Пережить революцию и создать «Советское шампанское»: история главного винодела СССР
18+
Сын правительственного чиновника и революционер
Популярность шампанского в высших слоях Российской империи объяснялась модой на все европейское: к началу XIX века игристое стало неотъемлемым элементом дворянского стола. Недоступность напитка служила способом подчеркнуть превосходство для элиты — и поводом для гнева низших слоев. Во время беспорядков, от Пугачевского бунта в 1770-х до Одесского погрома 1905 года, бочки с вином крали из дворянских погребов или разбивали в порыве недовольства.
Параллельно с импортом в Российской империи развивалось и собственное производство. В 1871 году было принято решение разбить виноградники в царском имении Абрау-Дюрсо на озере Абрау в нынешнем Краснодарском крае. К 1877-му созрел первый урожай. В том же году 24 декабря в Тобольске в семье управляющего губернским министерством государственных имуществ родился Антон Фролов-Багреев — человек, которому предстояло стать ключевой фигурой российского виноделия.
О матери Антона Фролова-Багреева почти ничего не известно. По одной версии, она происходила из крепостных, по другой — просто полностью посвятила себя домашним делам и воспитанию сына. Отец будущего винодела начинал карьеру простым землемером, но благодаря усердию продвинулся по службе. Назначение министерским управляющим позволило ему перевести сына в престижную Ларинскую гимназию в Санкт-Петербурге. Отучившись там, Антон поступил на физико-математический факультет Петербургского университета и с отличием окончил его естественное отделение в 1902 году. Тогда же молодой химик решил посвятить себя виноделию.
Одним из наставников Фролова-Багреева в университетские годы был великий ученый Дмитрий Менделеев, создатель периодической системы химических элементов. Он написал подопечному рекомендательное письмо, открывшее тому возможность стажироваться в Европе. Следующие три года Фролов-Багреев изучал дрожжевые организмы в лаборатории в Копенгагене, проходил практику при высшей школе по виноделию в Гайзенхайме, одной из столиц немецкого виноделия, знакомился с технологиями производства белых и красных вин в Бордо, а в Порту и на острове Мадейра — с технологиями производства крепленых и десертных вин.
В Россию он вернулся в 1904 году. С зарубежным опытом и академическими регалиями Фролова-Багреева ему не составило труда наняться в Абрау-Дюрсо, который к тому времени под руководством князя Льва Голицына стал крупнейшим в стране центром производства игристых вин.
Казалось, ничто не могло помешать карьерному взлету Фролова-Багреева. Однако в Абрау-Дюрсо он проработал недолго. В дело вмешалась политика — уже в 1905 году молодого винодела уличили в революционных настроениях. Его проступок заключался в том, что он поставил подпись под петицией за улучшение условий труда рабочих. Разгорелся скандал. Фролова-Багреева уволили с винодельческого предприятия. Вскоре после этого он вернулся в родные края, в Сибирь, то ли по собственному желанию, то ли по убедительной «просьбе» властей. Он обосновался в городе Ишиме и какое-то время проработал там землемером — видимо, от безысходности решил пойти по стопам отца. Однако хорошие специалисты в области виноделия в России были слишком большой редкостью, чтобы власти могли позволить себе окончательно с ним расстаться. Поэтому всего через год, в 1906-м, его пригласили на работу химиком-виноделом в Никитинский ботанический сад близ Ялты.
Там непосредственным руководителем Фролова-Багреева стал знаменитый князь Голицын, отец российского виноделия. Формально Фролов-Багреев все еще считался ненадежным элементом, поэтому первые несколько лет после его возвращения из изгнания за ним наблюдала полиция. Однако в дальнейших выступлениях против власти он замечен не был, поэтому в 1911-м ему пожаловали титул чин надворного советника, а еще через год — отпустили за границу перенимать опыт у иностранных виноделов. В той поездке он побывал в Берлине и швейцарском Веденсвиле, изучил ферментацию и бактериальную флору вин.
Время перемен и новые технологии
К середине 1910-х Фролов-Багреев уже считался одним из лучших специалистов в области виноделия в стране. Его назначили директором Бессарабского среднего училища виноградарства в Кишиневе и произвели в статские советники — в табели о рангах этот чин значился пятым из 14. Параллельно он начал заведовать Бессарабской винодельческой опытной станцией. С 1910 по 1916 год ему пожаловали три почетные государственные награды: орден Святого Станислава 3-ей степени, а также ордена Святой Анна 3-й и 2-й степеней. Но и на этот раз карьерное восхождение российского винодела остановили политические потрясения. В стране началась революция. В 1918 году Бессарабию под предлогом защиты населения оккупировала Румыния. Опасаясь гонений на российское население, Фролов-Багреев с семьей бежал в Крым. Там он узнал, что молодая большевистская власть ищет кого-то, кто смог бы восстановить разрушенное в ходе революционных столкновений производство в Абрау-Дюрсо. Трудно представить кого-то, кто подходил бы для этой задачи лучше него. Так, Фролов-Багреев вернулся руководителем завода туда, где когда-то начинал карьеру.
