Разворот энергомоста: почему Китай отказался от импорта российской электроэнергии
Контракт есть, поставок нет
С 1 января Государственная электросетевая корпорация Китая (State Grid) полностью прекратила поставки электроэнергии из России в Китай по долгосрочному контракту с «Интер РАО». Подписанное в 2012 году 25-летнее соглашение предусматривало экспорт до 100 млрд кВт·ч, а для его реализации между Амурской областью и китайской провинцией Хэйлунцзян был построен так называемый энергомост — высоковольтная линия электропередачи и вставка постоянного тока, позволявшие передавать до 750 МВт мощности между двумя энергосистемами.
Проект энергомоста вынашивался и обсуждался сторонами на протяжении десятка лет. Ему предшествовали меморандумы о взаимопонимании, межправительственные соглашения, включение в двусторонние программы сотрудничества и масштабное строительство. В 2012 году подписание контракта сопровождалось публичной политической поддержкой и рассматривалось как важный элемент российско-китайского экономического диалога.
Сегодня же действие соглашения, как и сами поставки по энергомосту, фактически приостановлены. И это произошло без всяких публичных обсуждений и споров, и даже без предварительного освещения в прессе. Несмотря на то что экспорт электроэнергии был прекращен с 1 января 2026 года, первые сообщения об этом в публичном пространстве появились уже постфактум — лишь в середине месяца.
На первый взгляд речь идет о рядовом коммерческом решении — российская экспортная электроэнергия попросту стала дороже внутрикитайской. Именно так ситуацию объясняют и официальные лица, и большинство СМИ. Однако некоторые факты указывают на то, что дело не только в цене, и приостановка поставок, вероятно, не будет временной.
С момента подписания контракта между Государственной электросетевой корпорацией Китая и «Интер РАО» энергосистемы северо-востока КНР и российского Дальнего Востока прошли собственные пути эволюции. Китайский макрорегион развивал собственную генерацию и стал во многом самодостаточным. Дальний Восток столкнулся с бурным ростом промышленного потребления, который не только обогнал развитие собственной энергосистемы, но и создал сложности для экспорта электроэнергии.
В итоге за неполные 14 лет сменился энергетический баланс между двумя сопредельными макрорегионами. По всей видимости, остановка поставок — это не заморозка отдельного контракта, а признак глубокой перестройки в российско-китайском энергетическом сотрудничестве. Энергомост через Амур решал задачи начала 2010-х. Сегодня его ждет новая судьба, которая зависит от политических решений и экономических реалий: либо он останется символом прошлой эпохи, либо будет работать на поставки энергии уже из Китая в Россию.
Предыстория контракта
Начало 2000-х стало для Китая эпохой стремительного экономического прогресса. ВВП рос примерно на 10% в год. Примерно теми же темпами росло промышленное производство, экспорт, энергопотребление. Северо-восточные регионы КНР (провинции Хэйлунцзян, Цзилинь, Ляонин, часть автономного района Внутренняя Монголия) развивались чуть медленнее остальной страны и испытывали локальные и сезонные трудности с энергоснабжением. Холодный климат, удаленность от крупных центров генерации, высокая доля энергоемких отраслей — все это создавало нагрузку на энергосистему и формировало потребность в дополнительных мощностях.
В это же время российский Дальний Восток находился в противоположной ситуации. Большая часть генерирующей базы была построена еще в советский период с расчетом на крупные индустриальные проекты, многие из которых так и не были реализованы. Это и промышленные кластеры вдоль БАМа, и Южно-Якутский производственный комплекс, а также металлургические заводы в Амурской области и Приморском крае.
После кризиса 1990-х регион остался с избыточными мощностями, что делало экспорт логичным и экономически выгодным решением, тем более что рядом находился быстрорастущий северо-восток КНР с локальными проблемами в энергетике.
