Очень холодная война: как Гренландия становится жертвой геополитической игры

Если в 2025 году притязания Трампа на Гренландию выглядели эксцентрично и не были восприняты всерьез, то после операции в Венесуэле отношение общественности, медиа и политиков к громким заявлениям из Вашингтона изменилось. Президент США заработал репутацию политика, игнорирующего привычный порядок вещей и международное право. Теперь пришла очередь Арктики.

Борьба за «гигантский кусок льда»

Новый виток эскалации начался 21 декабря 2025 года, когда губернатор штата Луизиана Джефф Лэндри стал специальным посланником президента США по Гренландии. Лэндри никогда не работал с арктическим регионом, как, впрочем, и в сфере международных отношений. Разумеется, руководства Дании и Гренландии отреагировали протестом. Они заявили, что новое назначение говорит о том, что президент США не отказался от своих намерений, несмотря на звучавшие ранее призывы уважать территориальную целостность стран, в том числе партнеров по блоку НАТО. Лэндри, в свою очередь, активно включился в публичную кампанию по убеждению общественности в правильности заявлений президента, однако в реальности никакого участия в соответствующих встречах не принимал.

В январских заявлениях о необходимости контроля США над островом аргументом служил страх: если США не займут остров, то его получит либо Китай, либо Россия, ведь военные корабли этих двух стран будто бы уже окружили остров. Так, 4 января прозвучало заявление, что воды Гренландии «кишат» российскими и китайскими кораблями. Тогда же было сказано, что военные методы получения контроля над островом не исключены.

Аналитики и военные комментаторы разобрали допущения, лежащие в основе притязаний на остров. Российских кораблей вокруг Гренландии нет, а сама Россия или связанный с ней бизнес не имеет никаких активов на острове. Китайские власти призвали не раздувать китайскую угрозу.

Что касается китайского экономического участия, то на сегодняшний день его практически нет. Китай действительно несколько лет назад был близок к установлению контроля над значительной долей редкоземельных металлов Гренландии, а также мог в 2018 году получить контракты на строительство аэропортов через China Communications Construction Company. Но ничего не вышло. В случае с редкоземельными металлами контроль сохранили австралийские компании, сейчас постепенно переходящие в юрисдикцию США, а в случае с аэропортами Дания после вмешательства Вашингтона полностью профинансировала их модернизацию.

Гренландия действительно богата ресурсами, однако разработка месторождений, в том числе редкоземельных металлов, требует довольно больших инвестиций, и даже если деньги найдутся, то резервы острова и США вместе взятые (1,5 млн т в Гренландии и 1,9 млн т в США) все равно будут меньше, чем, например, в том же Китае (44 млн т) или Бразилии (21 млн т). В России такие резервы оцениваются Геологической службой США в 3,8 млн т. Прогнозные оценки природных ресурсов в целом могут быть иными, но в любом случае экономически оправданная добыча — вопрос будущего, наличия технологий, инфраструктуры и природных условий.

В рамках текущего раунда обмена заявлениями Европа и Дания неоднократно указывали на возможности как бизнеса, так и военных увеличить свое присутствие на острове в рамках имеющихся договоренностей — достаточно просто следовать договору 1951 года.

Тарифная эскалация

Одной из первых реакцией стала реплика премьер-министра Дании Метте Фредериксен, которая указала, что, если США «заберут» Гренландию, это будет означать конец НАТО — не могут быть союзниками государства, если одно из них не принимает всерьез территориальную целостность другого. Другие европейские страны поддержали Данию и Гренландию и вместе с НАТО предложили увеличить количество военных на острове, провести учения «Арктическая выносливость» и подтвердили готовность к переговорам.

В ответ на эти действия Трамп 17 января ввел тарифные пошлины (по сути, санкции) на уровне 10% против импорта из стран, которые направили своих военных на остров. Это коснулось Великобритании, Франции, Германии, Дании, Норвегии, Швеции и Финляндии. В случае, если сделки не будет к 1 июня, тарифы должны были вырасти до 25%. Европейские страны, со своей стороны, готовы были ввести тарифы против американских товаров, а Европарламент заморозил ратификацию торгового соглашения с США.

