История одной семьи через окно: что показывают на новой выставке в KGallery

На выставке «Окно, в котором… Собрание Власовых — Шишмаревой» можно найти рисунок Валентина Серова, работы Бориса Григорьева, Александра Яковлева, Владимира и Сарры Лебедевых, Николая Лапшина, Николая Тырсы, Юрия Васнецова. Все это — собрание династии ленинградских-петербургских художников, которая началась с графиков Василия Власова (1905-1979) и Татьяны Шишмаревой (1905-1994). Они познакомились, работая в 1920-х в Детгизе у Владимира Лебедева.
В первом зале на зрителя с фотографии смотрит Илья Репин. Это не Репин — исторический живописец, не Репин-жанрист и даже не Репин — великий русский художник. Это Репин-дачник и учитель. Нити, связывающие героев проекта, династию Власовых — Шишмаревой, с Владимиром и Саррой Лебедевыми, с Репиным, составляют скорее семейную хронику, чем главу в учебнике по истории искусства. Именно семейные предания объясняют, например, появление в коллекции рисунка Валентина Серова, который также можно найти в первом зале, за спиной Репина.
Хрупкий лист с двумя лошадками, акварельный этюд 1900-х годов. Его зритель в KGallery видит впервые. Когда Василий Власов брал уроки у Репина, Илья Ефимович рассказал о заброшенной даче Серова, которая тогда находилась на территории Финляндии (поселок Ино, сегодня — Приветнинское, дом, в котором жил Серов с семьей, не сохранился). Репин предложил ученику-подростку отправиться туда, и Василий Власов действительно добрался до заброшенного дома и нашел там этот самый рисунок художника. Рисунок двусторонний: на выставке в KGallery решили показывать лошадок, на обороте изображены коровы. Когда Власов вернулся к Репину и рассказал о находке, учитель ответил, что рисунков должно быть больше. Действительно, по словам куратора выставки Ксении Бендиной, у жителей поселка потом обнаружились работы Серова, которые постепенно разошлись из заброшенного дома художника.
В первом зале показывают много акварелей еще одного героя выставки — художника Николая Лапшина. Татьяна Шишмарева и Василий Власов познакомились с ним, работая в Детгизе. В 1942 году Лапшин умер от голода в своей квартире. Узнав об этом, Власов и Шишмарева отправились к нему и забрали порядка 40 работ художника. Их можно увидеть на выставке. Это и физически, и содержательно хрупкие вещи — петербургские пейзажи, выполненные акварелью. На них особенно хорошо смотреть именно петербургским летом с перламутровыми сумерками вместо ночи.
Затем кураторы рассказывают об участии Василия Власова в кинопроизводстве. Вместе с Григорием Козинцевым и Леонидом Траубергом он работал над революционно-патриотической трилогией о Максиме: «Юность Максима» (1935), «Возвращение Максима» (1937), «Выборгская сторона» (1939). Власов был художником-постановщиком, а над музыкой работал Дмитрий Шостакович. Рядом с артефактами работы в кино можно найти работы Власова, связанные с еще одним его увлечением — цирком и балетом.
Самое заметное место в этом разделе выставки занимает портрет Татьяны Шишмаревой работы Владимира Лебедева 1934 года, который KGallery предоставил Русский музей. В свежей, околоренуаровской манере художник написал молодую женщину с прекрасным цветом лица и ясным взглядом из-под отливающей медью челки.
Куратор выставки Ксения Бендина рассказывает, как Лебедев поначалу ухаживал за Шишмаревой: он был старше и авторитетнее, а она — эффектной артистичной молодой художницей. Замужней. Сложилась неловкая ситуация, из которой всем удалось выйти достойно, — Василий Власов, Владимир Лебедев и Татьяна Шишмарева дружили. На фотографиях заметно, что именно привлекало в ней, — живая мимика, обаяние, внутренняя цельность, которая ощущается в каждом жесте. Чуть дальше на экспозиции есть очень чувственный портрет художницы работы Владимира Лебедева (бумага, ламповая копоть, 1933). Татьяна Шишмарева изображена царственно возлежащей, подобно ренессансной Венере, но в купальном костюме.
Шишмарева дружила с первой женой Владимира Лебедева Саррой. Ксения Бендина рассказывает: при подготовке выставки кураторская группа выяснила, что у Лебедева было не меньше пяти жен. К первой жене, скульптору Сарре, он всю жизнь питал нежные чувства. Когда началась война, Владимир Лебедев старался держаться поближе к Сарре, чтобы пережить тяжелые времена с ней. Он знал, что Сарра не пропадет, у нее «боевой» характер.
На выставке есть «Натюрморт с гитарой» (холст, масло, 1931) Владимира Лебедева, история которого иллюстрирует особые отношения с первой женой. Это был любимый натюрморт Сарры, но в какой-то момент художник решил продать его коллекционеру Илье Палееву. Однако понимал, что она, вероятно, не будет этим довольна. Поэтому когда Сарра приходила к бывшему мужу в гости, он на вечер забирал у Палеева натюрморт, а потом возвращал.
Рассказ о династии на выставке продолжается автолитографиями Бориса Власова, (1936-1981), сына Василия и Татьяны Шишмаревой, который тоже занимался книжной графикой. Это экспрессивные, кинематографичные иллюстрации к повести Эрнеста Хемингуэя «Старик и море». Борис Власов был красавцем и любимцем женщин, катался на велосипеде, занимался плаванием, рыбалкой. В финальном зале есть его автопортрет (1960-е, бумага, гуашь, темпера) в велосипедных перчатках и с сигаретой, удивительно витальный. Младший Власов рано ушел из жизни, и Татьяна Шишмарева тяжело переживала смерть сына. Ксения Бендина рассказывает о серии работ художницы «Ночь на Гаврской»: Татьяна приезжала в пустую квартиру, где умер ее сын, и изображала окно.
Мотив окна не зря вынесли в название выставки. Начинаясь с дачного добрососедства ленинградских-петербургских художников, проект заканчивается практически комаровской идиллией. Семья жила в Комарово не только летом, но иногда и зимой, и ближе к финалу выставки становится окончательно понятно, что посетителю предлагают заглянуть в окно с улицы, а не смотреть из дома вовне. Настоящее хрупкое окно встречает на подходе в финальный зал: остекление ромбиками, рассохшееся дерево. За ромбиками стоит цветок, и нельзя не почувствовать себя гостем на чьей-то семейной даче, которого вот-вот позовут на веранду обедать. Усиливает ощущение дачной идиллии аудиосопровождение со звуками пения птиц.
Как и многие проекты последних лет, «Окно, в котором…» — выставка эскапистская. Условная дача становится ковчегом для творчества, человеческой нежности, глубинной порядочности. Работы Бориса Власова в финальном зале напоминают то ли итальянский футуризм, то ли кино; в целом вся выставка пронизана восприимчивостью и мастерством, тонкими наблюдениями, точно пойманными мгновениями. Короткими, как северное лето.