Решением стал тот самый подписанный в 2012 году контракт State Grid и «Интер РАО». При этом торговля электроэнергией между Россией и Китаем началась еще в первой половине 1990-х. Первые поставки стартовали в 1992 году по линии 110 кВ «Благовещенск–Хэйхэ». В 2004 году была построена линия «Благовещенск–Айгунь» на 220 кВ, в 2005-м — «Сиваки–Шихань» на 110 кВ. Все три ЛЭП обеспечивали поставки электроэнергии с территории Амурской области в приграничные районы провинции Хэйлунцзян.
На базе этой инфраструктуры в 2005 году РАО «ЕЭС России» и State Grid подписали первый меморандум о взаимопонимании в сфере электроэнергии. В 2006-м Москва и Пекин уже заключили межправительственное соглашение, которое отмечало «большую работу, проделанную электроэнергетическими предприятиями двух государств, по активному продвижению сотрудничества в области широкомасштабного экспорта электроэнергии из России в Китай».
В 2009 году в официальных двусторонних документах России и КНР впервые стал фигурировать тот самый энергомост. Проект нашел отражение в «Программе сотрудничества между регионами Дальнего Востока и Восточной Сибири РФ и Северо-Востока КНР на 2009–2018 годы». Энергомост занял первые строки списка ключевых проектов и состоял из линии 500 кВ «Амурская–Хэйхэ» и вставки постоянного тока мощностью 750 МВт. По сути, линия через Амур должна была обеспечить переход от небольших приграничных перетоков к промышленному экспорту электроэнергии, а вставка постоянного тока — синхронную и безопасную работу двух энергосистем с разными параметрами частоты и устойчивости.
К концу 2011 года вставка на подстанции «Амурская» была готова, а линия «Амурская–Хэйхэ» введена в пусконаладочный режим. С 1 апреля 2012 года начались регулярные поставки по новой схеме. В феврале того же года «Интер РАО» и State Grid подписали 25-летний контракт на поставку до 100 млрд кВт·ч. И это соглашение было фактически приостановлено с 2026 года.
Пропускная способность комплекса достигала 750 МВт, что на момент запуска считалось достаточным и обеспечивало запас для роста экспорта. С 2012 по 2015 год поставки постепенно наращивались — от 1,2 до более 3 млрд кВт·ч в год. Китай стабильно выбирал согласованные объемы, а российская генерация обеспечивала их без ограничений. Чтобы оценить масштаб энергомоста, достаточно сравнить его параметры с объемами выработки крупнейшей электростанции Дальнего Востока — Приморской ГРЭС в Лучегорске, которая после недавней модернизации выдает около 1200 МВт. Даже если бы вся ее выработка гипотетически направлялась на экспорт в КНР, то линия могла бы передать до 60–65 % мощности станции.
Северо-восток Китая: от дефицита к профициту
После подписания контракта 2012 года Пекин шаг за шагом превращал энергопроблемный северо-восток, именуемый в официальной риторике КНР как «старая промышленная база», в один из ключевых полигонов энергетической модернизации. Здесь одновременно расширяли мощности традиционной генерации и наращивали возобновляемую энергетику: ветровую, фотоэлектрическую и биомассовую.
Согласно отчетам Центра исследований по энергетике и чистому воздуху (CREA), только за период с 2015 по 2024 год доля электроэнергии, вырабатываемой без использования ископаемого топлива, в энергобалансе Китая выросла с 28 % до 38 %. При этом северные и северо‑восточные регионы оказались в авангарде перехода на чистую энергетику. Если доля южных провинций была изначально выше, то темпы роста на севере впечатляют: в Хэйлунцзяне и соседних провинциях доля экологически чистой энергии выросла с 20% в 2020 году до 31% в 2024‑м. Иными словами, если в 2020 году каждый пятый кВт·ч приходился на чистую генерацию (ветер, солнце, биомасса, атом), то к 2024‑му эта доля превысила почти треть. При этом данные Государственного энергетического управления КНР говорят о еще более высокой доле возобновляемых источников на северо-востоке — до 44% от общего объема генерации. То есть, по официальным китайским оценкам, почти каждый второй киловатт приходится на чистую энергию.