Но в выступлении на экономическом форуме в Давосе президент США смягчил риторику и заявил, что просит всего лишь «гигантский кусок льда» и не будет применять военную силу. Несмотря на такое пренебрежение, он завершил тарифную эскалацию, так и не реализовав угрозы европейским странам. Между властями США и НАТО достигнута «концептуальная договоренность» о судьбе Гренландии. 

Что говорит Россия

Еще в марте 2025 года Владимир Путин комментировал ситуацию на Международном арктическом форуме в Мурманске. Тогда он заявил, что у претензий США на остров есть довольно длинная история и поэтому позицию Трампа можно понять. Новый виток гренландского кризиса Путин оценил в том же духе — России этот вопрос не касается, однако он напомнил и о продаже Аляски американцам в XIX веке, и о «жестоком отношении» Дании к коренным жителям Гренландии.

По мнению руководства России, исторические отсылки будто бы оправдывают риторику и угрозы в адрес Гренландии, однако подобная логика не учитывает, что для Арктики это будет еще один шок после прекращения арктического сотрудничества России и Запада в 2022 году.

Реакция гражданского общества

17 января в Копенгагене и Нууке, административном центре Гренландии, прошли акции протеста. Их участники выступили против требований США и напомнили, что Гренландия не продается. В столице Дании на протесты вышли более 15 000 человек.

Общественное мнение однозначно не поддерживает инициативы руководства США. Согласно опросу граждан США, проведенному YouGov 7-10 января 2026 года, менее трети опрошенных готовы поддержать инициативу Трампа по включению Гренландии в состав США, при этом только 13% респондентов — ярые сторонники этой идеи. Опросы также показывают, что подавляющее большинство — 73% — против «силового сценария». Ipsos дает похожие данные.

33% опрошенных категорически не поддерживают риторику президента США. При этом большинство опрошенных американцев выступают за независимость Гренландии — 55% за при 9% против. 

Среди опрошенных подавляющее большинство противников политики Трампа придерживаются демократических взглядов, а сторонники — республиканских. При этом и среди респондентов республиканских взглядов есть ярые противники присоединения Гренландии — 12%. 

Сами гренландцы в 2025 году решительно высказались против вхождения в состав США — 85% против.

Последствия для Арктики

Дискуссия о Гренландии идет сейчас в рамках геополитической логики. Это все дальше уводит нас от образа устойчивой Арктики, доминировавшего после завершения холодной войны. Без содержательного ответа со стороны властей США остаются призывы прислушаться к самим гренландцам. Их будто бы не существует в этом очередном витке большой «арктической игры». Российские власти косвенно признают возможность смены метрополии острова, отмечая «историческую жестокость» Дании. Манипуляция фактами и апелляция к исторической справедливости характерна для публичных обоснований геополитических сделок. Очевидно, что если США займут остров, то процесс получения Гренландией независимости, к которой автономия постепенно движется, остановится. Какое будущее предлагает США гренландцам, кроме «Золотого купола» и добычи полезных ископаемых — вопрос открытый.

Переменчивость публичной риторики со стороны крупных стран характерна для международной политики последних лет. В отношении Гренландии это контрастирует с никуда не исчезнувшей проблемой изменения климата и необходимостью бороться с климатическим кризисом в Арктике. В отличие от политиков, климат не видит границ и не знает истории. Исследования показывают, что таяние ледового щита Гренландии уже сейчас дает пятую часть текущего повышения уровня Мирового океана. В самой Гренландии это парадоксальным образом приведет к отступлению воды, что создаст дополнительные сложности для жителей. Согласно спутниковым данным, ежегодные потери составляют в среднем 264 гигатонны льда, что повышает уровень Мирового океана на 0,8 мм. И эта тенденция не меняется почти уже 30 лет. Милитаризация региона и интенсификация хозяйственного освоения — прямое следствие климатических изменений, которые геополитика игнорирует и вряд ли способна им каким-то образом противостоять.

Мнение редакции может не совпадать с точкой зрения автора