
Каждый раз, когда я говорю кому-нибудь, кто никогда не был в Индии, что я в этой стране каждый год провожу по месяцу, а то и по два, я сталкиваюсь с двумя типами реакции. Первый: «А ты, наверное, занимаешься йогой и навещаешь своего мастера. Или, возможно, ты фанат аюрведы и ездишь в ретриты». Представить, что можно ездить в Индию не ради панчакармы или акробатической йоги, а для того, чтобы погрузиться в великую культуру (частицами которой, несомненно, йога и аюрведа являются), чтобы пожить в потрясающих отелях, чтобы посмотреть тигров в их естественной среде, чтобы испытать на себе индийскую кухню, эти люди не могут. Их Индия — из рекламы массажных салонов, где каждый третий глаз заливают кунжутным маслом.
Вариант второй: «Боже, но там же так грязно, там же ужасно, там же прокаженные на каждом шагу, там же антисанитария!» Эти люди свято уверены, что, как только самолет приземляется в Дели, страшная и ужасная дизентерия немедленно, поражая все живое на своем пути, врывается в салон. Простая мысль о том, что всего лишь надо мыть руки и не пить из лужи, в этих головах никогда не возникает. Сам я попал в Индию впервые в начале нулевых, четверть века назад, и не заболел, не заработал понос, не подхватил дизентерию. У меня даже не болел живот. И так продолжается на протяжении 25 лет: ни поноса, ни золотухи!
Я даже не понимаю, каким образом людям удается заболеть: наверное, ипохондрия вызывает хвори. Ну и потому, что они едят не настоящую индийскую еду (которая, на мой взгляд, абсолютно безопасна, особенно горячая острая вегетарианская еда, пусть даже уличная), а питаются в гостиницах, где туристов подстерегают разнообразные пищевые опасности. В средней индийской гостинице рука повара не поднимется, чтобы выкинуть какие-то неиспользованные продукты, особенно дорогие вроде мяса, которое будет бесконечно замораживаться, размораживаться, в конце концов превращаясь в какой-то абсолютнейший патоген. Ну и к тому же, конечно, не стоит в Индии пить воду неизвестного происхождения, а лишь из запечатанных бутылок. И за пределами проверенной гостиницы лучше избегать употребления напитков со льдом, потому что лед делается из воды из-под крана. Просто ведь?
В общем, я не езжу ни к гуру, ни в санатории и не мучаюсь страшными коликами. Мне просто нравится в Индии, вот и езжу! Почему нравится? А потому что там красиво.
Вот кто-то видит в Индии прежде всего грязь: горы мусора, отходы, коровьи лепешки. Я же вижу невероятную, неимоверную красоту. Вот вам и цель, с которой я езжу в Индию, — дать глазу отдохнуть. Ободранные фасады, раскрашенные грузовики, вырубленные из камня храмы, огромные форты и крохотные миниатюры, голубые, розовые, охристые и терракотовые стены, ярко одетые женщины, шелка, которые сушатся на берегах рек, разноцветные базары, невероятные дворцы. Под аккомпанемент ситара и таблы, клаксонов и доносящихся из храмов распевов. Все это создает в моей голове и душе ощущение невероятного спокойствия. Глаза и уши отдыхают в визуальном крике и в том гвалте, который издает любой индийский город или просто перекресток двух проселочных дорог.
И да, я обожаю индийский хаос. Я мог бы быть преподавателем науки побеждать этот хаос, вернее, приспосабливаться к нему. Хаос — ведь это то, с чем ты сталкиваешься в Индии везде, это то, что врывается (в отличие от страшного патогена) в открытую дверь самолета, — все эти ароматы, звуки, весь абсурд и вся прелесть.
Один из первых моих уроков был бы посвящен дорожному движению и искусству перехода через дорогу. Именно искусству, потому что перейти дорогу в Индии — это как скульптуру изваять, отсекая от куска мрамора все лишнее. Переходя улицу, тоже надо избавиться от всего лишнего — от того, что происходит слева и справа, сверху и позади; вас должно интересовать только то, что впереди!
Автомобили движутся хаотично. Но в этом хаосе есть как минимум одно правило. Водитель смотрит строго вперед. Он не смотрит в зеркала заднего вида. Он не смотрит налево или направо. Если ему надо повернуть, он просто поворачивает. Он смотрит только вперед, и машина двигается вслед за его взглядом.
Те, кто находится от него справа, слева или сзади, прекрасно понимают, что он смотрит только вперед. Поэтому они всегда движутся в потоке так, чтобы дать возможность автомобилю, который едет впереди, резко повернуть налево, остановиться или неожиданно повернуть направо. Они же ровно такие же: они смотрят только вперед и поворачивают без предупреждения. И несмотря на то что поток машин кажется вам роем диких ос, жужжащим и хаотично двигающимся, на самом деле этот рой движется, соблюдая довольно четкие правила. Вот так же и с переходом через дорогу, по которой несутся автомобили. Только вперед, никакого бокового зрения не существует, все, что на флангах, — для слабаков. Стал бы я когда-то управлять машиной в Индии? Только в совсем уж безвыходной ситуации.
