В марте 2026 года в подмосковном Звенигороде пропали трое детей. Десять дней сотни человек — спасатели, медики, волонтеры — круглосуточно искали 13-летнюю девочку и ее друзей, которые просто пошли погулять. 17 марта глава Одинцовского городского округа Андрей Иванов в своем телеграм-канале сообщил о завершении поисковой операции: тела детей были обнаружены в Москве-реке.
Ежегодно в России пропадает около 40 000 детей — такую статистику приводит МВД. В подавляющем большинстве это случаи, когда ребенок убежал или потерялся и быстро вернулся, но родственники уже успели испугаться и подать заявление в полицию. Но есть ситуации, когда сразу найти пропавшего не удается, либо есть признаки преступления — в этом случае к делу подключается Следственный комитет.
Так, с января по ноябрь 2025 года в стране разыскивали 885 детей, живыми нашли 839, 21 ребенок погиб, еще 25 оставались в розыске. По статистике, которую предоставил сервис «Где мои дети», в 2025 году в поисковые отряды поступило как минимум 1936 заявок о пропавших детях, среди которых 1818 были обнаружены живыми, погибшими — 50, ненайденными под конец года числились 68 детей. К началу мая 2026 года в поисковых группах уже опубликовано 938 заявок на поиск детей. Большая часть, 880, найдены живыми, среди погибших — 20 детей, не найдены — 38.
Самая тревожная и важная цифра в этих отчетах — те дети, которых так и не смогли найти. По словам председателя «Лиза Алерт» Григория Сергеева, ежегодно около 1000 детей числятся пропавшими на конец года: в 2023-м не найден был 951 ребенок, в 2024-м — 994. Устойчивая ежегодная цифра пропавших детей может быть признаком системных проблем, которые необходимо решать как на уровне государства, так и внутри семей.
Чтобы привлечь внимание к проблеме, специально к Международному дню пропавших детей проект «Где мои дети» и Ассоциация «Поиск пропавших детей» запустили социальную инициативу «Заметить — значит спасти», в которой приняли участие десятки инфлюенсеров и российских брендов. Цель акции — привлечь внимание к теме пропавших детей и научить как можно больше взрослых людей замечать и правильно помогать детям, а также собрать средства для поисковых организаций, так как им часто не хватает ресурсов.
Forbes Life вместе с экспертами разбирается, почему пропадают дети, как и кто занимается их поиском — и что в этом процессе можно изменить в лучшую сторону.
О чем говорит статистика
Несмотря на то что МВД заявляет о похожем числе пропавших детей год от года, по данным поискового отряда «Лиза Алерт», число таких заявок выросло с 10 754 в 2024 году до 12 238 в 2025-м.
Сложности со статистикой возникают из-за разных методологий учета, разных порогов регистрации и даже уровня доверия к структурам: кто-то готов обратиться в полицию с заявлением, кто-то считает, что поисковые отряды найдут ребенка быстрее, а кто-то пойдет сразу во все инстанции. Учесть пересечения этих цифр почти невозможно, подтверждает Дмитрий Второв, руководитель Ассоциации «Поиск пропавших детей».
Кроме того, рост числа заявок в поисковые отряды может быть связан с повышением доверия к организации и уровня осведомленности о волонтерах, которые год за годом занимаются поиском пропавших людей — такую зависимость отмечает, в частности, сервис «Где мои дети» в Приморском крае. В прошлом году, согласно анализу открытых данных, опубликованных в соцсетях поисковых отрядов, именно в этом российском регионе с января по май было зафиксировано больше всего ориентировок на пропавших детей (80 заявок). В этом году регион находится на третьем месте (49 заявок).
В Ассоциации «Поиск пропавших детей» также отмечают, что после 2020-х годов усилилась координация между МВД и волонтерами, а родственники все чаще стали подавать заявления сразу, не выжидая сутки и не рассчитывая только на свои силы. Поэтому рост заявлений в статистике может отражать повышение видимости таких случаев, а не увеличение реальных пропаж.
