К сожалению, сайт не работает без включенного JavaScript. Пожалуйста, включите JavaScript в настройках вашего браузера.

Античная трагедия на проводе: как «Человеческий голос» Пуленка стал танцоперой

«Человеческий голос» Франсиса Пуленка (Фото DR)
«Человеческий голос» Франсиса Пуленка (Фото DR)
15 июня в Перми на Дягилевском фестивале покажут «Человеческий голос» Франсиса Пуленка. Премьера новой постановки прошла мае в Ереване в Армянском театре оперы и балета имени Спендиаряна, соединив оперу и танец и став событием благодаря интернациональной команде создателей. Forbes Life рассказывает, как одна из самых популярных опер XX века получила новое прочтение

Человек в ожидании встречи, сигнала, звонка, в одиночестве проходящий путь от надежды до отчаянья через боль, радость, страх, — это состояние знакомо каждому. Драматург и поэт Жан Кокто в 1928 году представил его как пьесу «Человеческий голос». С тех пор текст получил множество воплощений. Его многократно ставили в драматическом театре, экранизировали Роберто Росселлини и Педро Альмодовар. Роль героини воплощали Симона Синьоре, Анна Маньяни, Анук Эме, Ингрид Бергман, Лив Ульман, Тильда Суинтон.

В 1947 году композитор Джанкарло Менотти превратил «Человеческий голос» в оперу. Но всемирную славу ему обеспечил другой классик, Франсис Пуленк, представивший свою версию в 1958 году. С тех пор она превратилась в один из оперных хитов нашего времени, ее можно найти в репертуаре Ренаты Скотто, Аньи Силья, Джесси Норман, в голосах которых сочетался великий вокал и высочайший градус актерского напряжения.

Бесконечное одиночество, переживание расставания, одержимость, самообман, любовь и нелюбовь — все, что наполняет пьесу Кокто и оперу Пуленка, оказывается темами сегодняшнего дня. Создатели новой постановки сознательно отказались от действия в привычном смысле, сосредоточившись на эмоциональном переживании. Соединить глубину человеческого голоса с отчаянной правдой человеческого тела придумала российская продюсерская компания Jocker Lab. Именно она стоит за такими резонансными хореографическими проектами последних лет, как L.A.D. в Урал Балете, «Терезин-квартет» в Нижнем Новгороде.

Сцена из спектакля «Человеческий голос». Фото DR

Весь ХХ век оперный жанр искал поддержки в пластике. Первопроходцем оказался Сергей Дягилев и его «Русские сезоны». Хореографы Михаил Фокин и Леонид Мясин проложили путь в оперу. Вслед за ними на ведущих сценах мира оперы ставили Ростислав Захаров, Морис Бежар, Пина Бауш, Саша Вальц, Уэйн Макгрегор.

 

«Человеческий голос» в Ереване доверили Андрею Кайдановскому. Еще несколько лет назад он значился среди самых перспективных отечественных хореографов — его постановки шли в Московском театре имени Станиславского и Немировича-Данченко, он участвовал в том самом проекте балетов на музыку Леонида Десятникова L.A.D. и сотрудничал с Большим театром.

Сейчас карьера Андрея Кайдановского, с юности живущего в Австрии, успешно развивается в германоязычных странах. Но его способ мышления, сочетающий культуру движения и небанальность пластики, нежность и сарказм, театральный бурлеск и лапидарную ясность мысли, находит отклик в любом пространстве.

 

Именно Кайдановский стал смыслообразующей фигурой «Человеческого голоса», объединившей на территории Армянского оперного театра впечатляющую команду. Дирижер Карен Дургарян, имеющий богатый опыт балетного дирижирования в российских театрах, немецкий художник Томас Мика, раньше неоднократно работавший в Большом и других российских театрах, живущий в США художник по свету из Нидерландов Алекс Брок и две примадонны российской сцены — меццо-сопрано Юлия Маточкина и балерина Дарья Павленко — настоящая сборная звезд.

На уютной, но достаточно объемной сцене Армянской оперы они придумали визуально иссушающий мир. Из бросающихся в глаза деталей — только спускающаяся на проводе из поднебесья гигантская телефонная трубка, с имперской непреклонностью захватывающая окружающее пространство. Вокруг нее строится существование героини и в прямом, и в переносном смысле.

Только героиня в этом «Человеческом голосе», как понятно еще из программки, не одна. То есть сюжет и текст оперы остались неизменны, но Кайдановский увидел в героине две ипостаси, воплощением которых стали две артистки — певица и танцовщица. Юлия Маточкина и Дарья Павленко явно оказались в этом дуэте не только из-за своих звездных имен. Каждая из них — с собственным неповторимым образом.

Сцена из спектакля. Дарья Павленко и Юлия Маточкина. Фото DR

Маточкина сегодня — одна из самых мощных и захватывающих вагнеровских меццо-сопрано, привыкшая повелевать и заклинать стихии. Павленко, самая пленительная Фея Сирени и обугленная от страсти Мехменэ Бану из «Легенды о любви» Юрия Григоровича, мастерица крайностей — «быть как стебель и быть как сталь». И обеих объединяет отсутствие актерского страха, талант испепеляющей откровенности на сцене, стремление дойти до сути. Именно это и ведет в «Человеческом голосе» Кайдановского, который заманивает понятной расстановкой приоритетов: Маточкина поет, Павленко придает ее эмоциям визуальную конкретность.

Но очень скоро становится очевидно, что диалог темное, мерцающее меццо Маточкиной ведет не столько с проклятой трубкой, но сколько с партнершей, своим двойником, своей душой, своим подсознанием, своим демоном. И среди внезапно множащихся трубок и проводов, опутывающих и героинь, и пространство, движение Маточкиной оказывается пластичным и выразительным, а рисунок роли Павленко предполагает множество «крупных планов».

 

Спектакли Кайдановского почти всегда напоминают, что кино «где-то рядом». Кажется, это путешествие Орфея и Эвридики, только совершенное по аду своего сознания и подсознания, в котором за углом то рык раненого зверя, то приступ нежности. Гигантский дуэт, длящийся почти час, заставляет забыть о времени и почувствовать вокруг воздух античной трагедии.