Вспоминаю одну историю. Однажды — тогда в Индии уже стали появляться серьезные хайвеи — мы на небольшом арендованном автобусе выехали как раз на один из таких: три ряда в одну сторону, три ряда в другую, разделительная полоса, обочины, отбойники. Все как положено. А дело было вечером, и на шоссе мы выехали уже в полной темноте. И почему-то на встречную полосу.
Наш водитель, ослепленный фарами встречных автомобилей (а в Индии ночью все ездят с дальним светом), как ни в чем не бывало продолжил движение. «Слабоумие и отвага в чистом виде», — подумал я и попросил переводчика поинтересоваться у шофера, почему бы нам не поехать по правильной стороне дороги. На что Санджей, наш фактотум, ответил, что такой вопрос он водителю уже задавал и что тому просто не нравится та часть шоссе, что находится за отбойником. Других вопросов у меня не возникло: логично же, одна сторона хорошая, другая, соответственно, плохая, и совсем ведь не странно, что хорошая — она встречная и что на тебя с дальним светом несутся многотонные грузовики. Эх, где эти времена; сейчас как-то все освоились с трассами, никакой романтики, как будто и не в Индии.
В тот свой первый раз я ездил по Раджастхану, и путешествие мое организовывало старейшее туристическое агентство мира Cox & Kings. Старейшее, потому что оно было создано в 1758 году для служивых англичан, отправлявшихся на театры военных действий или в Индию по делам Британской Ост-Индской компании. Забавно, что одно и то же агентство снабжало кавалерию фуражом, офицеров — мундирами, а купцов — проездными документами и всем необходимым для дальних поездок. С другой стороны, это все довольно естественно, ведь в Англии такого рода компании до сих пор зовутся не «туристическими агентствами», а «агентствами путешествий»; понятно, что никакого туризма в тот момент ни в Индии, ни где бы то ни было еще не существовало. А путешествия — вместе с войском, на лошадях, на торговом судне, с целью завоевать, покорить, открыть или что-то продать — еще как были.
К 1758 году Великие Моголы практически утратили власть, и англичане из Ост-Индской компании из купцов превратились в колониальных администраторов. Cox & Kings ожидало блестящее будущее, оно и было блестящим: лондонский особняк Ричарда Кокса (ровно напротив него сейчас стоит отель Ritz) славился убранством и роскошными приемами, которые владелец агентства устраивал в те времена.
Так вот, в первое свое путешествие по Индии я отправился вместе с агентством Cox & Kings (кстати говоря, оно уже не существует, обанкротилось, не дотянув до 300-летнего юбилея). Мы объездили Раджастхан, останавливаясь в отелях компании Oberoi, заехали в Агру и закончили в Дели, я не отравился, не заболел, и я был абсолютно поражен и раздавлен — красотой и... жарой. Это было начало мая, и жара не была похожа на просто жару. Это был какой-то разогретый до 1000 градусов мед. Через раскаленный расплавленный воздух ты не проходил, ты протискивался сквозь плотное желе.
С тех пор почти каждый год я езжу в Индию. И никогда не езжу туда в апреле или мае, когда субконтинент раскаляется до полусотни градусов, идеальными для меня стали январь и февраль; и будущей зимой я снова отправляюсь в Индию — в Пенджаб, в Гуджрат, в город Чандигарх. И конечно, в любимый Раджастхан, куда без него. И Мумбаи, гастрономическую столицу Индии. И еще куда-нибудь, Индия большая, и там масса мест, где я никогда не был.
В тот самый первый раз я оказался в Джайпуре, в легендарном розовом городе (в 1876 году к визиту принца Уэльского, будущего Эдуарда VII, правитель Савай Рам Сингх II распорядился выкрасить свой город в подобранный им цвет выгоревшей на солнце терракоты, названный «джайпурским розовым»). Cox & Kings расстарались, и мы были приглашены на ужин в городской дворец его высочества Савая Бхавани Сингха (известного по прозвищу Баблз: когда он родился, от радости было выпито столько шампанского, что все последующие 79 лет его называли в честь пузырей того самого шампанского), который правил в то время. Когда я говорю «правил», я делаю большое допущение. Несмотря на то что Баблз действительно был последним коронованным махараджей Индии, официально взошедшим на трон и получившим титул в 1970 году, через несколько месяцев правительством Индиры Ганди был инициирован и парламентом принят закон, окончательно отменивший титулы и привилегии бывших правителей индийских княжеств.
Тем не менее в Индии все эти титулы и по сей день имеют значение, тем более что имущественных прав закон 1971 года махараджей, набобов, султанов, низамов и прочих обладателей красивых титулов не лишил, и большая часть недвижимости (дворцы, форты, поля для игры в поло), а также движимости (легендарные алмазы и жемчуга, подаренные британцами роллс-ройсы, баккара и лиможский фарфор с вензелями, уникальная мебель эпохи ар-деко и прочие «мелочи») осталась на балансе бывших правителей. Задачей Индиры было не лишить аристократию средств к существованию, а вычеркнуть ее из политической системы. Задача была решена лишь частично, тот же Бхавани Сингх без труда и не раз избирался в парламент: видя его имя в списке кандидатов, бывшие подданные точно знали, за кого голосовать, ведь голосовали они сердцем.
