К сожалению, сайт не работает без включенного JavaScript. Пожалуйста, включите JavaScript в настройках вашего браузера.

Люди, мифы и арт-рынок: как в Москве показывают современное искусство Африки

Выставка «Искусство Африки сегодня» в Музее Востока. Скульптура Cирики Ки (фото DR)
Выставка «Искусство Африки сегодня» в Музее Востока. Скульптура Cирики Ки (фото DR)
До 1 ноября в Музее Востока идет выставка «Искусство Африки сегодня». Выставлены произведения художников из Нигерии, Буркина-Фасо, Сенегала, Мали, Камеруна, созданные в 2020-е годы, то есть самый свежий срез современного африканского искусства. О том, как смотреть и понимать его, Forbes Life рассказал один из участников выставки, буркиниец, скульптор Сирики Ки

Творческая карьера Сирики Ки насчитывает больше 50 лет. Профессиональный художник, закончивший Национальную школу искусств в в Кот-д’Ивуаре и научившийся работать с камнем в итальянской Пьетрасанте, в 1989 году Сирики Ки провел в Буркина-Фасо первый международный симпозиум скульпторов. Участники из Африки, Азии, Европы и Америки создали скульптуры из гранитных глыб, разбросанных в природном ландшафте в районе деревни Лаонго. С тех пор парк пополняется объектами, а поблизости устроена художественная деревня, где приглашенные скульпторы могут жить и работать в течение года. 

Работы Сирики Ки в экспозиции выставки в Музее Востока (фото DR)

— Что, на ваш взгляд, сегодня представляет собой современное искусство Африки?

— Сегодня много молодых художников, следуя западным нарративам, работают по их канонам. Из современного африканского искусства они сделали неоклассицизм и его тиражируют. К счастью, старшее поколение этот мейнстрим не интересует.

Я знаю тех, кто задает тренд на африканское искусство на Западе, кто делает карьеры художников, но не имеет при этом представления об африканской художественной практике. Например, они так ловко направили молодых художников, что из их работ исчезли персонажи. Теперь на всех полотнах—  цветы и яркие цвета. Действительно, Африка — континент цвета, но не только.

Я не попался на эту удочку. Я 50 лет в профессии, хорошо знаю персонажей вроде куратора Жана-Юбера Мартена, которые позиционируют себя как знатоки искусства Африки, но при этом ничего не знают про него. Они навязали художникам практику, и они массово ей последовали. Если задуматься, это тоже форма колониализма. Но что бы они ни делали, я уверен: молодое поколение художников рано или поздно все поймет и избавится от навязанного влияния.

Старшее поколение в Буркина-Фасо, и я в том числе, всегда повторяет: мода заканчивается. Надо работать в согласии с собственными убеждениями. Даже если вас не принимают, это не страшно, надо продолжать работать.
Я всегда боролся с неоколониальным вмешательством в искусство. Так, 20 лет назад я создал инсталляцию «Африка лицом к лицу со своей судьбой», она сейчас в коллекции в Майами. Инсталляцию показали в Абиджане, в Дакаре и Касабланке на коллективной выставке Prête-moi ton rêve («Одолжи мне твою мечту»).  История показывает, что я был прав: страны Африки готовы дать отпор неоколониализму.

На выставке «Искусство Африки сегодня» (фото DR)

— Как освободиться от его влияния?

— Чтобы искусство развивалось, нужен его местный, национальный рынок. Надо, чтобы африканские современники были заинтересованы в нашем творчестве. Тогда молодые художники смогут работать свободно, не ориентируясь на Запад. Например, сейчас, чтобы понравиться коллекционерам оттуда, художникам надо давать больше цвета. А когда есть национальный рынок, как, например, в Нигерии, у художников появляется возможность работать в собственной, независимой манере.

 

Художественное производство сейчас продиктовано рынком, созданным извне. Тут нечего скрывать — рынок африканского искусства на Западе был создан искусственно. Художников продвигают с целью извлечь выгоду. Но тем лучше для Африки — это позволяет заработать многим африканцам.

— Когда вы открыли этот рыночный механизм? И как это отразилось на вашей карьере? 

— Мне 73 года. Когда я начинал свой путь в профессии, африканских художников на мировом арт-рынке было немного. Бизнес-процесс был запущен на моих глазах. Разработана система, как представить на европейской, в первую очередь парижской, сцене современное африканское искусство. Я наблюдал за происходящим. Меня оно раздражало, я это критиковал, и меня сочли опасным для бизнеса.