Кто пропадает и почему
Несмотря на серьезность проблемы, тема пропажи детей в некоторой степени табуирована: в обществе существует миф, что это касается только неблагополучных семей. Однако в Ассоциации «Поиск пропавших детей» отмечают, что подавляющее большинство детей, которых они ищут, — из обычных, среднестатистических и вполне благополучных семей. Они выделяют несколько самых частых причин пропажи детей:
- побег из дома — чаще всего так поступают подростки 13–15 лет. Обычно это связано не с «неблагополучием», а с конфликтами в семье, эмоциональным напряжением, чувством непонимания или желанием дистанцироваться от взрослых. Также причинами могут стать проблемы в школе и буллинг;
- потеря в общественных местах — дети младшего возраста чаще теряются случайно в торговых центрах, транспорте, парках, на массовых мероприятиях, когда взрослые отвлекаются на несколько минут;
- потеря на природе — летом и осенью дети пропадают в лесу, на дачах или возле водоемов, оставшись без внимания взрослых. Особенно опасны ситуации, когда ребенок уходит без телефона или какого-либо иного вида связи;
- онлайн-коммуникация и влияние незнакомцев — подростки могут уходить на встречи с людьми из интернета или попадать под влияние опасных для них сообществ и манипуляторов.
«Нам, взрослым, конечно, хочется, чтобы мир был более предсказуемый и контролируемый, а наша сфера влияния была бы больше, отсюда неосознанно и возникают когнитивные искажения в мышлении, по типу «мир однозначно черно-белый», — отмечает подростковый психолог сервиса «Где мои дети» Евгения Ватракшина. — Когда мы думаем, что это произойдет с кем-то, но не с нами, что это все касается неблагополучных семей, то наш уровень тревоги естественным образом снижается, ведь мы здесь чувствуем больше контроля. Подобный миф снижает бдительность у родителей в целом. Важно проговаривать с ребенком стратегии поведения на такой счет, даже не только на случай потери, но что делать, когда разрядился телефон, например».
При этом, по словам психолога, дети и подростки сталкиваются с эмоциональными сложностями — стресс от учебы, стадии взросления, конфликтные ситуации, повышенная социальная тревожность — которые могут привести к тому, что ребенок из любой семьи может потеряться. Чтобы обезопасить своего ребенка, необходимо выстроить базовое доверие в семье, где он будет принят вне зависимости от своего поведения, отмечает Евгения Ватракшина.
Что обязательно нужно проговорить с ребенком:
- выучить наизусть телефоны родителей и домашний адрес;
- объяснить, к каким взрослым можно обращаться за помощью — полицейским, охранникам, кассирам, сотрудникам магазинов;
- договориться, что если ребенок потерялся, то стоит оставаться на месте и ждать родителей. Уходить никуда нельзя;
- проговорить алгоритм действий — что делать, если сел телефон, потерялся в ТЦ или отстал на улице;
- объяснить, что нельзя уходить с незнакомыми взрослыми, даже если они представляются знакомыми родителей;
- научить ребенка не бояться просить помощи, но только у людей в форме;
- договориться, что ребенок всегда сообщает, куда он идет и когда вернется;
- объяснить правила безопасности в интернете и общения с незнакомцами;
- просить всегда брать с собой заряженный телефон и power bank;
- обсудить, что в любой ситуации ребенок может позвонить родителям без страха наказания.
Также можно условиться о потенциальном времени после потери: например, если в первые минуты никто его не нашел, то нужно зайти в ближайший магазин и попросить помощи там, например связаться с родителями. При этом важно объяснять, что ребенок может попросить у взрослого помощи, но вот посторонние взрослые у него — нет.
Такая профилактическая работа может снизить число пропаж детей, считают эксперты. Сейчас такой профилактикой занимаются только родители и волонтеры, но гораздо более эффективно проводить комплексную работу, в том числе в школах — сейчас такие мероприятия тоже периодически проходят, но не на системной основе и зависят от инициативы школы или волонтеров.