Параллельно Пекин инвестировал не только в наращивание генерации, но и в повышение гибкости энергосистемы северо-восточного региона. Речь шла о целом комплексе мер: развитии сетей, строительстве объектов накопления, усилении резервов мощности, совершенствовании управления. Яркий пример — введенная в эксплуатацию в 2022 году гидроаккумулирующая станция Huanggou Pumped-Storage в провинции Хэйлунцзян. Проект с инвестициями около 5,8 млрд юаней по сути работает как гигантский аккумулятор. В часы низкого потребления станция перекачивает воду в верхний резервуар, создавая запас водной массы для дальнейшей генерации, а в пиковые часы выпускает накопленную воду через турбины, обеспечивая быструю выработку энергии. Такими инструментами Китай повышает устойчивость традиционно зависимой от погодных условий возобновляемой энергетики, делая ее более предсказуемой и надежной.
К середине 2020-х годов северо-восток стал самодостаточным с энергетической точки зрения регионом. Уже в 2020 году сальдо выработки и потребления электроэнергии в регионе впервые вышло в плюс, составив почти 5 млрд кВт·ч. По итогам 2022 года этот показатель уже составлял около 49 млрд кВт·ч. В феврале 2025 года Государственное энергетическое управление КНР в своем пресс-релизе так оценило результаты работы своего северо-восточного подразделения в 2020–2025 годах: «Северо-восточное управление по регулированию энергетики в полной мере реализовало новую философию развития, обеспечив скоординированное развитие и безопасность».
Дальний Восток: рост опережает генерацию
После подписания энергетического соглашения с Китаем в 2012 году Дальний Восток также вошел в период структурных изменений. Однако их основной акцент пришелся на ускоренный промышленный рост. По данным Росстата и региональных аналитических агентств, с середины 2010‑х годов рост промышленного производства на Дальний Восток стал превышать среднероссийскую динамику. В 2020-х годах данная тенденция только закрепилась. Так, в 2023–2024 годах кумулятивный прирост промышленного производства в южных регионах Дальневосточного федерального округа (ДФО) составил 12–13% против 8,1% в среднем по России. По итогам девяти месяцев 2025 года индекс промышленного производства ДФО также превысил среднероссийский — 101,4% по региону против 100,7% по стране.
Эта динамика во многом объясняется институциональными мерами поддержки: практически сразу после подписания энергетического соглашения с Китаем в 2012 году на Дальнем Востоке были созданы ключевые преференциальные режимы — территории опережающего развития (ТОР, 2014 год) и свободный порт Владивосток (СПВ, 2015 год). Их появление совпало по времени с началом промышленного рывка, создавая явную корреляцию между льготными условиями для инвесторов и ускорением промышленного роста. К 2025 году, согласно последним отчетам Корпорации развития Дальнего Востока и Арктики, в рамках режимов ТОР и СПВ реализуется более 2800 инвестиционных проектов с общим объемом заявленных вложений порядка 9 трлн рублей.
При этом к числу новых дальневосточных проектов последнего десятилетия можно отнести и объекты федерального масштаба: Амурский газоперерабатывающий завод, угольный кластер «Эльга», горнодобывающие проекты Хабаровского края, новые порты и логистические терминалы Приморья и Сахалина. Каждый из этих проектов требует подключения к сетям и потребляет миллиарды киловатт‑часов электроэнергии ежегодно, и в совокупности они радикально изменили энергопрофиль региона.