На новой должности Фролову-Багрееву пришлось решать совсем не такие задачи, как его предшественникам при царской власти. Во-первых, в России продолжалась Гражданская война. Во-вторых, в русле большевистской идеологии и курса на бесклассовое общество игристое вино больше не могло позиционироваться как элитарный напиток, роднивший Россию с буржуазными и капиталистическими европейскими государствами. Производство требовалось наладить в национальных масштабах, а само шампанское — сделать доступным не только для правящей верхушки.
Несмотря на то что формально Фролов-Багреев представлял во главе завода революционную власть, для вырвавшихся из-под царского контроля людей он был лишь очередным препятствием на пути к свободе и вседозволенности. В 1919-м вооруженные рабочие ворвались на территорию винодельческого предприятия и потребовали выдать им ключи от погребов. Он отказался, за что чуть не был расстрелян. Спастись ему удалось благодаря подчиненным — те вызволили его, спрятали среди винных бочек и уговорили рабочих не громить завод.
Еще несколько раз Фролов-Багреев самоотверженно защищал предприятие уже от белых, которые при отступлении тоже пытались добраться до запасов вина или вывести из строя производство. Обстановка в Абрау-Дюрсо успокоилась лишь в 1921 году, когда представительство Комиссариата внешней торговли в Новороссийске выделило Фролову-Багрееву и его заводу вооруженную защиту. Однако условия даже после этого оставались тяжелыми и заметно отличались от обстановки, в которой игристые вина производились там же в конце прошлого века.
Рабочие регулярно бастовали и требовали улучшения условий труда. Но к середине 1920-х обстановка на предприятии все же успокоилась — во многом благодаря грамотному руководству Фролова-Багреева. Тот параллельно с повседневными заботами продолжал экспериментировать с виноделием в надежде сделать производство шампанского массовым.
Именно тогда Фролов-Багреев совершил главное открытие в карьере. Он разработал так называемый непрерывный метод производства игристого вина, суть которого заключалась в использовании соединенных бродильных емкостей. Давление в них примерно соответствовало давлению внутри бутылки шампанского. От традиционного метода производства игристого вина, который тогда использовался во всем мире, подход Фролова-Багреева отличался тем, что в созданных им емкостях можно было регулировать температуру, объем дрожжей, воды и углекислого газа. За счет этого производство сильно ускорялось — процесс сокращался с нескольких лет до месяца. Эта техническая революция позволила поставить производство игристого на поток и сделать его доступным, как и хотели советские власти. Шампанское стало национальным напитком.
Вопроса, как назвать новую марку, даже не стояло. В 1936-м после множества экспериментов и проверок на заседании Политбюро было принято постановление «О производстве «Советского шампанского», десертных и столовых вин». По всей стране стартовало строительство винзаводов — естественно, под наблюдением Фролова-Багреева.
Национальный напиток
В том же 1936-м Фролова-Багреева направили в командировку в Германию, Францию и Италию. Эта поездка за рубеж стала для него последней, однако он всю оставшуюся жизнь оставался главным советским авторитетом в области виноделия. По-прежнему возглавляя завод в Абрау-Дюрсо, Фролов-Багреев параллельно руководил кафедрой виноделия в Краснодарском институте специальных технических культур и много преподавал. В 1942-м он добавил к списку государственных наград орден Ленина и Сталинскую премию. В том же году из-за угрозы оккупации Краснодара немецкими войсками Фролова-Багреева и его семью эвакуировали в Тбилиси, а затем — в Москву. С тех пор он так и остался в столице. К концу 1940-х заводы, производившие игристые вина по непрерывному методу заработали в Горьком, Ростове-на-Дону, Одессе, Тбилиси, Харькове, Москве и Ленинграде.
Фролов-Багреев по-прежнему писал много научных трудов и экспериментировал, пытаясь приблизить уровень «Советского шампанского» к французскому оригиналу. Он и другие ценители понимали, что по вкусовым качествам напиток, выпущенный на массовом производстве, явно уступал игристым винам, которые настаивались годами и штучно выпускались в Европе. Но «Советское шампанское» стало идеальным напитком для своего времени и своей эпохи.
После того как его популярность упрочили советские кинохиты — «Карнавальная ночь», «Бриллиантовая рука», «Ирония судьбы» — напиток, разработанный Фроловым-Багреевым, окончательно утвердился как неотъемлемый атрибут праздничного стола в СССР.
Фролов-Багреев скончался в 1953 году. К концу 1970-х СССР уступал по объему производства вина в мире лишь трем странам: Италии, Франции и Испании. К началу 1980-х в стране в год начали выпускать примерно 250 млн бутылок игристого.
Заинтересовались «Советским шампанским» и за пределами СССР: в 1975-м технологии Фролова-Багреева — резервуарный метод производства игристого — приобрел французский винодельческий дом Шампани Moët & Chandon.
Напиток, который скептики считали лишь пародией на «настоящее» шампанское, обрел признание и нашел свою нишу, а жизнь и карьера Фролова-Багреева показывают, что ни одна сфера не может существовать вне контекста эпохи со всеми присущими ей социальными и политическими преобразованиями.