К сожалению, сайт не работает без включенного JavaScript. Пожалуйста, включите JavaScript в настройках вашего браузера.

Чума, война и цензура: в Эрмитаже отреставрировали «Святого Себастьяна» Тициана

Тициан «Святой Себастьян» (Фотограф Бронников А.В. / Государственный Эрмитаж)
Тициан «Святой Себастьян» (Фотограф Бронников А.В. / Государственный Эрмитаж)
В Двенадцатиколонном зале Главного музейного комплекса Эрмитажа до 27 сентября идет выставка «Тициан. Последний шедевр: «Святой Себастьян». Картину показывают после реставрации, которая длилась три года. Искусствовед Анастасия Семенович рассказывает, почему «Себастьян» настолько преобразился, что в новом, авторском, колорите стал особенно созвучен нашей эпохе

Последний святой Тициана

Венеция, лето 1576 года. В городе, охваченном чумой, главный художник Сиятельнейшей республики, великий Тициан (между 1485 и 1490 — 1576 годами) пишет святого Себастьяна, небесного покровителя  борьбы со страшной болезнью. Чума Святого Карла 1575-1577 годов унесла в Венеции порядка 50 000 жизней, население города на треть вымерло. Умер сын и наследник Тициана Орацио, умер и сам мастер, которому было около 90 лет, не успев закончить картину.

Сегодня «Святой Себастьян» стал одним из символов Эрмитажа. Художник писал его не на заказ, это был вотивный образ, обращение к небесному защитнику. Последние годы жизни Тициан писал в манере, которую называют темной. Визуально «Себастьян» всегда отличался  от других работ в эрмитажном зале Тициана (№221): холст действительно на первый взгляд был темным, и живопись не просто раскованная и свободная, а стихийно экспрессивная. Тем более «Себастьян» не похож на картины Леонардо, Боттичелли и других мастеров в параллельной Невской анфиладе. 

Реставрация шедевра велась три года, и за это время специалисты Эрмитажа выяснили, что, работая над образом святого Себастьяна, Тициан отступил от своего правила не писать спонтанно. Куратор выставки, ведущий научный сотрудник Отдела западноевропейского изобразительного искусства Эрмитажа и хранитель коллекции венецианской живописи Ирина Артемьева приводит цитату мастера, записанную учеником: «Импровизатор не может сочинить ни умного, ни правильно сложенного стиха».

 

Однако Себастьян написан alla prima — художник работал один, писал прямо на холсте с «Динарием кесаря», надставив его в нижней и правой части фрагментами полотна даже без особой грунтовки. Традиционно считалось, что Тициан писал поясное изображение святого (на том самом холсте с «Динарием кесаря»), затем решил изменить композицию. Но сейчас, как отмечает Ирина Артемьева, по контуру фигуры видно наверняка, что она написана сразу целиком. Тициан не использовал подготовительных картонов, он писал сразу кистью, и этот энергичный рисунок дал понимание, что над своим последним шедевром художник работал как импровизатор.

Рассказываем, в каком историческом контексте была написана картина и какую судьбу за последующие столетия пережила эта легендарная работа мастера.

Telegram-канал Forbes Life
Официальный телеграм-аккаунт Forbes Life Russia
Подписаться

Контекст: война и цензура

XVI столетие считают веком ренессансным, и на исторической дистанции приятно знать, как много гениев тогда творили одновременно, видеть их работы, от которых перехватывает дыхание. Чувствовать, как оригинальный Ренессанс, несмотря на бессчетные произведения по мотивам, свеж. Однако даже беглое погружение в эпоху дает понимание, что колоссальная творческая потенция проявилась в жестоких исторических обстоятельствах. Современник Тициана французский философ Мишель де Монтень в своих «Опытах» так иронично охарактеризовал это время: «Неплохо родиться в испорченный век, ибо по сравнению с другими вы без больших затрат сможете сойти за воплощение добродетели. Кто не прикончил отца и не грабил церквей, тот уже человек порядочный и отменной честности». 

 

Про Венецию того времени есть расхожая фраза: «В эпоху Тициана в Венеции было 11 000 официально зарегистрированных куртизанок». В ту эпоху Венецианская республика была морской державой с владениями в Восточном Средиземноморье, за которые она истово сражалась. Пока Европа боялась Османской империи, переживавшей свой великолепный век, Венеция билась с турками на море и постоянно искала союзников.

7 октября 1571 года произошла битва при Лепанто. Стратегически та победа людей Запада мало что изменила. В августе 1571 года турки после многомесячной осады захватили Фамагусту, крепость, вместе с которой пала власть республики на Кипре. Испанцы, ситуативные союзники Венеции на море, надолго увязли в Нидерландах, и через пару лет после славной виктории при Лепанто республика заключила с турками сепаратный мир. Государство, столь самодостаточное в Средние века, теряло вес в эпоху складывающихся новых империй. 

