Карабахский маятник: почему Баку потребовал «демилитаризации» непризнанной республики
![Акции гражданского неповиновения в Ереване. (Фото Александра Патрина / ТАСС)](https://cdn.forbes.ru/forbes-static/c/608x342/new/2022/08/TASS-53054357-copy-62ebd4a6a7f30.jpg)
Новая вооруженная эскалация на Южном Кавказе произошла в районе трассы, которая связывает Армению и непризнанную Нагорно-Карабахскую республику. 3 августа Азербайджан обвинил армянскую сторону в нарушении соглашения о прекращении огня и начал операцию «Возмездие», а среди карабахских армян была объявлена частичная мобилизация. Можно ли сегодня говорить об угрозе нового масштабного вооруженного противостояния между двумя кавказскими государствами? И как эскалация повлияет на региональную и международную безопасность?
Системные причины
Обострение в Нагорном Карабахе случилось немногим более двух недель спустя после встречи министров иностранных дел Азербайджана и Армении Джейхуна Байрамова и Арарата Мирзояна в Тбилиси. Эти переговоры стали знаковым событием. Они были первым опытом общения тет-а-тет глав МИДов двух кавказских республик после «осенней войны» 2020 года. По окончании встречи не было недостатка в оптимистических комментариях относительно выхода мирного процесса на новый уровень, но реальность оказалось более мрачной. Почему же дипломатические усилия не получили своего продолжения?
Специалисты по проблемам безопасности Кавказского региона сходятся в том, что в ноябре 2020 года баланс сил в Нагорном Карабахе радикально изменился в пользу Азербайджана. Действительно, тогда семь районов вокруг непризнанной Нагорно-Карабахской республики и ряд населенных пунктов внутри нее (прежде всего, Шуша) вернулись под юрисдикцию Баку. Ереван фактически утратил свой неофициальный статус гаранта самопровозглашенного образования, передоверив определение вопросов безопасности на его территории российским миротворцам. Однако политико-управленческая структура непризнанной республики, включая и ее силовые структуры, сохранилась. И это Азербайджан категорически не устраивает.
Баку опасается, что после военной победы полное восстановление контроля над Нагорным Карабахом может затянуться на годы. В сконцентрированном виде этот подход был представлен президентом Ильхамом Алиевым во время совещания по итогам первого полугодия 2022 года. Оно прошло за день до встречи Байрамова и Мирзояна в Тбилиси. По мнению азербайджанского лидера, Ереван явно затягивает с «демилитаризацией», то есть выводом армянских сил с карабахской территории, а Россия в недостаточной мере «принуждает» своего стратегического союзника к этому. И хотя уже после выступления Алиева секретарь Совбеза Армении Армен Григорян заявил о готовности завершить вывод подразделений его страны с территории непризнанной НКР, значительных улучшений «на земле» не произошло. Более того, актуализировалась тема дорожных коридоров, связывающих Степанакерт и Ереван. Баку предлагает армянской стороне пользоваться теми коммуникациями, которые возвели азербайджанские специалисты. Налицо стремление как можно скорее закрыть тему карабахской «самости».
Но Ереван такой вариант не устраивает. Сегодня армянская сторона не в том положении, чтобы диктовать условия. Однако она, даже выражая готовность к «снижению планки» требований по статусу Карабаха, не может отказаться от этой темы вовсе. Что бы кто ни говорил о слабости армянской оппозиции и отсутствии среди ее лидеров новых лиц, Карабах — слишком острая тема, чтобы о ней можно было молчать. Тем более что для Армении, помимо статуса НКР и карабахских армян, важны вопросы о демаркации и делимитации госграницы и тесно связанная с карабахской проблемой «нормализация» отношений с Турцией.
При этом и азербайджанское, и армянское руководство находится под жестким общественным прессингом, даже если таковой и не оформлен в виде партийно-политических структур. В Баку недовольны тем, что всякий раз вынуждены считаться с российскими миротворцами и согласовывать с ними все свои шаги в регионе, который рассматривается как неотъемлемая часть Азербайджана. В Ереване же от тех же самых миротворцев ждут большей четкости, последовательности и жесткости. Ожидания разные, а критические стрелы по факту направляются в одну и ту же мишень. Пространства для маневра в таких условиях почти не остается. В том числе и для России, участвующей в «специальной военной операции»* на Украине. Ранее такого большого влияния внешних факторов на положение дел в Карабахе не было.
Тестирование оппонента
И все-таки не стоит спешить с выводами о неизбежности новой войны. За последние два года в Карабахе и в армяно-азербайджанских отношениях поменялось очень многое. Однако неизменным остался алгоритм «маятника», если под таковым понимать регулярные колебания между переговорами и нарушениями перемирия. Эта традиция сложилась задолго до 2020 года, но и новый статус-кво, ее по сути, не изменил. Есть по-прежнему разные представления о целях урегулирования конфликта, а изменение баланса сил в пользу Азербайджана поменяло стилистику общения представителей Баку и Еревана, но не суть подходов к тому, «как нам обустроить Карабах». По-прежнему такое обустройство видится в максималистском ключе, только ресурсы у сторон сегодня распределены явно не в пользу Армении.
И если в первые месяцы после оглашения Трехстороннего заявления по Карабаху Владимира Путина, Ильхама Алиева и Никола Пашиняна эксцессы возникали преимущественно вдоль армяно-азербайджанской границы за пределами непризнанной НКР, то затем и на карабахской земле режим хрупкого перемирия стал все чаще нарушаться. В марте 2022 года произошел инцидент вокруг села Фаррух (Парух), а сейчас, в августе, — в районе Лачинского коридора. Что тем не менее не помешало ни переговорам лидеров Азербайджана и Армении в так называемом «брюссельском формате» (при посредничестве председателя Евросовета Шарля Мишеля), ни постоянным их контактам с российским президентом Владимиром Путиным, ни встречам министров (тет-а-тет и при модерации их российского коллеги Сергея Лаврова), ни обсуждению планов по демаркации госграницы и подписанию мирного договора между Баку и Ереваном.
Таким образом, налицо стремление дополнить дипломатические усилия фактором силы, протестировать оппонента для того, чтобы затем за столом переговоров добиться более выгодных условий. Впрочем, признание этого факта — не повод для самоуспокоения. В апреле 2016 года и в сентябре 2020-го такое тестирование перерастало в масштабные противостояния, одно из которых радикально изменило региональный расклад сил. Но, похоже, не изменило подходов к самим принципам урегулирования. Они так и не стали принципами поиска уступок и компромиссов.
Мнение редакции может не совпадать с точкой зрения автора
* Согласно требованию Роскомнадзора, при подготовке материалов о специальной операции на востоке Украины все российские СМИ обязаны пользоваться информацией только из официальных источников РФ. Мы не можем публиковать материалы, в которых проводимая операция называется «нападением», «вторжением» либо «объявлением войны», если это не прямая цитата (статья 57 ФЗ о СМИ). В случае нарушения требования со СМИ может быть взыскан штраф в размере 5 млн рублей, также может последовать блокировка издания.