Рабочий день в кадре: как воркфлюенсеры превращают профессию в контент

Количество блогеров на LinkedIn с 2024 года выросло на 60%, и большинство из них создают контент, не отходя от рабочего места: рассказывают про изнанку профессии, делятся новостями отрасли и снимают рилсы с коллегами. В интервью для Fortune Дэниел Шапиро, генеральный директор LinkedIn, назвал таких сотрудников «воркфлюенсерами» (англ. workfluencers).
Феномен вырос не на пустом месте. После эпохи тихого увольнения маятник качнулся в другую сторону: рынок труда застыл, найти новое место стало сложнее, сотрудники постоянно ощущают угрозу сокращений. Те, кто чувствует себя неуверенно, начали «работать громко» — (от анг. loud working). Одни стараются быть заметнее внутри компании, берут приоритетные задачи и добиваются внимания руководства. Бывший сотрудник Meta (признана в России экстремистской и запрещена) описывает атмосферу после волны сокращений: «Казалось, начались Голодные игры — все пытались захватить как можно больше работы и внимания». Другие пошли дальше и вынесли эту логику за пределы офиса: если публичность страхует лучше, чем лояльность работодателю, ее стоит строить осознанно в рамках карьерной стратегии. Так loud working превратился в воркфлюенсерство.
«Сейчас время больших перемен. Мы видим, что воркфлюенсерам доверяют, — говорит CEO LinkedIn Шапиро. — Они берут то, что происходит в мире работы, раскладывают по полочкам и помогают людям становиться лучше в своем деле и справляться с переменами».
А в условиях нестабильной экономики это еще и способ создать дополнительный источник дохода. «Идея портфельной карьеры становится все популярнее: у меня есть основное занятие, которое кормит, но есть и другие проекты», — рассказывает Шапиро.
Доходы авторов от рекламодателей через программы LinkedIn выросли в шесть раз по сравнению с прошлым годом. LinkedIn запустил новые функции, в том числе advice sessions — платные консультации с воркфлюенсерами. «Есть люди, которые берут сотни долларов в час благодаря своему контенту», — говорит Шапиро.
Если пару лет назад рабочий контент держался на новизне — люди смотрели на работу сварщиков и токарей как на экзотику, то теперь волна дошла до офисных профессий. По данным LinkedIn, большинство воркфлюенсеров занимаются рекламой, медиа, образованием и разработкой. Это креативные директора, учителя, редакторы, коучи, исследователи, преподаватели вузов, дизайнеры, фотографы и видеомонтажеры. Однако последние два года быстрее всего число авторов растет в отраслях, которые обычно не относят к «публичным», например в сфере компьютерной и сетевой безопасности инфлюенсеров стало больше на 128%, а в разработке ПО — на 117%.
37-летняя Сара Риллинг заняла очень узкую нишу, рассказывает ее историю The Business Insider: она постит про роль chief of staff (правая рука руководителя, отвечающая за операционную координацию. — Forbes Life). Каждый день на LinkedIn — а иногда и дважды в день — она публикует урок о том, что делают chiefs of staff и что им нужно знать. Ее цель изначально была не поиск работы, а привлечение внимания к недооцененной роли. Тем не менее несколько рекрутеров и директоров по персоналу вышли на нее, сказав, что видели ее посты. Недавно она получила новую должность — отчасти благодаря публикациям. «Не буду скрывать — это очень хороший результат, если вы занимаетесь консалтингом или ищете работу. Когда ты на виду, люди лучше понимают твои навыки еще до того, как видят резюме».
Бенджамин Чипман, 25-летний бренд-маркетолог и создатель контента, убедился, что публикации в TikTok, LinkedIn, Instagram (принадлежит компании Meta, которая признана в России экстремистской и запрещена) и YouTube укрепляют его карьеру — TikTok, по его словам, неожиданно оказался полезен для нетворкинга. Он создает посты про то, что делает его компания и как устроено распространение контента — приносит личные сообщения от компаний, которые ищут собственных создателей контента. Некоторые компании специально нанимают людей, чтобы те работали громко. Чипман говорит, что публичная связь с компанией дает ему дополнительную стабильность: «Если меня уволят завтра — как я найду работу? Обычный человек после увольнения пишет на LinkedIn и попадает в свою сеть, может, чуть дальше, если кто-то поделится. Но если ты регулярно публиковал идеи или рассказывал в TikTok о том, как ты проявляешься на работе, то в твоей сети гораздо больше людей».