Тициан, «Святой Себастьян» (Фотограф Бронников А.В.·Государственный Эрмитаж)

Эпоха Тициана — это еще и эпоха религиозных войн: на земле и в умах. Современные методы пропаганды тоже зародились тогда благодаря освоению печатного станка. А Венеция до поры была ведущим центром книгопечатания: издатель Альд Мануций создал книгу в том виде, в котором мы знаем ее сегодня, и в первой половине XVI столетия половину всех европейских книг печатали в Венеции. В республике были и капиталы, и крупные диаспоры: там издавали книги на греческом и армянском языках, на кириллице, была отдельная сербская типография, в 1538 году издали Коран на арабском языке. За счет специфики государственного устройства в Венеции дышалось свободнее, неслучайно именно там обосновался в 1527 году острослов Пьетро Аретино. Нажив врагов в других землях, трикстер и шантажист нашел приют в городе Тициана и прожил там до смерти. Дружил с художником, публиковал скандальные сочинения, как сыр в масле катался. Печатали в Венеции и тексты реформаторов (еретиков, как их называла католическая церковь). 

Дальше был Тридентский собор, в 1559 году издан «Индекс запрещенных книг», католическая цензура. Сына именитого Альда Мануция Павла пригласили в Рим для организации типографии под нужны Ватикана, предложение казалось выгодным. Но времена изменились, и Павлу, который стал официальным типографом папы, пришлось печатать те самые «Индексы». В какой-то момент он обнаружил в списках на изъятие и уничтожение книги, изданные его отцом. В условиях католической цензуры в других регионах центром книгопечатания стал Амстердам — экономическая столица молодой Республики Соединенных провинций. 

 

Если противостояние туркам для европейцев было органичным (в середине XV века именно венецианцы настаивали, что христианские правители должны оборонять Константинополь), то расправы христиан над христианами сотрясали основы. На закате эпохи Тициана, в 1572 году, во Франции массово резали гугенотов. Наконец, в 1575-м пришла очередная чума. 

Эпидемий, войн и противоречий в европейской истории было достаточно и раньше, однако именно период раннего Нового времени — индивидуализм, пересмотр отношений человека с Богом и Церковью — придал им драматизм, а душевным движениям художников, статус которых выходил за рамки средневекового представления о ремесле, —  масштаб.

«Зима» Ренессанса

Тициан писал «Святого Себастьяна» в период, когда было мало оснований для исторического оптимизма. Высокий Ренессанс вообще, согласно разным точкам зрения, закончился то ли в 1520 году со смертью Рафаэля, то ли в 1527, после Sacco di Roma, разграбления Рима мятежными войсками императора Священной Римской империи Карла V. Через три года папа Климент VII короновал его в Болонье, и на празднование по приглашению кардинала Ипполито Медичи приехал  Тициан Вечеллио. Тогда венецианский мастер написал первый из череды портретов императора. Именно тициановские изображения Карла V в полный рост на века станут стандартом жанра парадного портрета. 

На выставке в Эрмитаже в честь реставрации «Святого Себастьяна» (Фотограф Бронников А.В.·Государственный Эрмитаж)

В 1530 году портрет императора создал и маньерист Пармиджанино: Джорджо Вазари писал, что художник изобразил  императора после того, как несколько раз наблюдал его за обедом. С одобрения папы Климента портрет представили императору. Тот работу  вроде бы оценил, но Пармиджанино забрал портрет назад под предлогом, что он не закончен. Эту историю искусствовед Александр Степанов в книге, посвященной искусству эпохи Возрождения в Италии XVI века, характеризует словом «фиаско», подчеркивая, что безоговорочным победителем в состязании за благосклонность монарха оказался Тициан. Говорят, Карл V, увидев свой портрет кисти Тициана, не захотел, чтобы его писал кто-либо еще. 

И первый художник Венеции продолжил работать с императором, а затем с его сыном Филиппом II, испанским королем, которого рисуют одновременно самым могущественным европейским монархом эпохи, карикатурно фанатичным католиком, интеллектуалом и ценителем Босха и (в противовес отцу) бюрократом. А также мудрым стратегом, но и монархом, при котором Непобедимая армада потерпела роковое крушение у британских берегов в 1588 году. Зрелый и поздний период Тициана тесно связан с испанскими заказами. В сердце этой империи «на глиняных ногах» хранилось собрание произведений искусства высочайшего уровня.

