Яковенко) ощутили себя людьми. В ситуации «быть или не быть» они явно выбрали для себя «быть» и новость о том, что Актер повесился, приняли по-человечески. Но со сцены явно звучит немой вопрос: что дальше?

Мнение редакции может не совпадать с точкой зрения автора