В одном из покоев Городского дворца махараджи нас ждал фантастической красоты накрытый стол. Но сам по себе стол мог бы быть не накрыт, потому что его изготовил Рене Лалик в 1930-х годах для отца тогдашнего махараджи: гравированная павлинами хрустальная столешница, покоящаяся на серебряной раме, — драгоценное свидетельство ушедшей эпохи. Вокруг стола стояли серебряные же кресла. Я попробовал подвинуть свое чуть ближе к столу. У меня не получилось. Можете представить себе, какого веса эти серебряные кресла.
Перед ужином мы были приглашены на террасу, где его высочество нас приветствовал. Потом он показал на маленьких мальчика и девочку, сказав, что это его внуки. Внуки, одетые в традиционную одежду, под музыку — под все эти дудочки, фисгармонию, ситар и таблы — стали танцевать для нас.
Махараджа не имел наследника мужского пола, и тот четырехлетний малыш, который танцевал для нас, вскоре был им усыновлен. Падманабх Сингх, сын дочери Бхавани Сингха, стал «братом» своей матери и в 2011 году, когда Баблз умер, был объявлен махараджей Джайпура.
Молодой (ему 27), красивый, неженатый, шикарно образованный, полный идей, икона стиля (он постоянно появляется на обложках журналов типа GQ), фанатичный игрок в поло (капитан команды Джайпура) и обладатель большого количества недвижимости сегодня увлечен идеей превращения города в культурную столицу Индии. В своем дворце Савай Падманабх Сингх открыл центр и галерею современного искусства, магазин красивых вещей и потрясающий ресторан The Sarvato. Интересно то, что ресторан построен на крыше павильона, в котором правители княжества проводили аудиенции; сегодняшний махараджа проводит «аудиенции» там же, только с бокалом мартини и с изысканной едой. При этом The Sarvato открыт вечернему небу, это ресторан под звездами и со звездами: если хочется встретить звезд Болливуда, музыки или бизнеса — стоит пойти именно туда.
По пути махараджи следуют и его условные подданные. В розовом городе стали восстанавливаться 200–300-летние хавели, городские резиденции джайпурской знати, в них открываются бутик-отели The Johri (с мишленовским ключом, местом в The World's 50 Best Hotels и лучшим в городе рестораном современной вегетарианской кухни) и Padma Haveli, а за пределами старого города — потрясающие бары Palladio, Paro, Wunderland и рестораны вроде 1932 Trevi, бутики и галереи IDLI, Trunks Company Atelier, Andraab, Ecru, Radhu Villa.
А еще Джайпур — город ювелиров, мастеров, которые «одевали» правителей Индии в жемчуга и бриллианты, во все эти опулентные драгоценности, которые органично смотрятся только на тех, кто родился в Индии и в роскоши и кому килограммы золота и алмазов ничего не натирают. Посмотрите картинки с последнего Met Gala, на котором их высочества махараджа Савай Падманабх Сингх и его сестра Гаурави Кумари появились в фамильных драгоценностях и одежде, специально созданной для нью-йоркской вечеринки, он — в традиционном пхулгаре, расшитом бархатном «халате», она — в невероятной красоты шелковом сари. И если вам кажется, что такие же колье и вам ничего не натрут, отправляйтесь в Gem Palace, попросите отвести вас наверх, в «розовый кабинет», и там проведите пару часов, перебирая кольца, браслеты и подвески, разложенные по десяткам выдвижных ящичков. Понравитесь молодым красавцам из семьи Касливал, и вам откроют большой старинный сейф, в недрах которого — усеянные алмазами свадебные ожерелья по миллиону долларов.
Раджастхан, конечно, это не только Джайпур! Город на воде Удайпур с великим отелем-дворцом Lake Palace, построенным на рукотворном острове посреди озера Пичола, голубой Джодхпур с дворцом Умаид-Бхаван (часть дворца — гостиница Taj Umaid Bhawan), самым большим частным домом, возведенным в ХХ веке, и форт на высокой скале, нацпарк Ратхамбор с тиграми, пустынный Джейсалмер, элегантный Amanbagh, один из отелей компании Aman Владислава Доронина — всего не перечислишь! Да и не надо на все кидаться сразу, Индию надо проживать медленно, не торопясь, это не страна, где надо коллекционировать достопримечательности, ставя галочки, это почти континент с полутора миллиардами жителей, и его надо потихоньку исследовать. Впрочем, важен первый раз, важно начать правильно и, если понравится, продолжать, сделав Индию местом, куда всегда хочется. Как мне.
Мнение редакции может не совпадать с точкой зрения автора.