 

Кажется, именно тогда я понял, что право бизнесменов — управлять созданным ими рынком. А наше право, право художников, — бороться, чтобы выйти из этой системы. Это касается процессов во всех областях. Чтобы избавиться от колониализма, необходимо бороться. Этим я и занимаюсь. Я не стремлюсь вписаться в заданные каноны африканского искусства, я честно продолжаю свою работу.

— На ваш взгляд, как сегодня формируется рынок современного африканского искусства в Африке?

— Как такового африканского рынка нет. Есть локальные рынки в Нигерии, в Кот-д’Ивуаре, в Сенегале. Рынок должен появиться и в других африканских странах. Недавно на конференции я говорил, что для развития нам необходимы рынки национальный и африканский. Пока мы находимся в прямой зависимости от Запада, а нам необходимы африканские коллекционеры. Для этого надо привлечь внимание африканцев с деньгами.

Я пытаюсь объяснить, что искусство — альтернативный актив. Если художник продолжает работать, присутствует на  рынке, то чем старше его работы, тем выше их стоимость. Это вопрос образования. Искусство в его европейском понимании в Африке появилось менее века назад, но никто не научил зрителя в нем разбираться. Тут необходима целенаправленная работа. У каждого государства должна быть национальная коллекция. Оно должно покупать работы художников и выставлять их в музее. Только так появится поколение коллекционеров, которые будут покупать работы на месте, в Африке. Этот процесс интересно наблюдать на фоне реституции: мы боремся за возвращение украденных и проданных на Запад работ, но продолжаем продавать свое искусство туда же.

— Симпозиум в Буркина-Фасо, в Лаонго, который вы организуете в парке скульптур, — часть образовательного процесса?

— Все началось с того, что в 1986 году я участвовал в нескольких симпозиумах в Италии. По возвращении домой я договорился с Министерством культуры об организации такого мероприятия. В первый раз форум прошел в январе 1989 года и с тех пор состоялся уже 14 раз. Каждый раз я приглашаю к участию 20 художников из всех стран мира. К нам приезжают японцы, канадцы, французы, корейцы, русские, украинцы, например Василий Татарский. На протяжении месяца художники работают с гранитными глыбами, выходящими на поверхность. По форме порода напоминает небольшие холмы, их не сдвинуть. И работа становится частью ландшафта.

Сегодня парк скульптур Лаонго стал самым большим туристическим пространством Буркина-Фасо. В нем постоянно есть посетители. Многие приезжают по выходным. Моя задача как куратора — создать возможности для творческого обмена скульпторов, сделать так, чтобы художники учились друг у друга, как в культурном, так и в техническом плане. Это не единственный мой проект. В декабре 1999 — начале 2000 года я провел симпозиум в пустыне, у подножья крупнейшего в Африке монолита — Бен-Амера в Мавритании.

На выставке «Искусство Африки сегодня» в Музее Востока (фото DR)

— Коллеги из каких стран сейчас интереснее всего для художников из Африки?

— Многие обратили сейчас внимание на Россию. Мы отдаем себе отчет, что Запад, Франция и Англия, закрыл нам глаза, и мы не обращали внимание на другие страны. Сегодня для нас открылось новое пространство для сотрудничества. 

— Как вы выбирали  работы для выставки в Москве?

— Поскольку я выставляюсь в России впервые, я выбрал наиболее крупные свои работы, чтобы зрителю был лучше виден мой подход, мой стиль, мое послание. Минималистичные персонажи с глазами в форме кофейных зерен появились в моем творчестве порядка 20 лет назад. Я упрощал образ человека, пока не добился этого результата. Эта форма — повод обратиться к сюжетам из фольклора. 

 

С другими участниками выставки, Абдулайе Конатэ и Бартелеми Тогу, мы выставляемся вместе. Я хорошо знаю их работы, а они мои. На следующей неделе с Абдулайе Конатэ мы организуем мастер-класс для молодых художников в Ниамее (столица Нигера. — Forbes Life). Я езжу к нему, а он ко мне в Уагадугу (столица Буркина Фасо. — Forbes Life). Мы с Абдулайе одного возраста, познакомились в 1990-е годы. Бартелеми намного моложе нас. Как и я, он учился в Высшей национальной школе изящных искусств в Абиджане. Мы знаем друг друга последние 15-20 лет. Мы часто делаем проекты месте. Но для московской выставки мы предварительно не согласовывали друг с другом, кто что будет показывать. 

Сам факт выставки в Москве, возможность знакомства с новой публикой — уже большой успех. Так мы выходим за пределы системы западного рынка искусства.