Как ищут детей и что можно сделать лучше
Сегодня полиции не хватает ресурсов для системной работы, и значительная нагрузка ложится на волонтерские отряды. В частности, волонтеры Ассоциации «Поиск пропавших детей» за 17 лет работы нашли более 30 000 детей и взрослых и провели более 420 рейдов по борьбе с эксплуатацией детей; поисковый отряд «Лиза Алерт» за 15 лет существования принял 63 526 заявок на поиск детей, 58 452 из них были найдены живыми, 1014 погибли, остальные не найдены.
Руководитель Ассоциации «Поиск пропавших детей» Дмитрий Второв при этом отмечает, что новейшие технологии безопасного города, например системы ПАРСИВ и «Сфера», используются довольно эффективно, и оперативные службы быстрее выезжают на место.
«Конечно, вследствие кадрового голода, когда не хватает людей, образуются «окна», которые физически некому закрыть. И в такой сложной ситуации волонтеры становятся незаменимыми помощниками. Здесь важен вопрос содружества и совместной деятельности — и если последняя налажена, то и общая эффективность растет. Во всем мире нет ни одной страны, где бы полиция была полностью самодостаточна, это всегда гражданское и государственное партнерство», — отмечает Второв.
При этом в известных поисковых отрядах нередко нет ни одного штатного сотрудника, и все держится исключительно на волонтерах. Например, в Ассоциации «Поиск пропавших детей» нет штатных сотрудников, и большую часть для оплаты поисковых расходов составляют пожертвования и личные средства волонтеров. «Лиза Алерт» не принимает финансовые пожертвования — вместо этого берет в дар или пользование оборудование, необходимое в поисках.
Государственные ресурсы в волонтерские объединения вкладываются, но не всегда расходуются эффективно. Как отмечает Дмитрий Второв, основной перекос состоит в том, что на волонтерском энтузиазме нельзя строить системную безопасность детей. И кроме вопроса недофинансированности поисковых отрядов, стоит говорить и о более системных проблемах — необходимости повышения финансирования МВД, более активного внедрения новых технологий, увеличения численного состава оперативно-разыскных служб, а также качественной оценки эффективности работы министерств, которые должны заниматься профилактикой пропаж.
Так, в США и некоторых странах Европы внедрена система экстренного оповещения о похищении ребенка Amber Alert, которая запускается государственными органами (полицией), но работает через сеть партнеров — медиа, бизнес и общество. Официально это добровольное партнерство между правоохранительными органами и вещателями. В результате информация быстро распространяется через СМИ, радиостанции, спутниковые сигналы, телевизионные станции, в том числе кабельные, SMS, электронные знаки дорожного регулирования или рекламные щиты.
Система Amber Alert изначально появилась в США, но затем была адаптирована, и сейчас ее аналоги работают более чем в 30 странах мира. Это помогает охватить сотни тысяч человек мгновенно, что крайне важно при поиске детей. Правда, система оповещает только о похищенных детях, а не обо всех пропавших.
В России единой системы оповещения о похищении или пропаже детей нет. Более того, нет даже единой полностью интегрированной и доступной базы пропавших детей. Это одна из ключевых проблем — данные разрознены, а эффективность поиска, как показывают исследования, во многом зависит от скорости обмена информацией между ведомствами и волонтерами.
Другая проблема заключается в том, что поисковые отряды в России пока не могут быстро получить доступ к местоположению телефона пропавшего человека — это возможно только через сложный бюрократический алгоритм. Законопроект о доступе к геолокации телефонов пропавших людей Минцифры прорабатывает с 2025 года, но он пока так и не принят.
По словам руководителя Ассоциации «Поиск пропавших детей» Дмитрия Второва, пока законопроект абсолютно не учитывает МВД, которое и занимается розыском пропавших. Также у него вызывает вопросы предоставление данных о геолокации волонтерам, которые по сути остаются простыми гражданами. По мнению руководителя Ассоциации, такую информацию оперативно должны получать только правоохранительные органы и затем по необходимости уже передавать волонтерам.