В России LinkedIn заблокирован, но сотрудники находят другие способы и площадки для ведения экспертных страниц. Согласно июльскому опросу Аналитического центра Российской индустрии рекламы (АЦ РИР), среди отечественных авторов наиболее популярны Telegram (69%), «ВКонтакте» (48%), YouTube (31%), Instagram (принадлежит компании Meta, которая признана в России экстремистской и запрещена) (27%), MAX (21%) и «Дзен» (18%).Начинающее поколение составляет самую большую группу воркфлюенсеров (36%), старшие специалисты отстают, но ненамного (31%). Мотивация у всех разная: новички хотят быстрее стать заметными, опытные специалисты — передавать знания и расширять влияние, а руководители — формировать деловую репутацию. «Общее у них одно: желание самостоятельно управлять своей профессиональной видимостью», — поясняет Елизавета Успенская, директор по персоналу Pragmatica, — «Воркфлюенсеры — это не просто люди, которые ведут блоги о работе. Сегодня это проявление новой модели карьеры и нового отношения к профессиональной идентичности».
«Застывший» рынок как мотивация
Рост числа воркфлюенсеров в большинстве связан с ситуацией на рынке труда: найти работу стало сложнее, и люди реже решаются на этот шаг. Блог же помогает выделиться среди коллег, расширить круг обязанностей и даже получить повышение. А для кого-то это еще и возможность сохранять интерес к работе, отмечает Fortune.
Вторая причина — стремление больше зарабатывать и развиваться в новых направлениях: брать дополнительные проекты, пробовать новые роли, создавать собственное дело параллельно с карьерой в найме. Это подтверждают и факты: доля пользователей LinkedIn с несколькими позициями в профиле выросла на 26% с 2019 года, а должность «основатель» стала одной из самых быстрорастущих, показав рост на 70% за год. При этом доходы блогеров через LinkedIn за год выросли в шесть раз.
На российском рынке ситуация похожая. Согласно исследованию SuperJob и «Дзена», 65% опрошенных считают, что блог помогает при трудоустройстве. Среди тех, кто ведет или вел блог, 43% хотя бы раз указывали его в резюме, а треть получала благодаря ему предложения о работе или участия в проектах. Чаще всего пользу для карьеры называют в творческих отраслях — дизайне, фото, видео, журналистике (29%), дальше идут образование (19%) и ИТ, медицина и психология (по 16%).
Но между желанием и практикой — большой разрыв. По данным опроса, системно и активно ведут страницы только 11% российских специалистов. Еще 38% делают это урывками, а 38% хотят, но что-то их останавливает. При этом 80% признают, что отсутствие авторского контента привело к упущенным возможностям.
Больше чем про деньги
Елизавета Успенская, директор по персоналу Pragmatica, ведет Telegram-канал с 2024 года, и объясняет прагматичную сторону блогерства: «На «застывшем» рынке труда, где вакансий меньше, а конкуренция выше, личный бренд становится страховкой. Ты не просто ищешь работу, ты создаешь условия, при которых возможности сами могут находить тебя». Она также подмечает, что меняется и сама модель карьеры: раньше ценность специалиста подтверждали должность, компания и резюме, а теперь к ним добавились публичная экспертиза, репутация и аудитория. «Личный бренд — это управление карьерными рисками. Человек формирует профессиональный актив, который остается с ним даже при смене работодателя», — разъясняет Елизавета Успенская.
Алиса Курц, senior-разработчик и инженер с опытом более 20 лет в ИТ, с помощью блога получает доход от рекламы, консультаций и курсов по поиску работы через LinkedIn. Она подчеркивает, что это дополнительный доход, и из найма Алиса уходить не планирует: «Блог — это не замена работе, а возможность расширить свои карьерные возможности». Екатерина Смоленцева, основатель проекта «Работа мечты» и в прошлом руководитель ИТ-найма в крупной корпорации, ушла с должности, чтобы развивать свой проект, а не чтобы быть блогером. Она уверена, что развитая страница в соцсетях — это инструмент, который продвигает собственное дело, а не способ быстро заработать. Тех, кто идет в инфлюенсеры за легкими деньгами, она предостерегает: когда курсы по блогерству начали продавать массово, многие завели страницы и резко бросили профессию, но в итоге выгорели.
Адвокат Сергей Жорин, у которого за плечами больше 25 лет практики, смотрит на монетизацию с профессиональным скепсисом: «На мой взгляд, плох тот юрист, который зарабатывает на рассказах о своей профессии больше, чем на самой профессии», — поясняет он. Блог, по его мнению, должен оставаться продолжением практики, а не ее заменой. «Для адвоката это «тренажер профессиональных навыков», — делится Сергей Жорин, — «Адвокату нужно убедительно формулировать мысль, а блог позволяет отрабатывать это с обратной связью и сразу видеть, какие аргументы работают. Кроме того, это собственное небольшое СМИ, через которое можно привлечь внимание к важному делу».