Через полвека после смерти Тициана, в конце 1620-х, в Мадрид приехал Питер Пауль Рубенс — и стал копировать его работы, будучи уже более чем состоявшимся художником и руководителем мастерской в Антверпене. Среди местных художников Рубенс выделил молодого Диего Веласкеса, который в 1630 году стал хранителем и распорядителем королевской коллекции, то есть своего рода музейщиком. Как всякий хранитель, будучи рядом с вверенным собранием Веласкес не просто изучил тициановскую манеру, но пропитался ей. В его кругу общения именитые литераторы, восхищаясь живописью, мерили ее «тициановскими» качествами, имея в виду именно позднюю манеру художника. Эту свободную раскованную технику назвали pittura a macchia, «живопись пятнами». Ван Дейк по примеру Рубенса изучал приемы Тициана. Изучали и Эжен Делакруа, и импрессионисты. 

Этапы реставрации «Святого Себастьяна» (Фотограф Бронников А.В.·Государственный Эрмитаж)

Так Тициан в своих зрелых вещах повлиял на сочный барочный XVII век, на само искусство живописи и на визуальную культуру в целом. Это влияние и прямое, которое способен увидеть любой, пройдясь по эрмитажным залам (и сравнив, например, тицианову «Кающуюся Марию Магдалину» (1560-е годы) с «Союзом Земли и Воды» Рубенса), и преломленное, когда тот же Веласкес воспринял саму идею раскованной «неоконченной» живописи. И «Святой Себастьян» — выдающийся пример этой зрелой манеры мастера. Видеть такую живопись сохранной спустя 450 лет — чудо.

В старых источниках можно встретить утверждение, что Тициан прожил 99 лет. Однако известно, что свой возраст он преувеличивал. Скорее всего, в 1576 году ему было 89-90. Так или иначе благодаря долгожительству  Тициана венецианский Ренессанс дышал и органично развивался дольше, чем римский. И «Святой Себастьян» — картина несомненно ренессансная. Но это Ренессанс, переживший потрясения XVI века. Самодостаточная и мощная работа человека, который давно никому ничего не доказывает, не ставит целью удивить, подобно мастерам барокко. Все силы души и мастерство художник вкладывает в образ, который должен защитить его и его близких. 

Драгоценная живопись: флюорит, спонтанность и левая нога

В этом «Себастьяне» много зрелого ренессансного духа — воли, усилия, на глазах рождающего нечто новое. Постановка ног отсылает к Аполлону Бельведерскому, положение головы — к фигуре одного из сыновей Лаокоона в скульптурной группе. Но при взгляде на картину — тем более теперь — думаешь о силе живописи как медиа. Вся сцена подвижна и трагична, состояние героя — страдание и вопрошание — подсвечено пейзажем. Буквально: Тициан впервые написал Себастьяна на фоне заката, и после раскрытия авторского колорита стал виден алый отсвет зарева на ногах и левой руке святого. Пейзаж здесь — зрелище многоцветное и бурное, которое непринужденно предчувствует весь романтизм разом, а пальцы левой руки исполнены так, что нельзя не вспомнить Тинторетто. 

 

Авторская живопись под поздними записями и лаками не меркла столетиями, потому что Тициан использовал дорогие, буквально драгоценные натуральные пигменты. Ультрамарин из афганского лазурита из Бадахшана стоил дороже золота. Исследовательница пигментов, ведущий научный сотрудник лаборатории реставрации станковой живописи Камилла Калинина обнаружила в палитре Тициана пигмент фиолетового цвета, который художник раньше не использовал. В его основе минерал флюорит, который добывали и добывают в Тирольских Альпах, и раньше его следы редко, но находили в живописи северных мастеров, а у Тициана — никогда. Речь, конечно, не о мазках фиолетовой краски, а о небольших частицах, которые вместе с другими пигментами создают сияющее богатство живописи.

Витрина на выставке, посвященной реставрации «Святого Себастьяна» (Фотограф Бронников А.В.·Государственный Эрмитаж)

Через пять лет после смерти мастера его сын Помпонио продал дом Тициана вместе со всем, что в нем было, венецианскому патрицию Кристофоро Барбариго. И до середины XIX века работы, которые оставались с Тицианом до самой его смерти, были ядром фамильной галереи Барбариго. В 1850 году коллекцию приобрел для эрмитажного собрания Николай I.  Это был единственный со времен Екатерины II случай покупки коллекции целиком. «Святого Себастьяна» император отправил в запасники. Картину считали эскизом из-за свободной манеры исполнения, кроме того, Тициан и правда не успел ее закончить, это очевидно по тому, как написана левая нога святого. 

В Картинной галерее Эрмитажа «Себастьяна» выставили только в 1894 году — к концу XIX века вкус просвещенной публики вновь стал восприимчив к поздней тициановской манере. Ну а на пороге второй четверти века XXI мы видим «Святого Себастьяна» в состоянии, максимально приближенном к лету 1576 года.

Мнение редакции может не совпадать с точкой зрения автора