Развитие же энергетической инфраструктуры по большей степени приобрело догоняющий характер, подстраиваясь под темпы расширения экономики региона. За последнее десятилетие вводились новые подстанции и усиливались сети практически во всех регионах ДФО, однако ключевые мегапроекты, к которым прежде всего относятся атомные станции в Приморье и Хабаровском крае и которые должны решить проблему энергодефицита макрорегиона, пока по-прежнему находятся на этапе планирования.
В результате существующая генерация не успевает за растущим спросом. Выработка электроэнергии в регионе растет на 2–3% в год, а потребление увеличивается на 5–7%. При этом уже существующий дефицит энергомощностей ДФО приближается к 1,5 ГВт.
За прошедшие с подписания энергетического соглашения с Китаем 14 лет российский Дальний Восток превратился из региона с устойчивым профицитом мощности в территорию, где энергосистема вынуждена догонять интенсивный промышленный рост. Преференциальные режимы и господдержка сформировали приток инвестиций и расширение производства, однако существующие мощности генерации и сети не успевают покрывать растущий спрос.
Развернуть потоки
Прекращение работы энергомоста — это не разногласия по одному контракту или временная техническая пауза. Речь идет скорее о приостановке целого направления российско‑китайского торгово‑экономического сотрудничества, которое выстраивалось с начала 1990‑х годов и долгие годы оставалось взаимовыгодным для обеих сторон.
Однако причины приостановки данного направления намного глубже, чем просто выросшая цена на российскую электроэнергию. За 14 лет, прошедших с момента подписания контракта, в энергетических системах двух сопредельных макрорегионов произошли структурные сдвиги. Северо-восток КНР из энергодефицитного региона превратился в самодостаточный и даже потенциально профицитный. Он больше не нуждается в импорте, а в перспективе способен рассматривать экспорт как инструмент оптимизации собственной генерации.
Российский Дальний Восток, напротив, перестал быть кладезем избыточной мощности, который ищет, куда бы ее направить. Регион, долгое время отстававший в промышленном развитии, прошел значительный путь: выросли добыча, переработка, логистика, появились новые производства, заработали ТОР и СПВ. В ближайшие годы начнут работать и международные ТОР, к которым, по заявлениям официальных лиц, проявляют интерес инвесторы сразу нескольких стран. Экономика ДФО продолжает расти, и этот рост, судя по всему, будет сохраняться.
Но энергетика не успевает за промышленностью. Генерация и сети развиваются, но не теми темпами, которые требуются для обслуживания новых производств. В условиях бюджетных ограничений и необходимости решать сразу несколько инфраструктурных задач энергетика ДФО, вероятно, не станет первым получателем крупных инвестиций. Это означает, что дефицит мощности может сохраняться и даже усиливаться.
На этом фоне не выглядит фантастикой сценарий, при котором уже в ближайшие годы Китай будет поставлять электроэнергию на российский Дальний Восток. Для Дальневосточного федерального округа это могло бы стать инструментом стабилизации энергобаланса и фактором повышения привлекательности региона для инвесторов. Для китайской стороны — способом монетизировать собственный профицит и укрепить экономическое присутствие в сопредельном макрорегионе.
На этом фоне особенно важно, что сам энергомост изначально может функционировать как двунаправленный. Вставка постоянного тока мощностью 750 МВт технически позволяет передавать электроэнергию как из России в Китай, так и из Китая в Россию. Энергосистемы обеих стран на подходе к «мосту» уже адаптированы под существующие нагрузки, и с инженерной точки зрения разворот перетоков ограничивается сравнительно простой донастройкой управляющих систем и минимальным переоборудованием. Главный барьер — не техника, а коммерческая документация: действующий контракт предусматривает только экспорт из России.
Поэтому не исключено, что к 2037 году, когда истечет срок действия нынешнего контракта, по которому поставки уже приостановлены, стороны подойдут к подписанию нового соглашения, но с принципиально иным направлением перетоков. Энергомост, который когда‑то работал с севера на юг, вполне может развернуться в обратную сторону.
Мнение редакции может не совпадать с точкой зрения автора