Одновременно уже в этом году подать запрос на поиск пропавшего человека можно будет через «Госуслуги». Документ, вносящий изменения в закон о праве на свободу передвижения и выбор места жительства, опубликовали на портале правовых актов 8 марта. Закон вступает в силу в сентябре 2026 года.
Что делать, если пропал ребенок (советы поисковых организаций):
- сразу звонить в полицию — 102 или 112, ждать 24 часа не нужно — заявление обязаны принять немедленно;
- параллельно обратиться в поисковые отряды, например в Ассоциацию «Поиск пропавших детей» или «Лиза Алерт»;
- подготовить свежую информацию о ребенке — фото, описание одежды, приметы, маршруты, контакты друзей;
- проверить ближайшие места — подъезды, торговые центры, школы, площадки, друзей, больницы;
- не скрывать информацию от полиции и волонтеров, даже если речь идет о семейном конфликте или побеге;
- сохранять доступность телефона — координаторы и полиция могут звонить постоянно;
- быстро распространять ориентировки через соцсети, районные чаты, соседские сообщества;
- сохранять переписки и цифровые следы — сообщения, соцсети, последние звонки и геолокации могут быть критически важны.
Что меняется и чего пока не хватает
Система поиска пропавших детей в России постепенно меняется, но пока не становится цельной и централизованной. С одной стороны, усиливается цифровизация и появляются элементы централизации — от обсуждения доступа к данным операторов связи до запуска сервисов подачи заявлений через «Госуслуги». С другой стороны, немалая часть поисковой работы выполняется волонтерами и зависит от их ресурсов и скорости реагирования.
По словам Дмитрия Второва, сегодня лишь некоторые НКО имеют доступ к данным мобильных операторов, а другие участники поисковых процессов — нет. Важным моментом для успешных поисков, по его словам, должно быть взаимодействие всех участников поискового процесса — от волонтеров и мобильных операторов до МВД и СК. Однако сегодня не во всех организациях подобный процесс налажен.
«Ключевую часть работы в поисках выполняют сотрудники оперативных служб. Именно они берут ДНК, имеют доступ к камерам видеонаблюдения и системе распознавания лиц. Если кадрового ресурса не хватает, то подключают волонтеров и оперативно сообщают им информацию для выполнения задач, — объясняет Второв. — Некоторые волонтерские организации работают вообще без контакта с МВД: они больше хотят доказать свою эффективность, заслужить свое «место под солнцем», но МВД важно не это. Им надо пропавших найти, а не бегать за каждым волонтером и смотреть, что он там сделал. Только когда у поисковых отрядов нет желания соперничать с государственными службами, появляется то самое взаимодействие и вырастает эффективность каждого поиска».
Мобильные приложения, готовые делиться информацией с поисковыми отрядами и задействовать окружающих взрослых, также становятся подспорьем. Так, в трекинговое приложение для родителей и детей «Где мои дети» добавлена функция «Помощь в поиске детей», через которую распространяются ориентировки на пропавших детей по всей России. Любой человек, установивший приложение, даже если у него нет своих детей, может получать уведомления, если ребенок пропал недалеко от него. Так организация расширяет круг людей, которые могут помочь, и увеличивает шансы на быстрое обнаружение пропавшего ребенка. Сегодня речь идет уже о примерно 2 млн пользователей по всей России.
В России в проблематике поиска пропавших детей сформировалась гибридная модель: государственные механизмы и добровольческие поисковые отряды действуют параллельно, обмениваясь данными и частично координируя усилия, но не образуя единую, полностью интегрированную систему реагирования. По словам руководителя Ассоциации Дмитрия Второва, такая разобщенность и определяет текущую архитектуру поиска — между усиливающейся цифровой инфраструктурой и устойчивой, но неформализованной волонтерской сетью.