Сергей Бехарский, senior frontend-разработчик и автор популярного Telegram-канала «Будни разработчика», отмечает, что многолетняя практика написания постов выручает его на собеседованиях. Он уверен, что умение ясно излагать свои мысли, развитое благодаря каналу, помогло ему устроиться и в предыдущую, и в текущую компанию.
Под присмотром
По данным исследования «Работа.ру», каждый третий работодатель в России смотрит соцсети кандидатов. И есть примеры, когда блог создавал проблемы при трудоустройстве в организацию или на текущем рабочем месте.
Екатерина Смоленцева столкнулась с последствиями внутри компании. Когда она работала в крупной технологической корпорации, один из сотрудников пожаловался на ее страницу. Разбирательство, по ее словам, шло долго. Она не могла продавать свои услуги и рекламировать их: «Меня практически заморозили, можно сказать, на год». История закончилась хорошо — удалось договориться, но вывод ее такой — к блогерам в корпоративном мире относятся с опаской. Есть и безопасный способ — согласовывать каждый пост с PR-службой компании, но, с ее точки зрения, это превращает контент в безликий: «Приходилось выбирать — либо делать что-то не про работу, либо про работу, но рискуя».
Юридические риски шире, чем кажется. Адвокат Сергей Жорин перечисляет, что блог может грозить нарушением авторских прав, исками о защите чести и деловой репутации, а для тех, кто рассказывает о работе, — разглашением коммерческой тайны и персональных данных, что может закончиться увольнением, а иногда административной или уголовной ответственностью. Реклама требует маркировки, и, подчеркивает юрист, договоренности с рекламодателем не освобождают человека от ответственности. Но сам по себе факт трудоустройства, по его словам, не дает компании права произвольно запрещать вести соцсети в свободное время. Но если сотрудник публикует внутреннюю информацию, говорит о клиентах или выдает себя за официального представителя организации, то работодатель вправе требовать соблюдения правил и согласования публикаций.
По этим причинам многие воркфлюенсеры стараются перестраховаться. Допустим, Алиса Курц публично не называет компанию и не упоминает имен коллег, а также не рассказывает работодателю про блог. А Сергей Бехарский, наоборот, согласует публичные выступления с руководителями и репетирует их на внутренних встречах. «Я несколько раз спрашивал и получал отказы», — признается он.
Вместе с тем зарубежный опыт показывает: компании, в которых сотрудники ведут соцсети, выигрывают, поскольку посты сотрудников — бесплатная реклама для организации. «Компаниям стоит развивать корпоративных амбассадоров, а не запрещать публичность — лучше обсудить с ними понятные правила», — резюмирует Елизавета Успенская.
Работа во «вторую смену»
Главная цена воркфлюенсеров — это время: 36% опрошенных назвали нехватку времени главным барьером на пути к развитию социальных сетей: «У меня три работы: директор по персоналу, блогер и мама», — рассказывает Елизавета Успенская. В ее календаре всегда запланировано время на личный бренд: контент, помимо времени, требует регулярности, поиска тем и ответственности за сказанное. Екатерина Смоленцева поддерживает ее идею, что блог — это «вторая работа»: нужно быть сценаристом, видеографом, монтажером, маркетологом и копирайтером, а еще постоянно учиться.
Но не все эксперты расценивают блог как обязательную часть успешной карьеры: «Я не очень люблю понятие «личный бренд» применительно к разработчикам. Как будто недостаточно хорошо выполнять обязанности, нужно еще обязательно заниматься продвижением», — говорит Сергей Бехарский. Он знает немало сильных инженеров, которые совершенно не представлены публично, и не советует заводить канал исключительно ради трудоустройства.
Граница, где соцсети начинают мешать работе, по мнению Елизаветы Успенской, проходит там, где генерация контента конкурирует с обязанностями, страдает качество результатов или возникает конфликт интересов. Сам факт ведения блога она не принимает за признак недостаточной вовлеченности: если сотрудник хорошо справляется с обязанностями и развивает личный бренд в свободное время, это его профессиональный актив, а не проблема работодателя. «Мы движемся от карьеры внутри одной организации к карьере вокруг собственной экспертизы. Компания может быть частью истории сотрудника, но не всей его историей», — заключает Елизавета Успенская.
