Без обязательств: как Трамп отказался от привычных инструментов внешней политики

Еще осенью 2025 года Россия предложила США продлить действие основных положений СНВ-3 еще на год. Окончательный ответ Дональд Трамп дал в последний день действия договора — 5 февраля 2026-го — в своей соцсети Truth Social: надо не продлевать соглашение, а разработать новое, причем более выгодное для Америки.

Этот шаг вписывается в более широкую стратегию Трампа — избегать даже временных обязательств, которые могут ограничить свободу маневра Соединенных Штатов. Трамп меняет инструменты внешней политики, стремясь сохранить мировое лидерство США и одновременно выполняя свое популистское обещание отказаться от международных обязательств и институтов глобального управления, сужающих суверенитет Америки, и всегда действовать исключительно по своему усмотрению и с максимальной материальной выгодой для страны. 

При этом, вопреки большинству прогнозов, вернувшись в Белый дом, Трамп не стал изоляционистом, а начал действовать активно и напористо. Казалось, что запросы его избирателей были совершенно иными — свернуть затратные глобальные проекты и сосредоточиться на внутренних проблемах страны. Парадоксальным образом Трамп выполняет эти обещания — но на свой манер. 

Тактические удары

В качестве основных инструментов своей внешней политики Трамп выбрал торговые тарифы, точечное использование военной силы, перекладывание расходов на поддержание региональной безопасности на плечи союзников, миротворчество, сочетание риторических угроз с прагматичным выстраиванием отношений с мировыми лидерами. Одновременно он свернул другие инструменты, лежавшие в основе политики США после окончания Второй мировой войны. К ним относились незыблемость союзнических обязательств США в Европе и Азии, использование привлекательности универсальных ценностей свободы в качестве «мягкой силы» на международной арене, формирование повестки международных организаций. 

Тарифная политика Трампа строится на повышении пошлин для защиты американской промышленности, привлечения капитала, сокращения торгового дефицита и давления на торговых партнеров, прежде всего Китай. Она, вопреки прогнозам, оказалась успешной в тактическом смысле, потому что заставила партнеров идти на переговоры и частично пересматривать условия торговли в благоприятном для США направлении. Отдельные отрасли американской экономики от этого выиграли, хотя издержки ложатся на американский бизнес и потребителей. По оценкам Федерального резервного банка Нью-Йорка, основную нагрузку от повышения торговых пошлин Трампа несут американские импортеры, а не иностранные поставщики, как обещала администрация, в отдельные месяцы 2025 года эта доля достигала 94%. При этом примерно 30% дополнительных издержек компании брали на себя за счет снижения прибыли, а оставшиеся 70% перекладывались на покупателей через рост цен.

Точечное применение военной силы США в отношении Ирана и Венесуэлы было эффектным с точки зрения демонстрации возможностей и решимости, создавая сдерживающий и символический эффект. Однако стратегические цели — изменение поведения режимов или существенные политические сдвиги — реализуются лишь частично или не достигнуты вовсе. 

Союзнические обязательства больше не выглядят для Белого дома незыблемыми и безусловными. Это стало шоком для многих европейских членов НАТО. Подход Трампа строится на прагматизме и пересмотре прежних договоренностей исключительно с точки зрения национальных интересов США. В результате приоритет отдается гибкости и выгоде, а не автоматическому следованию солидарности. Перекладывание на европейских союзников военных расходов обеспечивает их большую ответственность за собственную оборону. В 2025 году европейские страны существенно увеличили оборонные бюджеты. В краткосрочной перспективе это может снизить финансовую нагрузку на США и усилить переговорные позиции Вашингтона. Но в долгосрочном плане эффект пока неоднозначен: где-то союзники стали сильнее, а где-то выросли трения и сомнения в надежности американских гарантий. Это, в свою очередь, может подтолкнуть ряд игроков на Ближнем Востоке и в Восточной Азии к созданию собственного ядерного оружия.

Миротворческая политика Трампа дала ограниченные, но заметные результаты в виде отдельных договоренностей и снижения напряженности на некоторых направлениях, прежде всего в Газе и на Южном Кавказе. Она является прагматичной и транзакционной, ориентированной на быстрые сделки, а не на институциональные процессы. В каких-то случаях это позволяет остановить кровопролитие, но далеко не всегда приводит к устойчивым и системным мирным решениям.

Сочетание жесткой риторики с готовностью к личным переговорам позволяет Трампу одновременно усиливать давление на мировых лидеров и оставлять пространство для сделки. Угрозы повышают ставки и привлекают внимание, а прагматичные контакты на высшем уровне дают возможность быстро договариваться на выгодных для США условиях. В результате такая тактика часто переводит конфронтацию в ориентированный на выгоду формат, где цели достигаются без долгой эскалации.

Здесь и сейчас

Администрация Трампа существенно сократила акцент на продвижении универсальных ценностей демократии и прав человека как инструмента «мягкой силы». Эту повестку быстро сменила консервативная риторика защиты западной цивилизации от неконтролируемой миграции и внутренних угроз, связанных с «забвением традиционных ценностей». 

США сократили участие в ряде международных организаций и соглашений, аргументируя это защитой национального суверенитета и более рациональным использованием бюджетных средств. В частности, Вашингтон объявил о выходе из Парижского соглашения по климату, посчитав, что его условия ставят американскую экономику в невыгодное положение. США также вышли из Совета ООН по правам человека, критикуя его за политизированность, покинули Всемирную организацию здравоохранения, указав на несогласие с методами ее управления и распределения финансовой нагрузки. В начале 2026 года Трамп подписал меморандум о выходе США из 66 международных организаций и структур, которые, как утверждается, «больше не служат интересам Соединенных Штатов» и якобы противоречат американскому суверенитету и приоритетам. Этот шаг означает прекращение финансирования 31 структуры ООН и 35 других международных органов, охватывающих климатические, экономические и социальные темы. 

Внешняя политика Трампа, несмотря на его возраст, хорошо соответствует логике современной медиасреды: она строится вокруг ярких визуальных образов и мгновенно распространяемых сообщений в социальных сетях и нацелена на быстрый, осязаемый результат «здесь и сейчас». Приоритет отдается эффекту и переговорной динамике, а не выстраиванию долгосрочной стратегии, что делает повестку подвижной и легко переключаемой. В один момент в центре внимания оказывается Панамский канал, затем Венесуэла, Гренландия, Иран, а на следующий день — уже новая тема, задающая ритм международной дискуссии.

Многие новые параметры внешней политики США, очерчиваемые Трампом, скорее всего, останутся и после смены администрации. Американские избиратели не поддержат возврата к затратным международным обязательствам. Смелые, неожиданные шаги Трампа, рассчитанные на немедленный медиаэффект, нравятся тем, кто не вникает в их долгосрочные, часто негативные, последствия. Трамп методично воплощает в жизнь принцип «В первую очередь — интересы Америки». Он это делает быстро, жестко и с прицелом на материальную выгоду — не вкладывая лишнего доллара и требуя отдачи, исчисляемой миллиардами.

Мнение редакции может не совпадать с точкой зрения автора